Ультиматум

Самым страшным днем Новейшего времени было 27 октября 1962 года. Это был самый разгар Карибского кризиса. В тот день, позже названный «Черной субботой», советские ПВО на Кубе сбили американский самолет U-2, пилот погиб. Ядерная война была как никогда близко. Но уже на следующий день Москва и Вашингтон начали переговоры. Это стало напоминанием о том, что дипломатия — самое лучшее оружие. С тех пор все изменилось, и больше таких случаев не происходило. Самым крупным конфликтом была война ЧВК 2027 года, когда американская ЧВК «Тифон» и колумбийская ЧВК «Чиба-Фуриме», которые столкнулись в городе Ярумаль, стремясь захватить и контролировать золотые рудники в этом районе. В конечном итоге обе ЧВК уничтожили друг друга. С тех пор крупных конфликтов не было, и мир расслабился. В ходе технических и научных революций корпорацией «Developing Excellence» были созданы первые аэрозепы, способные переносить огромное количество груза на огромные расстояния по воздуху, а НАСА начали программу колонизации Луна. Страны начали объединяться в сверхдержавы. А потом был пойман сигнал из космоса, который определили как искусственный. И эта новость разлетелась по миру. Первый контакт с внеземной цивилизацией! Оставалось только расшифровать этот сигнал. Но все изменилось 3 марта 2034 года. В тот день Союз Арабских Республик обвинил Балканскую Конфедерацию в размещении подводных лодок с ядерным оружием близ акватории Союза, и в ответ получил обвинение в размещении контингента солдат на границе с Конфедерацией. Стали обнажаться и старые обиды. Союз начало поддерживать НАТО, ставшее сверхдержавой, слияние США, Канады, Мексики, и стран Европы, раньше входивших в альянс, а Балканскую Коалицию — Северовосточный Альянс, слияние России, Китая, и Северной Кореи. Потом в спор втянулась Африканская Уния, Корпоративная Индонезийская Республика, Южноамериканская Федерация. Мир снова был близок к Третьей Мировой Войне.

*** В зале Генеральной Ассамблеи царил самый настоящий хаос. Послы и политики орали друг на друга и дрались. Полетели стулья, ручки, блокноты. Генеральный секретарь Иосиф Кражовски пытался всех успокоить, но его призывы не были услышаны. Вздохнув, он закурил, желая как можно быстрее уйти домой, и провести последние мгновения с семьей, прежде чем мир сгорит в термоядерном огне. Кроме Иосифа, никто не заметил, как в зал вошел человек. Это был мужчина средних лет и атлетического телосложения, с черными волосами, зачесанными назад, в которых виднелась седина. Одет он был в черную водолазку и черные брюки, а в руках нес металлический кейс. Но самое главное, что бросалось в глаза — огромный шрам от ожога, покрывший левую половину лица и шеи. Мужчина прошел на трибуну, и грубо оттолкнул Иосифа, поставив кейс на кафедру. Взяв микрофон, он увеличил громкость, и рявкнул: — Тишина в зале! И все затихло. С грохотом упали стулья, послы перестали драться, и посмотрели на мужчину. Голос у вошедшего был командирский. — Занять места! Послы и политики начали выполнять приказ, садясь на свои места. Дождавшись, когда наступит порядок, вошедший продолжил: — Меня зовут Лука Савич. Я астрофизик из Республики Вайсения. И я пришел с ультиматумом.  В ответ — тишина. Потом кто-то шепнул что-то другому, и вскоре весь зал шептался. Даже Иосиф, сначала возмущенный, молчал. Доктор Савич напоминал ему профессора политологии, когда генсек был еще студентом — такой же суровый, прямолинейный, и не боящийся говорить то, что думает. Подождав минуты две, Лука продолжил: — Я не понаслышке знаю, что такое война. Все знают про гражданскую войну в Гразнавии 2001–2004 года? Про гражданскую войну в Гразнавии знали все. Жесточайшее противостояние вайсенских сепаратистов и армии Гразнавии, длившееся без малого три года. Война началась после расстрела демонстрации вайсенов, которые были недовольны тем, что правительство притесняло вайсенов. После этого вайсены взяли в руки оружие, захватили крупный город Погорень и близлежащие территории, и объявили захваченную территорию Республикой Вайсения. Тогда правительство Гразнавии во главе с президентом Рикардом Бабичем приняло решение начать военную операцию, и это переросло в войну. Первые два года война шла на границах Республики, и мирные жители переселялись в Погорень, надеясь, что война не тронет город. Но война тронула Погорень, и это была