Запретная связь

Глава 1. Клеймо изгнанника Холодный ветер с Северного моря безжалостно хлестал в лицо Фенриру Грэйбеку, пока он брел по грязной, залитой дождем улице промышленного пригорода Лондона. Воздух был густым от запаха гари и влажной штукатурки. Здесь, в этом царстве магглов, его отец, Филипп Грэйбек, нашел свое пристанище — или свою тюрьму. Их дом был не домом, а крепостью, полной яда и обиды. Филипп, некогда блестящий волшебник, чье имя было в одном списке с самим Гриндевальдом, теперь был тенью. Он выжил в Азкабане, но дементоры забрали не его душу, а его гордость. Он ненавидел магический мир, который его отверг, и презирал мир магглов, в котором был вынужден существовать. — Они думают, что могут нас забыть? — его хриплый голос резал тишину кухни, где Фенрир пытался доесть свой ужин. — Они с их Хогвартсом, с их Министерством... они клеймят нас, как скот! И ты, — отец пронзил его взглядом, полым от былого огня, — ты даже не удостоился их жалкого письма на пергаменте. Они не считают тебя достойным. Фенрир молчал. Внутри него бушевала собственная буря, магия жила в его крови, дикая и необузданная. Она прорывалась вспышками: разбитые стекла, когда сверстники-магглы дразнили его, внезапные порывы ветра, тушащие уличные фонари. Он был сыном двух миров и чужим в обоих. Единственным отдушием Филиппа была его работа: он был главным журналистом бульварной газеты «Иной Мир», где с пеной у рта разоблачал «тайны магической мафии» и «ужасы, скрытые за стеной платформы 9 ¾». Однажды вечером Филипп принес домой свежий номер. — Читай, сынок, — он швырнул газету на стол. — Сегодня я бью по самому дну их вырождающегося общества — по оборотням. Фенрир сглотнул. На первой полосе была кричащая статья: «ДНЕВНЫЕ ПСЫ ВАМПИРОВ: Оборотни — рабы кровососов в тайной войне подземелий». — Отец, это же... — начал Фенрир. — Правда! — просипел Филипп, с ненавистью глядя сквозь сына. — Жалкие твари, которые даже свою форму контролировать не могут! Прислужники, падаль..Последний рубеж деградации! Они даже не существа, они — болезнь. В ту ночь Фенрир не мог уснуть. Слова отца жгли его изнутри. Ему было жаль этих существ, этих «болезней», он почему-то чувствовал странное родство с изгоями. На следующий день, спасаясь от гнетущей атмосферы дома, Фенрир ушел в лес. В чащу, где он чувствовал себя свободнее, где воздух был чист, и только шелест листьев нарушал тишину. Он прислонился к старому дубу, закрыл глаза и попытался представить себя студентом Хогвартса, но образы были размытыми и чужими. Внезапно воздух сгустился, тишина стала звенящей, неестественной. Из-за деревьев вышел мужчина. Он был одет безупречно — темный, тонкого кроя плащ, дорогие сапоги. Его лицо было аристократично-худым, с холодными серыми глазами, в которых читалась вековая усталость и бездна превосходства. — Фенрир Грэйбек, — произнес незнакомец. Его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. — Я — лорд Кэвин Йорк. Твоему отцу, судя по всему, не хватило ума объяснить тебе, что оскорблять мою кровь — смертельно опасно. Фенрир замер. Лорд Йорк. Имя, которое он слышал в яростных тирадах отца, как одно из «прогнивших аристократических родов». — Я... я не оскорблял вас, — ошарашенно проговорил Фенрир, отступая. — Ты носишь его имя. А он, — Кэвин медленно вынул из кармана плаща смятый листок — статью из «Иного Мира», — назвал мой род «псами», «падалью». Плантагенеты не прощают такого! Мы старше этой страны. Мы помним.. Он сделал шаг вперед, и вдруг его облик поплыл, дорогой плащ лопнул по швам, аристократические черты исказились, вытягиваясь в ужасающую морду. Превращение было не грубым и болезненным, как его часто описывали, а стремительным и отточенным, как удар кинжала. Перед Фенриром стоял не просто волк. Это было огромное, мускулистое существо с интеллектом и холодной яростью в глазах. Вервольф. Фенрир не успел крикнуть – чудовищная сила швырнула его на землю. Острая, обжигающая боль пронзила плечо, пройдя глубже к кости. Он почувствовал вкус собственной крови и услышал хруст своих собственных тканей. Мир померк.