fatigue

      Ещё не появилось и намека на рассвет, как Рюджин открыла глаза в умиротворяющей тишине общежития. Солнце ещё не заявило о своих правах, и лишь робкие отблески городского света проникали сквозь неплотно запахнутые шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Тишина, окутавшая здание, казалась обманчивой, ведь именно в ней Шин особенно остро ощущала груз усталости.       Осознав, что пора просыпаться, Рюджин бросила взгляд на мирно спящую Йеджи. Её тихое сопение казалось младшей милым. Взгляд Шин скользнул к прикроватному столику, где покоился ноутбук с незаконченным текстом для нового альбома. Рядом стояли две опустевшие кофейные чашки, ожидающие своей очереди на кухне.       Осторожно, словно боясь нарушить хрупкую тишину, девушка выпуталась из объятий тёплого одеяла и постаралась встать и покинуть комнату как можно тише.       Мгновение спустя Рюджин уже стояла на кухне. Словно повинуясь привычке, она наполнила чайник водой, а затем быстро сполоснула чашки. Пока чайник тихонько закипал, Рюджин смотрела в окно на сонный город. Улицы были пустынны, дома – темны и молчаливы. Все ещё предавались сну, набираясь сил перед новым днём. Но Рюджин уже стояла на передовой своей собственной битвы.       Приближался долгожданный камбэк группы, и вдобавок ко всему, девушка получила сольное продвижение. Шин утвердили на одну из главных ролей в дораме, чему она была несказанно рада.       Но, несмотря на все положительные моменты, усталость никто не отменял. Физическое изнеможение чувствовалось каждой клеточкой тела: ноющие мышцы, тяжелые веки, постоянное напряжение. Но тяжелее всего было моральное истощение. Необходимость постоянно быть идеальной, отвечать требованиям, держать марку. Давление было огромным, и Рюджин боролась с ним в тишине, не желая делиться своей слабостью с остальными.       Сделав первый глоток горячего чая, девушка прикрыла глаза. Тепло растеклось по телу, но не смогло коснуться усталой души. Ей хотелось лишь одного – еще немного поспать. Но она знала, что это невозможно. Впереди был новый день, требующий полной отдачи и самоотверженности.       Тишину нарушил скрип двери и чьи-то тихие шаги. Шин обернулась и увидела сонную Йеджи, напоминавшую недовольного котёнка.       — Рю, почему ты так рано встала? — спросила Хван, потирая глаза. — Ты вообще ложилась? — девушка подошла и присела рядом с возлюбленной.       — У меня сегодня утром съёмки. А ты чего встала? У тебя ведь только в 15 с чем-то занятие по вокалу. Я тебя разбудила? — Шин посмотрела на старшую с тревогой, что заставило ту усмехнуться.       — Да нет, просто попить захотелось. — Хван поднялась и направилась к шкафчику за кружкой, чтобы налить себе воды. — Сегодня в 18 часов тренировка, ты успеваешь?       — Да, если что, напишу.       — У тебя есть ещё сегодня что-то? — Йеджи, налив воды, снова присела рядом с младшей.       — Да, вокал в 21. — Рюджин зевнула и положила голову на плечо старшей.       — Закончишь в 23? — получив утвердительный кивок, девушка продолжила: — Я тогда заберу тебя, и поедем ко мне. Завтра как раз выходной. — Шин попыталась возразить, но Хван перебила её: — Это не обсуждается. Хочешь, можем поехать к тебе. Я хочу, чтобы ты отдохнула в свой единственный выходной.       — Йеджи-а, я и так достаточно отдыхаю. У меня в планах было сегодня поработать, — девушка тяжело вздохнула и посмотрела на возлюбленную.       — Много отдыхаешь? Правда? Не удивлюсь, если выяснится, что сегодня, вместо того чтобы нормально поспать, ты полночи работала. Я все сказала, Рюддон. После твоей репетиции по вокалу буду ждать тебя.       Младшей оставалось лишь смириться и согласиться.       