Побег из Сиэтла

...С последним лучом солнца, коснувшимся высоток заснеженного Сиэтла, Фаир открыла глаза. Несмотря на длительный торпор, в котором она провела больше сотни лет, просыпаться на закате ей было так же легко, как и после Становления. Из-за присутствия Фабиана в голове дневной сон теперь был немного тревожным и не всегда давал ей восстановить свои силы полностью. Однако старейшина понимала, что уже смирилась с присутствием болтливого малкавиана в своей голове и даже начинала тревожиться, если детектив замолкал надолго. “— Доброе утро, шериф, — прозвучал веселый голос в ее голове”. Файр внутренне усмехнулась (помяни черта) и поприветствовала невольного собеседника в ответ. “— Сегодня обошлось без нашего приятеля Садовника. Интересно, что бы это означало”. “— Понятия не имею, но сегодня я чувствую себя отдохнувшей даже несмотря на бурную стычку с охотниками накануне”. Фаир встала с кровати и накинула на себя пальто, в котором предпочитала гулять по городу в последнее время. “— Какие на сегодня планы, шериф? Будем кого-нибудь взрывать или обойдемся малой кровью? — Фабиан внутренне улыбнулся”. Старейшина задумалась. Меньше всего ей хотелось тащиться на ковер к Лу Грэм или терпеть щенячий взгляд Сафийи, которая непременно окажется где-то неподалеку, когда почует ее присутствие. “— Пожалуй, сегодня я отдохну от козней двора, принцев и Камарильи. Настало время помочь тем, кто действительно нуждается в помощи шерифа Сиэтла, — ответила Фаир своему любопытному собеседнику”. “— А не боишься, что Лу спустит на тебя Толли? — Усмехнулся Фабиан”. “— Думаю, от одного носферату я как-нибудь спасусь. — Ответила Фаир и, обувшись, покинула свое убежище”.

***

В воздухе ночного Сиэтла стоял уже ставший ей привычным коктейль из ароматов снега, густо покрывавшего мостовую, сигаретного дыма, пивного перегара и дешевых духов, который источали несколько ночных бабочек, разгуливавших неподалеку. Наметив себе подходящую жертву, Фаир заманила проститутку в ближайшую подворотню и как следует подкрепилась прежде, чем отправиться к миссис Торн. Она старалась выполнять ее поручения в первую очередь, потому что старушка любила погонять новоиспеченного шерифа и в хвост и в гриву, особо не беспокоясь о том, что конечные точки маршрутов порой находились на другом конце огромного города. Справившись с поручением, Фаир заглянула к Онде и помогла ей зачистить банду гулей-наглецов, которые решили, что Маскарад для них не писан. И тут старейшина осознала, что уже сыта по горло своей ролью дамочки на побегушках и решила напоследок заглянуть только к Нико, который своей прямолинейностью и стремлением к справедливости импонировал ей больше всех. С молодым вампиром из клана Бану Хаким Фаир почему-то каждый раз чувствовала себя уютно и непринужденно в отличие от остальных сородичей, с которыми ее уже свела судьба в Сиэтле. Ей нравилась его непосредственность и тяга к защите интересов смертных, которых остальные вампиры воспринимали лишь как пищу, а не полноценных личностей со своей историей и переживаниями. Несмотря на почтенный возраст, Фаир так и не смогла смириться с такой ролью смертных, которая им отводилась в обществе сородичей. Хоть она сама уже давно позабыла, каково это — быть смертной, дышать, переживать целый спектр различных чувств да и любить… Однако эти забытые чувства, подобно флешбекам из прошлого, начинали все чаще настигать старейшину, когда она выполняла поручения для Нико. Она не переставала удивляться, что выбранные им жертвы действительно заслуживали справедливой кары за содеянное и что молодой вампир действительно хочет восстановить справедливость и бескорыстно помочь людям. “— Эм, Фаир? — Откуда-то донесся голос Фабиана”. За своими размышлениями шериф не заметила, что ноги уже принесли ее прямиком к дверям ломбарда “Сокровище Авроры”. Она подняла глаза и увидела, что Нико заметил гостя на пороге и тепло улыбается ей. Файр протянула руку, толкнула дверь и зашла внутрь.