самая жесткая фаза гражданской войны. Окружив город, армия Гразнавии начала обстреливать его из артиллерии, и бомбить тяжелой авиацией. Выйти на улицу можно было только ночью. Припасов становилось все меньше, и начался рост преступности и мародерства. Город был разрушен полностью. Только через год осады миротворческие силы ООН при поддержке вооруженных сил Российской Федерации вошли в Республику, и помогли вайсенам, прекратив преследование вайсенов со стороны правительства Гразнавии, признав Республику как отдельную страну, и тем самым закончив войну. Рикард Бабич был снят с поста президента, и предстал перед Международным Судом, а его место занял Юрай Ковачевич. — Я не понаслышке знаю, что такое война, — повторил Лука, — в 15 лет я потерял родителей во время артобстрела Погорени. Мне и моей сестренке Калине, которой тогда было 6 лет, прятаться в подвале магазина канцелярских товаров. Каждую ночь я выходил, чтобы достать ломоть хлеба. Мне приходилось прятаться от бандитов и карательных отрядов гразнийцев. Я видел, как и военные, и повстанцы, и бандиты, вершат казни мирных жителей, без суда и следствия. А однажды, когда бомба упала рядом с магазином, в подвале которого мы жили, я чуть не потерял Калину. Лука провел рукой по шраму от ожога, и только Иосиф заметил, как глаз Луки, со стороны шрама, на мгновение блеснул неестественной слезой, которую тот тут же сгоряча смахнул костяшками пальцев, будто соринку. Взгляд доктора Савича снова стал жестким, а рука опустилась на кейс. — Мировая война — это то же самое, но в разы хуже, ибо будет уничтожен не один и не два города, а целые мегаполисы и деревни. Третья Мировая война не должна начаться. Но вы, чей интеллект не дотягивает даже до уровня устрицы, вы, каким то неведомым мне образом прошедшие путь до своих нынешних должностей, никак не желаете это признавать, поэтому я и моя команда, которые тоже знают, что такое война, решили взять дело в свои руки. Поэтому я объявляю свой ультиматум.  Иосиф видел, как Лука выпрямился, взгляд его стал еще более жестким, более презрительным, а суровый голос пронесся по залу и без микрофона. Словно перед ним стоял не человек науки, коих Иосиф представлял людьми вежливыми и учтивыми, а суровый диктатор, готовый уничтожать прямо здесь, прямо сейчас. — Я обращаюсь ко всему мировому сообществу. Если вы не остановите Третью Мировую войну до того, как она начнется, я и моя команда отправим координаты Земли в звездные системы Росс 128, Глизе 876, Глизе 581, Глизе 667, и HD 85512, а так же к Проксиме Центавра. Это звездные системы, на чьих планетах потенциально находится жизнь. Этим самым мы обречем те немногие остатки человечества, что выживут, на уничтожение внеземной цивилизацией. Сначала была тишина. Потом в зале послышались смешки — сначала тихие, потом перерастающие в полноценный смех, а потом гогот. Смеялся весь зал — послы, политики, даже охранники. Да и Иосиф не мог сдержать смешка, который, увидев недобрый взгляд доктора, он тут же замаскировал под кашель от сигаретного дыма. Но Лука сохранял стоическое выражение лица, лишь презрения в его взгляде стало в разы больше. — Обезьяны. Он дождался, когда смех утихнет. Потом смерил каждого присутствующего в зале взглядом, способным прожечь бетон. В зале стало холодно. Но это не было резким падением температуры. Это был холод, исходящий от самого доктора Савича. — Вы закончили веселиться, уважаемые? — голос Луки был обманчиво учтив и вежлив, но никого не мог обмануть, — Тогда продолжим. Резко задрав край водолазки вверх, он показал устройство на своей груди, которая тоже была вся в шрамах. Потом он открыл кейс, в котором было другое устройство, и той же рукой, которой открывал кейс, достал револьвер. Увидев револьвер, весь зал напрягся. Охранники тоже напряглись, и двинулись к доктору, но генеральный секретарь их остановил. Сам же Лука начал пояснения:   — На моей груди вы видите пульсометр. Не думаю, что вы тупы настолько, чтобы не знать, что это и как работает. В кейсе — радиопередатчик, настроенный на определенную частоту. А в моей руке револьвер Chiappa Rhino. Если я выстрелю себе в голову, — Лука приставил револьвер к своему виску, — мой пульс остановится. Поскольку радиопередатчик связан с пульсометром, при остановке пульса он отправит сигнал на радиотелескоп, что находится близ деревни Лушена в Вайсении. Там