Вы знаете

      Кабинет, некогда принадлежавший отставному детективу-инспектору Генри Скарлету, за время существования принимал в своих стенах самых разных людей: пожилых родителей, чьи дети уехали на заработки в Лондон и пропали, полицейских, чьё расследование зашло в тупик, а иногда и преступников, заявившихся под видом богатых клиентов. Молодые аристократки, остерегавшиеся охотников за приданым, просили проверить их избранников. Коллекционеры антиквариата твердили о том, что одна из купленных ими на аукционе безделушек оказалась проклята…       И даже после смерти предыдущего хозяина некоторые вещи остались неизменным: тот же кабинет, та же пыль на полках, такие же своеобразные посетители. Мисс Скарлет, как и её отец, соглашалась помочь едва ли не каждому, но сегодня, казалось, помощь нужна была ей самой.       Элиза не верила в приметы, в гадалок и тем более в призраков. Какое-то время после похорон ей мерещился отец, но и это прекратилось, стоило найти виновных в его смерти. Сегодняшний её гость, насколько Элиза могла судить, совсем недавно был жив и сейчас находился где-то между десятым и тридцать девятым градусами южной широты. И он же почему-то сидел в кресле напротив.        Не важно, был он человеком или плодом воображения, Патрик часто появлялся без предупреждения, и даже запертая дверь не всегда могла его остановить. Вот уже час Элиза старательно игнорировала его присутствие. Сам он, что было удивительно, за всё это время не произнёс ни слова, но то и дело менял положение ног, скучающе вздыхал и, когда это не производило ожидаемого эффекта, начинал барабанить пальцами по подлокотнику. И так по кругу.        Элиза не спешила развлекать его светской беседой. Женщин в её время слишком часто обвиняли в сумасшествии, чтобы она позволила разговорам с самой собой войти в привычку. И всё же тишина давила. Между двумя и тремя часами к ней в офис редко кто-то заглядывал. Большинство людей приходило в детективные агентства рано утром или под вечер, когда на город опускались сумерки. Особенно если название агентства начиналось со слова «мисс». Как бы ни старалась, Элиза не могла не обращать внимание на то, что со сменой таблички над входом клиентов, пусть и не на много, но стало меньше.       На улице было тихо, а работа, на которую можно было бы отвлечься, давно закончилась. Незваный гость не спешил уходить. Последние пару минут он вертел головой по сторонам и хмурил брови. Оторвавшись от газеты, Элиза наконец посмотрела на него и спросила: — Вы планируете просидеть здесь весь день? — Вы сделали перестановку? — Патрик проигнорировал её вопрос, глядя на окно. — Нет. — Элиза сердито поджала губы, гадая, зачем он здесь, — Продала один стол, сняла шторы… протёрла пыль. — Я заметил, стало просторнее. И светлее. — Патрик кивнул своим мыслям, всё ещё глядя куда-то в сторону, — Но если вы и правда не хотели меня видеть, зачем я здесь? — С чего бы мне знать? — откинувшись на спинку кресла, Элиза скрестила руки на груди. Всё чаще казалось, что приходившие к ней видения, скорее имели свою волю, чем подчинялись её. — Ну… Как минимум с того, что это ваш офис, и ваше воображение. — Патрик вдруг поднялся на ноги и прошёлся по кабинету. Остановившись возле камина, он с искренним любопытством стал рассматривать стоявшие на нём безделушки и книги. Элиза наблюдала за ним из-за стола. Если отец, как в жизни, так и после смерти, предпочитал сидеть в кресле, Патрик едва ли мог долго оставаться без движения. Он заглянул в зеркало, в котором Элиза по-прежнему была одна, нахмурился и спросил: — Кстати об этом, почему я такой загорелый? — Потому что там, где вы сейчас, солнца куда больше, чем в Лондоне. — Элиза неловко пожала плечами, когда он повернулся и посмотрел на неё. То, как он слегка наклонил голову набок и прищурился, показалось ей слишком реальным, слишком живым. — С чего вы решили, что я сейчас именно там? Я ведь мог соврать и уехать куда угодно. — Нет, вы… — Элиза прикуслиа губу, вспоминая их последний разговор, начавшийся с того, что она в очередной раз обвинила его во лжи, — Вы говорили, что собираетесь именно в Австралию. И я вам верю. — Собирался, но если я сейчас здесь, с вами, в роли призрака, не значит ли это, что я…? — …Не говорите глупостей! — оборвала Элиза прежде, чем он успел закончить. Мысль о его смерти впервые закралась в её сознание, когда Патрик исчез, чтобы найти убийцу брата, потом — когда суд отправил его в Нью Гейт, несмотря на её показания. Но тогда удостовериться в том, что он по-прежнему жив, было просто. Настолько, что она под разными предлогами навещала его почти каждую неделю. Теперь, когда их разделял океан, оставалось только надеятся, что упорства и хитрости Патрика хватит, чтобы не сгинуть на новом месте среди беглых преступников. — Не знал, что вы за меня переживаете. — будто почувствовав её волнение, сказал он, возвращаясь обратно в кресло. — Разве? А мне казалось, последнее решение вы приняли нарочно, чтобы пощекотать мне нервы. — огрызнулась Элиза, наводя порядок на столе. — Я бы не остался. — вдруг прозвучало мягко, но однозначно. Она подняла глаза, удивляясь тому, насколько хорошо успела запомнить его лицо, — Элиза, я не смог бы остаться, даже если бы тогда вы сказали то, что хотели сказать, но побоялись. — Не понимаю, о чём вы... — …Даже если бы вы попросили меня не уезжать. — Я вам не верю. — Элиза резко поднялась с места, глядя на него сверху вниз. — Вы знаете, я не мог. — всё так же спокойно ответил Патрик. Он не отводил взгляд, даже когда они спорили, — Да и, в свете последних событий, мне казалось, без меня в Лондоне вам будет спокойнее. — С каких пор вас это волнует? — Так было всегда, и вы это знаете. — В таком случае, у вас ничего не вышло! Потому что теперь, помимо моих собственных проблем, мне приходится волноваться о том, жив ли мистер Нэш, и не отвернулась ли от него удача, которой он так любил хвастаться! — Элиза ткнула указательным пальцем в стол между ними, будто перед ней лежало соглашение, которое они оба подписали, а Патрик взял и нарушил. Повисло тяжёлое молчание. Она села обратно и, пытаясь отвлечься, стала водить по бумаге пером, чернила в котором давно закончились.       Она знала, что у него и правда не осталось выбора, особенно после того, как он решил помочь, а не себе. Патрик заслужил шанс начать всё с чистого листа, шанс на новую жизнь, в которой они могли больше не увидеться. В памяти всплывали моменты, от которых внутренности скрутились тугим узлом: зажатый в трясущийся руке пистолет, грязная и мрачная камера, в которой он, всегда уверенный и полный жизни, смотрелся инородно, связанный преступник с приколотой к пальто запиской: «Элизе». Всё не должно было закончиться вот так. Патрик исчез, не оставив даже адреса, на который она могла бы написать. На ладонях выступил холодный пот. Элиза бросила перо на стол, глядя на исцарапанный лист бумаги, и вдруг услышала: — Со мной ничего не случилось. Элиза, я жив. Обгорел почти сразу, как сошёл на берег, и в первый же день едва не проиграл все деньги в карты в местном кабаке, но всё же. Я тоже скучаю по вам. — Вы всегда говорите то, что я хочу услышать, когда мы ссоримся. Это ужасно раздражает. — кое-как улыбнувшись, призналась Элиза, — Почему вы это делаете? Патрик? — позвала она, но кабинет снова был пуст.