***

— Надо же, это мой любимый шериф! — губы вампира тронула едва заметная улыбка, однако старейшина заметила, что хозяин ломбарда чем-то озабочен. Фаир улыбнулась в ответ: — Привет, Нико! Хорошо ли проходит твоя ночь? — Теперь, когда ты здесь, лучше и быть не может. Старейшина в очередной раз оценила прямолинейность парня и спросила: — Нужна ли тебе моя помощь сегодня ночью, чтобы вершить правосудие? — По правде говоря да, но… — Нико на секунду запнулся, затем заглянул Фаир в глаза и спросил: — Помнишь, я упоминал про диван в подсобке? Не хочешь ли познакомиться с ним и со мной поближе? Фаир поняла, что именно это ей сейчас и нужно, а не очередной забег по Сиэтлу. Поэтому она томно усмехнулась и ответила: — С радостью приму это предложение! Нико растворился за прилавком и в следующую секунду уже вел Фаир за руку за собой в подсобку. Шериф невольно восхитилась мастерством клана Бану Хаким, которое она пока еще только постигала, и возбудилась еще сильнее. Мягкий диван с обшивкой винного оттенка так и притягивал к себе взгляд. В комнате витали едва уловимые ароматы, уже хорошо знакомые старейшине: мускусный аромат Нико, едва уловимый след тонкого и резкого парфюма Пейшенс, а также шлейф благовоний, которые курились в помещении около месяца назад. Со времени выхода из торпора у Фаир еще ни с кем близости не было, несмотря на недвусмысленные намеки со стороны миссис Торн и Онды. Сафийю старейшина всерьез не воспринимала: что-то в девушке-ученой было не то, из-за чего связываться с ней в романтическом смысле ей вовсе не хотелось. От связи с Нико Фаир поначалу отталкивал тот факт, что он время от времени делит ложе с Пейшенс, которая жила вместе с ним в ломбарде. Однако чем лучше шериф его узнавала, тем меньше могла противиться влечению к молодому Бану Хаким. Нико решительно шагнул к ней. Его пальцы порхали с немыслимой скоростью, проявляя скрытую силу клана, благодаря чему уже через миг вампиры оказались на импровизированном ложе. Их губы встретились и слились в поцелуе. Поначалу Фаир никак не могла привыкнуть к обжигающе-холодным прикосновениям пирсинга, однако вскоре их тела переплелись, и все остальное стало неважным. Право первого укуса вампир из клана Бану Хаким предоставил ей, и Фаир жадно впилась в шею своего партнера. Хлынувшая ей в рот кровь была сладковатой и терпкой на вкус, непохожей ни на один вкус, который она вкушала до сих пор. Поднеся свое запястье ко рту Нико, она с наслаждением запрокинула голову, когда его клыки медленно и глубоко вонзились в ее вену… Обмен витэ между вампирами всегда внушал Файр трепет и наслаждение, для которого секс был лишь приятным дополнением. Однако в случае с Нико ей понравился весь процесс от начала до конца: его прямолинейные и решительные движения, ласки, которыми он одаривал партнершу с ног до головы и его готовность делиться с ней витэ чуть ли не до остатка…

