Ковбои в розыске

День был жарким, солнце пекло немилосердно, выжигая краски из пейзажа, оставляя лишь выцветшие желтые и коричневые тона. Они ехали молча, под мерный стук копыт — явление, в их компании достаточно редкое. Оливер, недавно попавший в русло рейнджеров, обычно говорил много, доставая всех. Наверное, кроме Шарля. — Напомни мне еще раз, Макс, почему мы тратим время на украденные семена, когда в городе полно дел? – нарушил тишину Оливер, поправляя шляпу. Макс не поворачивался, его взгляд был прикован к линии горизонта. — Потому что, Олли, тётка Локи платит налоги. А те, кто платят налоги, ждут, что закон их защитит. Даже от воришек мака. Это не роман, здесь нет "важных" и "неважных" дел. Есть дело. И его надо делать. — Никогда не пойму этих фермеров, – продолжил Оливер, пытаясь казаться развязным. – Воруют урожай, скот, а тут – маковые семена. Для выпечки, что ли? Макс не повернул головы, его взгляд, скользящий по линии горизонта в поисках малейшего движения, незаметно дёрнулся от последнего слова. — Не для выпечки, блатерскит. Для опиума. Из них сок делают. Миссис Локи либо наивна, как овечка, либо лукавит. Но наша работа – проверить. Забудь про "почему", помни про "что". — Эй..! — Без возмущения, твой язык надо койотам скормить, — Макс быстро обернулся к младшему напарнику, чтобы удостовериться, что тот рядом. — Тебя Шарль убьёт за это, он и так на тебя зол, — голос младшего звучал обиженно. Он не заметил, как Ферстаппен, до этого внимательно смотревший по сторонам, будто чувствуя кого-то рядом, замер. — Зол? — голос рейнджера стал тверже, металлическим. — Ага, мы пока до участка шли, он мне весь мозг проел вашими... отношениями? — Оливер, уже начинавший говорить следующее предложение, был покрыт тем же голосом Макса: — Нет у нас никаких отношений! Оливер хотел что-то возразить, но в этот момент из-за поворота, поднимая клубы рыжей пыли, на них на полном скаку вынесся всадник. Это был Шарль, местный трактирщик. Его лицо, обычно красное и добродушное, сейчас было землисто-серым, а глаза полыхали диким ужасом. — Макс! Господи, Макс! – закричал он, едва не падая с седла, осаживая взмыленную лошадь. – Брось всё! Они нашли её! Нашли Мэгги! Макс оставался невозмутим, но его рука инстинктивно легла на рукоять кольта. — Успокойся, Шарль. Кого нашли? Говори толком. — Мэгги Фашер! Та девочка, девяти лет, что пропала три дня назад! Джордж… шериф Джордж вёл поиски сегодня… Нашёл в старом карьере, к востоку от города… — Голос Шарля сорвался на шепот, полный отвращения и боли. — Она… она не просто мертва, Макс. Там что-то не так. Джордж сказал, чтобы ты немедленно ехал. Бросил всё. Говорит, что ты поймёшь… Только ты сможешь! Вся важность кражи маковых семян мгновенно испарилась, как вода в пустыне. Оливер наблюдал, как меняется лицо Макса. Исчезла отстраненность, взгляд стал острым и тяжелым, как тесак. В эти секунды он видел не уставшего рейнджера, а инструмент правосудия, холодный и отточенный. — Оливер, — голос Макса прозвучал тихо, но с такой силой, что новичок вздрогнул. — Разворачивайся. — Но миссис Локи… её семена… – попытался было возразить Оливер, всё еще цепляясь за простоту первого задания. Макс резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула такая свинцовая твердость, что у Оливера перехватило дыхание. — Сейчас в участке лежит мёртвая девятилетняя девочка, – произнёс Макс, отчеканивая каждое слово. – И никакие семена в этом мире не значат ровным счётом ничего по сравнению с этим. Ты понял меня? Оливер молча кивнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В его ушах стучала кровь, а в горле стоял ком. Шарль, всё ещё тяжело дыша, развернул свою лошадь. Макс дал шпоры своему коню, и трое всадников понеслись обратно в сторону города.