Когда съёмки закончились, Шин сразу же отправилась на тренировку. Приехав в здание JYP, она быстро поднялась на нужный этаж и, войдя в зал, увидела остальных участниц. Юна и Джису о чём-то оживленно беседовали. Черен сидела на полу, облокотившись на стену, и слушала Хван, которая на что-то жаловалась.       Вслед за репершой вошёл хореограф, и Рюджин успела лишь кивнуть подругам, после чего все приступили к отработке танцев.       После изнурительной тренировки в раздевалке повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами. Джису, Черен и Юна, быстро переодевшись, бросили прощальные взгляды подругам и поспешили домой, оставив тех в полумраке раздевалки.       Хван была чем-то явно раздражена, что выдавали её резкие, неестественные движения.       — Джи, что-то случилось? — тихо спросила младшая, натягивая кофту.       — Рюджин, сколько ты сегодня спала? — Йеджи обдала её пронзительным взглядом. — И вчера, и позавчера?       Шин поджала губы, понимая, что ложь бесполезна, а правда нежелательна. Признаться, что сегодня она поспала всего минут сорок, а в предыдущие дни ненамного больше, было рискованно.       — Молчишь? — Хван приблизилась, её строгий взгляд заставил Рюджин сглотнуть. — Можешь не отвечать. Сегодня ты встала около семи утра. А Черен, разбуженная каким-то шумом, видела тебя в шесть, — младшая нахмурилась, пытаясь вспомнить этот момент. — Ты тогда заходила в комнату и вряд ли заметила её.       Шин тяжело вздохнула, сомневаясь, стоит ли притворяться, что она просто проснулась раньше, или это только усугубит ситуацию.       — Юна видела тебя работающей на кухне около трёх ночи. Её-то ты точно заметила. — Рюджин опустила взгляд, вспоминая обещание, данное макнэ о том, что она скоро ляжет. — Что скажешь?       — Ну… Вы с Джису спите как убитые, — нервно улыбнулась девушка, надеясь, что Йеджи оценит шутку, но взгляд стал лишь строже.       — На вокал иди, — отрезала старшая.       После занятия вокалом главная реперша нашла Хван в раздевалке, работающей за компьютером. Шин удивлённо приподняла брови. Она думала, что Йеджи уехала домой, устав от перепалки, но ошиблась.       — Что ты тут делаешь? — устало спросила Рюджин.       — Жду тебя. Мы ведь договорились утром, — ответила Йеджи, убирая компьютер в чехол. — Или ты думаешь, что небольшая ссора заставит меня бросить тебя и уехать? Если хочешь, так и скажи, — девушка взяла куртку и встала. — Тогда я поехала. Хорошо тебе отдохнуть, а точнее, поработать на выходных.       Хван взяла свои вещи и направилась к выходу, но у самой двери услышала тихое: «Йеджи». Обернувшись, она увидела почти плачущую Рюджин, выглядящую как брошенный щенок. Вся злость тут же испарилась. Старшая подошла к ней и нежно обняла.       — Прости, я не знаю, что со мной, — младшая уткнулась в плечо Хван и крепко обхватила её. — Я правда не знаю, прости. — Слёзы невольно потекли по её щекам.       — Рюддон, нельзя так себя изводить. Ты слишком много работаешь, — ласково проговорила лидер группы, поглаживая её по спине. — Ты выгорела. Тебе нужен отдых. — Йеджи отстранилась и взяла её за руку. — Поехали ко мне. Отдохнём вместе. Поговорим. Хорошо? — В ответ она получила робкий кивок и слабую улыбку.       Придя домой, девушки заказали еду и быстро приняли душ, пока ждали доставку. Вскоре привезли заказ, и они уселись за стол.       — У тебя ужасно зажаты мышцы, — заметила Хван, доедая последний кусочек курицы.       — Всё нормально, ничего у меня не зажато, — Рюджин перевела взгляд с еды на старшую.       — Знаешь что… — Шин сразу почувствовала неладное. Она тихо вздохнула, пока Йеджи ставила посуду в посудомойку. — Доедай, а потом я сделаю тебе расслабляющий массаж.       — Йеджи-а, какой массаж? — устало протянула Рюджин.       — Массаж поможет тебе расслабиться. И ты расскажешь мне всё, что тебя тревожит, — младшая хотела что-то возразить, но не успела. — Хватит держать всё в себе. Дай волю эмоциям. Поговори со мной, — голос лидера группы был строгим, но в нём звучала искренняя забота. Йеджи присела рядом и положила голову ей на плечо.       — У меня есть шанс отказаться? — спросила Шин, доедая рис, и получила отрицательный ответ.       Рюджин до сих пор не понимала, как оказалась в таком положении: лежа лицом в подушку, с Йеджи, сидящей у неё на ногах, и мажущей спину каким-то кремом.       — Может, просто ляжем спать? Без всяких массажей. Я прекрасно себя чувствую, — попыталась убедить младшая, безуспешно стараясь придать голосу уверенность.       — Мартышка, ты слишком измотана. Не обманывай хотя бы себя, — услышав тихое бормотание, старшая продолжила: — А теперь выкладывай всё, что у тебя на душе. Не держи в себе, иначе лопнешь.       — Я тебе уже всё сказала, Джи. Я не знаю, что со мной.       — Твоё «не знаю» означает то, что ты супергерой, а супергерои не плачут и не жалуются. Попробуй сказать что-нибудь более вразумительное. Тебе нужно признать свою усталость, иначе силы покинут тебя, дорогая, — голос был мягким, но настойчивым.       И начался массаж. Сначала почти невесомые поглаживания, затем – более уверенные движения, разминающие зажатые мышцы плеч и спины.       — Эта хореография… — выдохнула Шин, и в этом слове чувствовалась вся накопленная усталость и раздражение. — У меня ничего не получается. Ладно, ты права. Я и вправду вся зажата. Танцую как деревянная кукла.       Йеджи промолчала, продолжая работать руками. Ей хотелось возразить, но сейчас важнее было, чтобы Рюджин продолжала говорить. Она чувствовала, как под её пальцами напряжение постепенно отступает, хотя до полного расслабления было ещё далеко.       — А ещё, — голос её дрогнул, — Снова эти негативные комментарии. Раньше я не обращала на них внимания, а сейчас… Почему я так остро стала на них реагировать? Я не понимаю, — голос сорвался, и первые слёзы упали на подушку.       — Тише, тише, — прошептала старшая у самого уха, нежно целуя затылок. — Всё хорошо. Я здесь. Просто плачь. Выпусти всё это. Не держи в себе.       И Рюджин заплакала. Тихо, беззвучно, но безудержно. Слёзы текли по щекам, смачивая ткань подушки, и вместе с ними уходили усталость, раздражение, страх и отчаяние.       Массаж продолжался, руки Йеджи двигались плавно и уверенно. Она не перебивала рыдания младшей, не пыталась успокоить банальными фразами. Она просто была рядом, даря своё тепло, заботу и любовь.       Когда слёзы иссякли, Рюджин почувствовала невероятную лёгкость, словно с её плеч сняли огромный груз.       — Ты была права. Как всегда права. Я правда устала, но мне тяжело это признать, — Шин вытерла слёзы. — Спасибо, Йеджи.       Хван улыбнулась и выключила свет. Она укрыла младшую одеялом и через пару секунд сама забралась под него. Шин крепко обняла Йеджи, уткнувшись в её шею.       — Отдохни, поспи. Я буду рядом. Никуда не денусь, — старшая чмокнула Рюджин в макушку и ответила на объятия.       — Ты точно никуда не уйдёшь? — прошептала младшая. В её голосе слышалась детская невинность и надежда.       — Никуда. Я всегда с тобой, Рюддон.       Вскоре Шин уже тихо посапывала в объятиях Йеджи. В этот день младшая осознала, что быть сильной — это не всегда значит скрывать свои эмоции и мучить себя и близких. Быть сильной — это выговориться и признать, что ты тоже человек и имеешь право на усталость.