***

Приятная усталость, овладевшая старейшиной после акта близости, быстро проходила, и она больше не собиралась злоупотреблять гостеприимством хозяина ломбарда. Тем не менее, когда Фаир попыталась подняться с дивана, Нико внезапно обнял ее, мягко останавливая от этого порыва. — Фаир, подожди… Сегодня у меня к тебе будет действительно неожиданная просьба, — зашептали его губы на ухо шерифа. Фаир расслабилась и приготовилась слушать. — Дело в том, что… Пейшенс пропала, и я боюсь, я следующий на очереди. Расслабление сняло как рукой. Фаир резко высвободилась из объятий и пристально заглянула в глаза Нико. Ей не хотелось верить, что все произошедшее было затеяно лишь ради поисков тореадора, которая делила жилище вместе с представителем Бану Хаким, однако в глазах парня она увидела ничем неприкрытое отчаяние. — Говори, — приказала шериф. — Сегодня, очнувшись после дневного сна, я как обычно поднялся в ломбард из подвала. Обычно мы с Пейшенс без лишней надобности не пересекаемся, но она любит после пробуждения слушать свою любимую группу. Однако сегодня я был удивился, когда меня встретила непривычная тишина. И… запах крови. Брови Фаир поползли вверх. — Примогена клана не было на месте? — Нет. Я нашел в студии только ее очередной спорный скелетный шедевр и несколько капель крови. Ни следов борьбы, ничего, как будто ее похитили во время дневного сна. — Покажи мне, где спит Пейшенс. Одеваясь на ходу, два вампира проследовали в студию, где создавала свои некроскульптуры примоген клана тореадор Пейшенс. Как выяснила Фаир, творческая личность не особо изменяла своим привычкам и предпочитала дневать там же, где и творила: в просторном шкафу, который ей показал Нико, было оборудовано ложе, куда не проникал солнечный свет. “— Никогда с таким не сталкивался. — Фаир уловила в голосе Фабиана, который до этого деликатно молчал во время ее любовных утех, нотки удивления. — Примогены кланов в Сиэтле подчиняются только напрямую принцу и Лу, и устранить старейшину без следов может кто-то только еще более могущественный. Дело пахнет керосином, Фаир!” Вампирское зрение позволило Файр уловить едва различимый шлейф, который начинался с нескольких капель крови на полу студии. — Я взяла след. Попробую разузнать, что тут произошло. В глазах Нико загорелась надежда. — Спасибо, я буду ждать от тебя новостей. Запахнув пальто, Фаир покинула ломбард через черный ход… и чуть не врезалась в Толли. — О, наш бравый шериф! Я как раз тебя разыскиваю, и я тебе скажу, что это дело неблагодарное, учитывая этот сраный снег, которого сегодня навалило дохрена. — Извини, Толли, я спешу, — вампир попробовала обогнуть носферату, но горбатая фигура вновь преградила ей путь. — Эй, душенька, ты кажется не поняла старину Толли. Я тебя не от большой любви разыскивал: наша добрая и милая Лу Грэм ждет тебя в гости. Прямо сейчас. Фаир застыла как вкопанная. Что экс-принцу могло понадобиться от нее так срочно? “— Ох, не к добру это, — прокомментировал Фабиан у нее в голове”. “— Знаю, — оборвала малкавиана старейшина. — Но я не могу не подчиниться”. — Хорошо, я сейчас же направлюсь в “Ледник”, — ответила Файр и, не теряя времени даром, взлетела по ближайшей водосточной трубе на крышу ломбарда.

***

Сегодня на “ковре” у Лу Грэм было непривычно людно. Экс-принц Сиэтла принимала у себя всех примогенов за исключением Нико и Пейшенс, а также ныне действующего принца города Рён. — Ах, вот и наш дорогой шериф, — жеманно закатывая глаза, фирменным томным голосом поприветствовала Файр Лу. — Доброй ночи. Хотелось бы перейти сразу к делу, — почтительно склонила голову старейшина, давая Лу понять, что спешит. — Куда-то спешишь, Фаир? “— Аккуратнее. Мое чутье подсказывает, что мы могли вляпаться в какую-то дерьмовую историю, даже если еще не знаем об этом, — малкавиан предостерег Фаир в ее голове”. Старейшина решила не уходить от прямого ответа и сказала: — Меня попросили отыскать примогена тореадоров Пейшенс. Я считаю, что ее похитили, пока она дневала в своем убежище. От цепкого взгляда Фаир не скрылось, как присутствующие примогены синхронно посмотрели на Лу Грэм. Однако на лице бывшей правительницы города не дрогнул ни один мускул. — Ах, это… Оставь поиски, Пейшенс больше не представляет интересы тореадоров в Сиэтле. — Могу я узнать, почему? Лу Грэм хищно улыбнулась и сказала: — Скажем так, мы узнали, что она разделяет интересы почившей от твоей руки Изабеллы и не была верна Камарилье. Поэтому ее место в Сиэтле вскоре займет другой вампир, который, если ты того пожелаешь, продолжит помогать тебе восстанавливать твои утраченные способности. — И для этого ее похитили? Безмятежная маска на лице Лу Грэм всего на миг дала трещину, выпустив искорку негодования. — Не заставляй меня повторяться, шериф. Это больше не твоя забота. Кстати, о заботах: “Наседка” охотников пока тоже будет вне твоей юрисдикции. Фаир решила не выдавать своего удивления и не перечить монарху. — Я поняла Вас. Будут ли еще какие-либо распоряжения? — Нет, ты свободна, — отмахнулась от нее вампир и повернулась к примогенам. Фаир развернулась, собираясь покинуть покои экс-принца, когда внезапно ее окликнула Рён. — Слушаю, мой принц, — отозвалась шериф. — Перед уходом загляни в лабораторию гематологии. Тебя искала Сафийя, — сказала Рён. Фаир поблагодарила правительницу перед уходом и покинула помещение.