моя команда поймет, что я погиб, и направит антенну на Солнце. Используя Солнце как гравитационную линзу, они отправят туда сигнал с координатами Земли, тем самым усилив его и сделав узконаправленным, и уже тогда отправят его в те звездные системы, которые я перечислил. Заметив отсутствие смеха, Лука усмехнулся сам, недобро, и даже ехидно, словно упиваясь недоверием тех, кто всего несколько минут назад смеялся над ним, как над умалишенным. Он опустил подол водолазки, и опустил револьвер, после чего закрыл кейс и продолжил: — Я и моя команда верим в теорию Темного Леса. Она гласит, что цивилизации не выходят на связь, боясь быть обнаруженными другими, враждебными цивилизациями. Из зала, со своего места встал представитель Африканской Унии: — Доктор Савич, вы предлагаете заложить будущее всего человечества в заложники вашего пессимизма. А что, если этот сигнал — приглашение в галактическое сообщество? Что, если вы своим фанатизмом навсегда загоните нас в эту вашу тёмную нору? Лука смерил посла презрительным взглядом. — Я разве давал право говорить, уважаемый? Посол сжался, что-то пробурчал, и сел, а сам Лука продолжил свой монолог: — Если проводить аналогию, то Вселенная — это огромный темный лес, а цивилизации в нем — бесшумные, непредсказуемые охотники, что прячутся за каждым деревом и кустом, не видя друг друга, но зная, что другие охотники рядом. Если охотник увидит охотника, он его прикончит на месте, не выясняя причин, потому что любое промедление может стоить ему жизни. Причин, почему охотники прячутся и убивают без суда и следствия, много. Как пример, любая цивилизация, которая существует долго, может развить уровень технологий, который будет представлять угрозу для других цивилизаций. Лучше срубить больное дерево, прежде чем оно уничтожит весь лес. Еще одна причина заключается в том, что Вселенная огромна, и ресурсов в ней тоже предостаточно, но они не бесконечны, а цивилизаций так же много. И наконец, неизвестные намерения. Стоит ли тут что-то пояснять? Зал молчал. Тишина окутала его, словно саван. Кто-то смотрел на Луку в страхе. Кто-то — расчетливо, уже думая о том, как использовать доктора в своих целях. Лука помолчал немного, а потом снова продолжил, словно и не собирался заканчивать: — Поскольку мы не можем точно сказать, насколько развит уровень технологий других цивилизаций. Но если цивилизация смогла принять сигнал, и расшифровала его, то это значит то, что их уровень технологий, как минимум, не уступает нашему уровню технологий. И тогда они решат нанести превентивный удар, ведь решат, что если сигнал был отправлен, то это значит, что цивилизация развита настолько, что уже не скрывается, а кричит в рупор на весь темный лес «Я тут! Я готов дать по щам всем, кто на глаза попадется!». Не лучше ли ударить исподтишка ножом в спину, нежели лежать, прижав лапки, и ожидать, когда этот агрессор придет за тобой? Превентивным ударом может быть все что угодно. Будь то беспилотный корабль, что движется на релятивисткой скорости, который при столкновении с Землей разнесет ее на куски, или суперкомпьютер, зашитый в один единственный протон, и отправленный на Землю. Лука убрал револьвер, и снял кейс с кафедры. Он собирался уходить, и это было ясно всем. — И под конец сей лекции хочу напомнить, что я выдвинул вам ультиматум. Либо вы начинаете переговоры прямо сейчас, либо ваших потомков уничтожит неведомое нечто, которое вашим предкам не будет суждено даже увидеть. Всего хорошего, господа политиканы.  Взяв кейс, Лука все тем же твердым шагом пошел прочь. У дверей он пропустил парнишку, который бежал в зал, неся в руках некие документы. На прощание осмотрев зал, Лука пошел прочь. Парнишка прибежал на трибуну. Он был бледным как снег, и запыхавшимся, и не смог ничего сказать, лишь вручил документы генеральному секретарю, и сполз на пол, пытаясь отдышаться. Иосиф взял эти документы, и начал читать. Когда он дошел до последней страницы, его лицо резко побледнело. Кто-то из зала нетерпеливо окликнул его, и Иосиф поднял голову. — Тот сигнал, полученный полгода назад, наконец расшифровали. — Но что там, господин Кражовски? Вы словно призрака увидели. Иосиф вздохнул, собираясь с мыслями, и зачитал расшифрованное сообщение: — «Если вы получили это сообщение — ни в коем случае не отвечайте на него! Вы слишком громкие, и вас могут услышать.»