Голод.

      Тихое тиканье часов. Тусклый свет освещает операционную комнату морга, которая давно пропахла спиртом и формалином. Снова. Снова они встретились. Снова он. Снова эти гребанные ярко-желтые глаза. Снова он давит лыбу во все тридцать два острых зуба, а может быть их и больше. И снова Ихнису это нравится. Ему нравится как Аиуоз раскладывает его на операционном столе. Нравится то, как он начинает его целовать в губы. Монстр это делает неуклюже, сталкиваясь об чужие зубы, кусая губы патологоанатома. Ихнис чувствует свой привкус крови и ему это нравится. — Прости, — Аиуоз поднял голову, его голос был ледяным, словно скрежет по хрупкому стеклу. Желтые глаза сверкают при тусклом свете, в них уже не читалась та человечность в их первую встречу, на смену этому пришло что-то другое. Голод. — Все в порядке, продолжай. Аиуоз промобортал что-то невнятное, а сам продолжает целовать его. Его руки прошлись ниже, стягивая штаны с патологоанатома. Переворачивая его на живот, вдавливая его в холодный металлический стол. А Ихнису нравится. Ножки металлического стола немного съехали, от чего раздался неприятный лязгующий скрежет. Обжигающий холод металла сменило грубое, горячее чувство внутри патологоанатома. Резко. Властно. Каждый болезненный толчок приводил снова в чувства, продолжая принимать все в себя, начиная наслаждаться с каждым разом. Боль и наслаждение, омут в котором тонул Ихнис. Ему снова это нравится. Глухие стоны раздавались в некогда тихой комнате, которые постоянно смешивались с тяжёлым дыханием монстра. Каждый глоток воздуха был пропитан смертью. Ослепительный взрыв наслаждения, который оставил после себя дрожь до мурашек и приятную усталость тела. Казалось бы, вот и все. Но, кажется Ауиоз еще не закончил. Резко останавливаясь, разглядывая обмякшее тело Ихнис уже что-то хотел сказать, но не успел. Нечеловеческая пасть, вцепилась острыми зубами в кожу шеи патологоанатома, выдирая плоть со звуком рвущийся ткани. Кусочек за кусочком. Медленно пожирая тело, обгладывая каждую косточку. Как животное. Довольная лыба снова расплылась на лице. Он нашел что искал. Не удовлетворение, а скорее всего поглощение. Голод. И ему это нравится. От бездыханного тела осталось лишь кровавое месиво, какие-то ошмётки кожи и брызги крови. Тихое тиканье часов. Тусклый свет освещает операционную комнату морга, которая давно пропахла спиртом и формалином, и снова свежей кровью.