***

— Фаир, любовь моя! Фаир скорее почувствовала, чем услышала, как Фабиан в очередной раз хихикает от обращения Сафийи, и ощутила волну раздражения. Она и сама до сих пор не могла понять, что ощущает по отношению к ученой-тремеру, но природное чутье подсказывало, что доверять тауматургам не стоит. В отличие от прямолинейного и честного Нико, было сложно понять, что на самом деле у нее на сердце и душе. — Здравствуй, Сафийя. Принц сказала, что ты меня искала. — О да! Я изучила те манускрипты, ну… которые ты принесла мне из подвалов церкви Святого Стефана. Они невероятные! Столько… истории на их страницах, столько знаний… — Ближе к делу, Сафийя. Ученая-вампир прокашлялась и смущенно улыбнулась. — Да, прости. Судя по тому, что мне удалось найти, ответ тебе, борюсь, не понравится. Метку нанес тебе кто-то более могущественный и старый, чем ты. В теории, если бы ты (гипотетически конечно) осталась без руки, это на время освободило бы тебя от влияния метки. Но кисть, скорее всего, отрастет вместе с отметиной. Фаир нахмурилась: — Есть ли способы избавиться от нее навсегда? Сафийя смущенно улыбнулась и, поправляя очки, ответила: — Только если тот, кто нанес ее тебе, умрет либо захочет убрать ее с твоей руки по собственной воле. Она замешкалась и продолжила: — А еще… я узнала, что означает этот символ. Это метка Каина. “— Ну конечно, как же без наших друзей из Шабаша, — мысленно воскликнул Фабиан”. Пазл начинал постепенно складываться. Появление Кочевника в Сиэтле после того, как кто-то насильно поместил ее в торпор, метка, которая была нанесена против ее воли, приближение Шабаша, на который указывали слишком много факторов, чтобы их игнорировать… Одним словом, здесь не нужно было быть детективом, чтобы понять, что уж слишком много переменных указывают на причастность врагов Камарильи к происходящему. — А вдруг это… сам Каин? — испуганно протянула Сафийя. Фаир удивленно посмотрела на нее, а Фабиан не удержался от ехидного замечания: “— Член Камарильи упоминает Отца Тьмы? Что-то новенькое”. “— Ты думаешь, Сафийя что-то скрывает? — Спросила Фаир у своего мысленного собеседника”. “— Мне она всегда нравилась, но ты и сама знаешь: тем, кто склонен к мозготраханью, доверять не стоит. Даже мне, ведь я еще и без пяти минут безумец, — малкавиан даже в такой ситуации не мог удержаться от своего фирменного юмора”. — Существование Каина не доказано и мне странно слышать об этом от члена Камарильи. Сафийя испуганно заозиралась и быстро затрясла головой. — Да, ты права, конечно, права. Я просто пытаюсь понять, кто может быть настолько силен, чтобы пленить легендарного Кочевника. Фаир пожала плечами: — К сожалению, у меня нет ни единой идеи, кто стоит за всем этим. События столетней давности, погрузившие меня в торпор, все еще скрыты туманом в моей голове. В любом случае, спасибо, Сафийя, во всяком случае, теперь я знаю, что мне не мешало бы переговорить с членами Шабаша и узнать, что им от меня нужно. Сафийя расцвела от слов Кочевника и сказала: — Я всегда рада помочь тебе. Надеюсь, у меня получится выяснить еще какую-либо информацию о твоей метке. Фаир попрощалась с тремером и отправилась в свое убежище. До рассвета оставались всего пару часов.