***

В участке стояла невыносимая тишина, казавшаяся неестественной для понедельника, когда обычно здесь было шумно: все выбирались из своих берлог, от жён и детей, чтобы обсудить насущные проблемы хозяйства, поспорить о жизненных взглядах. Сейчас было иначе. Тишина била прямо в солнечное сплетение, не позволяя дышать спёртым воздухом. На железном столе лежала девочка в голубом платье, которое было пропитано кровью. На внутренней стороне бедра застыла длинная корка запекшейся крови, смешавшейся с белой тканью. Её рот замер в немом крике, который никогда не прозвучит в этой вселенной. Руки девочки были неестественно вывернуты, а широко раскрытые глаза с желтоватыми белками смотрели на собравшихся вокруг нее людей. — Меня сейчас вырвет, — просипел Оливер, стоявший ближе всех к столу — Макс ввел его за руку, — и прикрыл рот ладонью. Кими, младший брат Джорджа, быстро поднялся с дальнего кресла и подошел к Оливеру. — Пойдем, выйдем на улицу, — предложил он. Реакция Олли была обоснована; раньше он ездил лишь на поиски и арестовывал буянов, впервые видя такое... Хотя некоторые "старенькие" тоже были в шоке от картины перед ними. — Кхк... Джордж, так где ты её нашел? — спросил Макс, у которого все слова, сказанные ранее Шарлем, вылетели из головы, как сквозная пуля. — В карьере... её тело было закинуто на тот большой камень неподалёку. Я уже уведомил родителей. Отец, Энтони Фашер, держит паб в нескольких милях отсюда, и я без понятия, кому он успел дорогу перейти... чтобы с ним так. — С ней. Стальной мужской голос раздался за спинами рейнджеров. Перед ними стоял достаточно упитанный мужчина лет пятидесяти, державший в руке флягу. По его лицу скатывались слезные дорожки. — Вы простите меня за слёзы. Просто никогда не думал, что буду хоронить своих детей... — Детей? — Разрешите взглянуть? — Мужчина сильно шмыгал носом, из-за чего в горле слышались хрипы, мешавшие дышать. Его не беспокоило, что ответа еще не прозвучало; он ринулся вперед, прошёл сквозь шестерых мужчин, не замечая препятствий, и подошел к столу с маленькой девочкой. — О, Святая Дева Мария... — его глаза залились новой пеленой слёз. Он резко поднял руку, прикасаясь к маленькой, уже побелевшей и безжизненной щеке. — Сэр, давайте вы отойдёте? — Леклер, стоявший ближе всех к мужчине, положил ему руку на плечо. — Нам надо собрать улики... Мужчина,как ни странно, поддался: — Вы же отдадите мне её? Отдадите, правда? — он плакал, закрывая рот платком, запачканным в чёрной грязи. — Мне так жаль, я не хотел... Его бормотание исчезло за входной дверью, а затылок Шарля мелькнул в окне. — Мне показалось, или он говорил, что "не хотел"? — Нет, Макс... не показалось.

***

— Как думаете, почему глаза у неё жёлтые? — Алекс, как человек, обычно осматривающий трупы, стоял над телом девочки, пока Джордж рядом записывал улики. — Может... отравили? — Шарль, недавно вернувшийся в участок, сидел в кресле, хлебая виски из обычной кружки. — Хорошее предложение, может, даже верное. Макс, помнишь, ты говорил что-то про свои маки? — после этих слов Ферстаппен, до этого пытавшийся занять себя перевёрнутой книгой, встрепенулся: — Допустим. И что? — Покажи-ка, что ты там нарыл... Папка аккуратно легла на стол рядом с Джорджем. Она была увесистой, и из нее выбивались пожелтевшие и смятые листы бумаги. Макс открыл её на странице, которую считал "самой важной". — Ты как вычислил, что от употребления... опиума... — начал Джордж, вглядываясь в страницы, залитые в каких-то местах кофе, — желтеют глаза и наступает угнетение дыхания? — Рассел закрыл глаза на пару секунд. — На личном опыте? — Информацию нашёл в библиотеке... — в ответ на слова Макса лишь кивали, выхватывая бумаги из его рук. — Что за "проверить Оскара Пиастри"? — Ты подозреваешь Оскара? — вопрос Джорджа был почти тут же продублирован Шарлем: — После того, что Ландо сказал? — Уже нет... — Весь пыл, с которым Макс говорил, угас после вопроса Леклера. — Уже? — Алекс усмехнулся. — И что на тебя так повлияло? — Не что, а кто? — во весь голос засмеялся Джордж. — Заткнись и ковыряйся в деле дальше. Макс тяжело вздохнул, глядя на бледное лицо Мэгги. Все ниточки вели к макам. К тем самым макам, из-за краж которых они поехали к миссис Локи. Теперь это было не просто дело о пропавших семенах; это было дело об убитой девочке, и тень опиума лежала на нем тяжелым саваном. — Ладно, — сказал Макс, прерывая тягостное молчание. — Отбросим все лишнее. У нас есть тело. У нас есть связь с маком. И у нас есть отец, который сказал «не хотел». Этого пока достаточно, чтобы начать. Позже этим вечером в дело рукой Рассела было вписано еще несколько слов: «Смерть Мэгги связана с маками. Узнать, кто за этим стоит». Теперь это дело вёл не только Макс, а еще три человека...