***

“— Меня тревожит исчезновение Пейшенс. Неужели никого, кроме Нико, не волнует местонахождение примогена тореадоров? — Фаир и Фабиан устроили традиционный мозговой штурм перед сном”. “— На фоне всего этого запрет Лу на ее поиски выглядит крайне подозрительно. Я готов съесть свою шляпу, что Камарилья сыграла в ее исчезновении не последнюю роль, — Фабиан включил детектива и начал прорабатывать все полученные ими за день зацепки”. “— Что ты предлагаешь? Нарушить запрет и взять ее след?” “— Я не думаю, что гнев нашей Крошки Лу сильно страшит легендарного Кочевника, — Фабиан передразнил интонации, с которыми Сафийя обычно обращалась к шерифу”. “— Ты прав, но и лишний раз перечить ей может быть опасно. Если я хочу задержаться в Сиэтле, с членами местной Камарильи лучше быть в хороших отношениях”. “— Фактически Лу Грэм признала, что она причастна к похищению Пейшенс. Но зачем это ей? Может, опять взялась за старое и решила порезвиться в образе Арматурщика?”. “— Ты не находишь странным, что Лу запретила не только искать тореадора, но и приказала не трогать охотников? Что-то здесь нечисто и явно как-то связано одно с другим”. “— Может, попробуем отрезать тебе руку и проверить теорию Сафийи по поводу твоей метки? Раз уж с Пейшенс мы зашли в тупик., — малкавиан был как обычно в своем репертуаре”. “— Если это потребуется, я без раздумий избавлюсь от кисти. Но мне потребуется пару дней, чтобы восстановиться”. Фабиан в голове Фаир восхищенно присвистнул: “— Никогда не перестану тебе удивляться, Кочевник. Не удивлюсь, если ты и голову отрастить сможешь”. Губы Фаир тронула легкая улыбка. “— Отрастить новую точно нет, а вот прирастить старую… Не пробовала и давай до такого лучше не доводить. Спокойного дня, Фабиан”. “Сладких снов, старейшина, если после всего услышанного ты вообще сможешь уснуть”.

***

Закрыв глаза, Фаир уже особо не удивилась, когда снова попала в поле с деревом, которое в ее голову пересадил хозяин метки. Тот факт, кто ей приходилось делить сознание с малкавианом, уже особо не раздражал. Даже наоборот, она уже настолько привыкла к присутствию полубезумного детектива в своей голове, что даже скучала, когда он замолкал надолго. Но сам факт, что одному из старейших вампиров навязывают волю и поступки, заставлял ее кровь кипеть от злости. К тому же, Фаир не могла не признать, что флешбеки с расследованием Фабиана хоть и происходили в ее голове, однако делали при этом старейшину всего лишь сторонним зрителем. А потому загадку с меткой и малкавианом, застрявшим у нее в голове, явно стоило решить как можно быстрее. Сегодняшний сон привел расследование Фабиана к неожиданному выводу: его сир, которого он похоронил еще век назад, оказался жив. И именно он, как посчитал детектив, и является Садовником. А значит, ключ к избавлению от метки, вполне возможно, был связан как раз с Гидеоном, покоящимся по вине Лу Грэм в катакомбах под “Ледником”. Но сперва следовало заглянуть в “Сокровища Авроры”. Возможно, Пейшенс вернулась на место и могла хоть немного прояснить происходящее.

***

Еще на подходе к ломбарду Фаир поняла, что что-то не так. Сквозь привычные запахи улиц Сиэтла пробивался едва уловимый манящий аромат крови. Крови сородича, которая была прекрасно знакома старейшине на вкус. Дверь в ломбард была распахнута настежь, пол помещения уже успело запорошить снегом. Нико за прилавком не оказалось, зато нашлись несколько капель его крови, запачкавших стекло витрины, и целая лужа крови под прилавком. Фаир нагнулась и принюхалась: к счастью, кровь на полу принадлежала человеку. И, судя по вони пороха, которая от нее исходила, здесь побывали охотники. Шериф принюхалась и взяла след крови Нико. Она прокляла себя за то, что проигнорировала его вчерашнюю просьбу и не обратила внимания на слова предчувствия, ведь парень знал, что будет следующим. Фаир нисколько не удивилась, когда след крови примогена Бану Хаким привел ее туда, куда она и так собиралась попасть. Вампирское зрение показало ей, что отголоски запаха уходят куда-то под землю. “— Фаир? Ты думаешь о том же, о чем и я? — Фабиан нарушил молчание первым”. “— Я думаю о том, что нам пора вывести Лу Грэм на чистую воду, — Фаир сжала кулаки, не заметив, что ногти впились в ладони до крови, и направилась в сторону резиденции экс-принца города”. “— Ох, меня мучает предчувствие, что все закончится плохо. А значит, намечается веселье, — задорно хохотнул Фабиан, когда Фаир распахнула двери “Ледника”. “Я думаю, что метка — дело рук Лу Грэм, как и пленение твоего сира. Но не знаю, как это доказать”. “— К гадалке не ходи, Фаир. Но помни, что она опасна, и твоя шутка про приращивание головы может легко обернуться правдой, — предупредил шерифа ее невольный напарник”. Фаир хмыкнула про себя: “— Ты, кажется, забываешь, кто я”, и распахнула двери в покои Лу Грэм. Бывшая правительница Сиэтла даже не сделала вид, что удивлена приходу шерифа, и томно ей улыбнулась в своем фирменном стиле. — Ах, Фаир, сюрприз надеюсь приятный? — Здравствуйте, Лу. Пропал еще один примоген — на сей раз представитель Бану Хаким. Не находите, что пропажа двоих сородичей за две ночи — это не похоже на совпадение? Старейшина хихикнула, прикрывая рот рукой, и блеснула своими клыками в улыбке: — Не тревожься, оба этих случая вне твоей юрисдикции. — Я не могу закрыть глаза на исчезновение двоих примогенов. Лу Грэм вновь продемонстрировала свою натуру, произнеся холодным тоном: — Можешь и закроешь. — Нико — мой друг. — О, дорогая, меня вовсе не волнует, с кем ты кувыркаешься в свободное от обязательств шерифа время. Фаир начинала злиться, однако на ее лице не дрогнул и мускул. — С вашего позволения, я хочу попасть в подвал “Ледника”. Глаза экс-принца сузились: — Зачем тебе это? “— Солги, Фаир. Мама Лу в дрянном расположении духа, и тебе может не поздоровиться, — встревожился Фабиан”. — Я говорила с Сафией. Ее изыскания привели меня к выводу, что тот, кто поставил мне метку на руку, может находиться в катакомбах. — И кто же это? — Гидеон. Лу Грэм в удивлении подняла брови. — Ты не можешь знать этого малкавиана: он пропал больше ста лет назад. — И все же я думаю, что именно вы держите его в подвале своего отеля. — Фаир решила пойти ва-банк. Лу фыркнула и вновь вернула на лицо томно-безмятежную маску. — Не понимаю, о чем ты. — Вы разрешите мне проверить мою наводку? Старейшина Сиэтла отмахнулась и сказала: — Он ничто и не волнует меня. Не знаю, откуда ты узнала об этом члене Камарильи, но подозреваю, что ты будешь разочарована. Фаир опустила глаза и сказала: — Благодарю вас. Даже если мое расследование никуда меня не приведет, я должна проверить каждую версию, приближающую меня к избавлению от клейма. Лу хмыкнула и произнесла на прощание: — Смотри не лишись головы в процессе. Оставь меня.

***

“— Фабиан?” “— Да, Фаир?” “— Что ждет нас в подвале?” “— Понятия не имею. Может быть, у Лу Грэм там припрятана летающая тарелка с зелеными человечками на борту…” “— Что? — Недоуменно протянула старейшина”. “— Не обращай внимания, — хохотнул Фабиан, — всего лишь отголоски современной массовой культуры. Я не знаю, что ждет нас в подвале, но думаю, что стоило бы подготовиться как следует”. Шериф решила последовать совету своего спутника, напившись крови перед тем, как спуститься вниз. К ее удивлению, под “Ледником” оказался спрятанным целый город в китайском стиле. Фабиан предположил, что в свое время Лу могла использовать найденное ими строение как собственный дворец удовольствий. В этом была крупица истины: для вентру были характерны расточительство и помпезность во всех вопросах, которые касались гедонистического образа жизни и удовлетворения своих желаний. Но что ей не понравилось гораздо больше — здесь еще сильнее пахло кровью, причем преобладала именно кровь сородичей. Если из лаборатории гематологии, где трудилась Сафийя, постоянно несло кровью смертных, то сейчас у Фаир слегка кружилась голова от тонкого и манящего аромата витэ Нико, Пейшенс и еще нескольких сородичей, чей запах был ей незнаком. И ко всему этому букету примешивался сильный запах пороха и человеческого пота. “— Охотники, — фыркнул Фабиан. — Неужели Лу сдает сородичей охотникам? Зачем это ей?”. “— Думаю, ответы ждут нас внизу, — ответила Фаир и, вцепившись в конек здания, запрыгнула внутрь”. Если когда-то дворец удовольствий и принадлежал Лу, то сейчас в нем безраздельно царствовали охотники. По пути к тому месту, где мог находиться Нико, она встретила несколько десятков, если не сотен вооруженных до зубов людей. Метка настолько ослабила старейшину, что ей то и дело приходилось осушать смертных, чтобы восстановить силы. Пройдя сквозь дворец, Фаир оказалась в пещере. К аромату крови сородичей теперь примешивался сильный медицинский запах, и это нравилось ей все меньше. Все кричало о том, что люди здесь что-то скрывают, и Кочевнику пора было узнать правду. Пройдя через несколько узких коридоров, Фаир оказалась в пещере, где находилось небольшое здание, внешне похожее на больницу. Туда и вел след, по которому шла шериф. Лишив жизни последних охотников на подступах к зданию, Фаир зашла внутрь. Длинные коридоры, пропитанные запахами спирта и стерильности, все больше напоминали какое-то лечебное учреждение, если бы не перебивавший все запах крови вампиров. По сторонам располагались палаты, похожие на операционные, в которых никого не было. И внезапно Фаир застыла как вкопанная: перед ней была палата, в которой на операционных столах располагались два тела. Одному из сородичей уже было не помочь: от вампира осталась только хорошо узнаваемая черная куртка с цепями, в которой Фаир встречала Пейшенс, и оголенный скелет. От цепкого взгляда шерифа не ускользнул тот факт, что клыки примогена тореадоров были удалены. А на втором столе лежал… — Нико! — Фаир бросилась к операционному столу, к которому был прикован примоген Бану Хаким. “— Он в торпоре, — поразился Фабиан. — Практически без единой капли витэ…” Недолго раздумывая, Фаир вонзила клыки в запястье на правой руке и поднесла ко рту лежащего без сознания вампира. Она заметила, что с его лица безжалостно вырвали весь пирсинг, из-за чего кожа в некоторых местах висела лохмотьями. Поначалу ничего не происходило… однако через пару мгновений глаза Нико распахнулись и он припал к запястью Фаир самостоятельно. Вскоре старейшина почувствовала, что вампир пьет слишком жадно и слишком много. Она попыталась его остановить, однако в глазах очнувшегося Нико не было ничего осмысленного. “— Зверь пробудился! Фаир, он собирается совершить диаблери, если ты ему не помешаешь, — в тревоге вскричал Фабиан”. Однако так легко Фаир сдаваться не собиралась. Стремительно теряя силы и не имея возможности освободиться из цепкой хватки Бану Хаким, старейшина решила пойти на крайние меры. Силой телекинеза притянув к себе лежавший на каталке для медицинских инструментов скальпель, она полоснула по запястью, одним движением отделив кисть от тела и оставив ее в руках озверевшего сородича. — Нико, возьми себя в руки. Вспомни, кто ты, — проревела Фаир, опускаясь на одно колено. Силы, потраченные на сражение с охотниками, и сильная кровопотеря дали о себе знать. Шериф не была уверена, что ее слова способны вернуть разум Нико, поскольку не понаслышке знала о той жажде, которую представители клана Бану Хаким испытывают по отношению к крови сородичей. Однако это не мешало ей верить в самого Нико, к которому она уже начинала испытывать некие полузабытые за долгую жизнь чувства, характерные больше для смертных, чем для неживых. Внезапно остекленевший взгляд Нико обрел осмысленность. Он с удивлением посмотрел на иссушенное запястье в своих руках и отбросил его от себя. — Фаир? Что… это я сделал? — в его голосе послышались нотки ужаса. Старейшина, поднимаясь на ноги, покачала головой: — Нет. Это было моим решением. — Плохим решением, могу заметить, — раздался за ее спиной холодный голос бывшего принца Сиэтла. Фаир резко развернулась, замечая входящих в палату Лу Грэм и Сафийю, толкавшую перед собой каталку с лежащей на ней фигурой под простынями. — Что ж, шериф, не могу не отметить — у тебя отлично получается лезть не в свое дело, — протянула Лу, хищно улыбаясь. Тем временем Сафийя хлопотала над телом на носилках. Она нашла у сородича вену и поставила ему капельницу с донорской кровью. — Это ведь Гидеон? Ты в курсе, что он и есть Садовник? — Ну конечно, дорогуша, — рассмеялась Лу. — Я не сильно в восторге от того, что он возомнил, будто может копаться у меня в мозгах, однако мне пришлось оставить его в живых в обмен на помощь Сафийи. — Помощь в чем? — Неужели ты еще не поняла, откуда на тебе метка Каина? — Ну конечно, магия тремеров, отличное знание древних манускриптов. Браво, Сафийя, — насмешливо обратилась шериф к девушке-ученому, на лице которой теперь не было ни капли раскаяния, ни смущения. — Из всех старейшин тебя было проще всего найти и погрузить в торпор. Мы договорились с Сафией, что я пощажу ее ненаглядного Гидеона и предоставлю ему новое тело, ведь старое… кхм… к тому времени уже немного поломалось из-за малкавианского проклятия. После твоего пробуждения именно его ты должна была сожрать, а он, будучи связан с тобой меткой, должен был занять место твоей личности. Жаль, что первым тебя обнаружил Кэмпбелл, и весь наш план пошел по одному месту, ведь метка способна привязать к чужой личности только дитя Малкава. Фаир невольно улыбнулась. Никто так и не узнал, что дитя Малкава все же попало в ее разум, однако столь молодой вампир, как Фабиан, попросту не обладал достаточной силой для диаблери и не мог подавить собой личность старейшины. — Как в твой план вписываются похищения примогенов? — Чем-то приходится жертвовать. Чтобы не нарушать Маскарад и спокойно править Сиэтлом, мы договорились с БИО поставлять им представителей разных кланов, чтобы они могли изучать их силы и искать, так сказать, индивидуальный подход к убийству сородичей в других местах. Однако в ответ охотники не трогают сородичей Сиэтла, уничтожая по моей наводке только анархов и их гулей. Гримаса отвращения исказила лицо Фаир, что вызвало у Лу Грэм приступ насмешливого хохота. — Не одобряешь, душенька? Для этого нам и нужна была ты. Твои уникальные способности вместе с промывкой мозгов Гидеона стали бы идеальным и смертоносным коктейлем не только в борьбе с БИО, но и помогли бы в уничтожении заносчивых ублюдков из Шабаша. — Что ж, мне жаль мешать вашим планам, но я не собираюсь быть вашей пешкой. — Ох, Фаир, Фаир… — ухмыльнулась Лу Грэм. — Кажется, ты забываешь, что у меня есть весомый аргумент в виде метки Каина, от которой ты так и не избавилась… При этом она протянула вперед руку, пытаясь управлять старейшиной, однако через миг нахмурилась, когда ничего не произошло. Фаир, больше не таясь, подняла вверх отрубленную кисть. — Пожалуй, мне придется откланяться, Лу Грэм. Прощай, Сафийя, жаль, что ты лишь оправдала в моих глазах гнусную славу клана тремеров и лишний раз убедила меня не верить колдунам. Мы с Нико уходим: я не позволю подвергнуть его тем же пыткам, через которые прошла Пейшенс. — Черта с два я тебе это позволю! — Глаза Лу Грэм вспыхнули яростью, когда она бросилась в сторону Фаир, однако внезапно вентру как будто застыла. Старейшину подхватила на руки невидимая тень и понесла прочь из пещеры. — У нас есть только пара минут, пока действует моя способность, — сказал Нико. — Ты должна провести нас, Фаир, чтобы мы оторвались от Лу как можно дальше. И… прости меня за руку. — Давай поговорим про это позже, Нико, — прервала его старейшина и объяснила, как быстрее всего покинуть подземелье. Когда Фаир и Нико поднимались в лифте, она сфокусировала свое вампирское зрение и увидела, что Лу Грэм уже практически настигла их. Шериф попросила Нико опустить ее на пол и стала лихорадочно думать, как покинуть Сиэтл. “— Фабиан, где ты, когда ты так нужен! — Без голоса ехидного детектива в голове и его советов Фаир стало не по себе”. — Послушай, Нико. Метка, связывающая мои силы — заслуга клана Тремер, значит, снять ее могут члены Совета Семи. Только вот помогут ли они… Нико протянул руку и взял Фаир за подбородок, заглядывая в ее глаза. — Я обязан тебе жизнью, а Бану Хаким так просто подобным долгом не разбрасываются. Я чувствую, как по моим венам течет твое витэ, которое не дало моему Зверю поглотить мой разум. А потому я последую за тобой, куда ты скажешь. Фаир улыбнулась и подарила молодому вампиру мимолетный поцелуй. — Я рада, что ты со мной. Настало время избавиться от сковывающей меня метки и помешать Лу Грэм и дальше гробить этот город, к которому успела прикипеть моя душа за столь короткий срок с момента моего выхода из торпора…

to be continued... perhaps