Байки черного леса

Мёртвую тишину кладовой прервал вздох и звон установленного на поднос кувшина. Глядя на беловолосого юношу, сложно было сказать, испытывал ли он хоть какие-то эмоции, однако, те кто достаточно долго был знаком с Урауме, легко определили бы сильную степень раздражения слуги. А причина этого раздражения, прямо сейчас, опустошала драгоценные запасы алкоголя, которые принадлежали ЛИЧНО господину Сукуне и которые его слуга так старательно собирал, ТОЛЬКО для своего хозяина. Чёртов Кендзяку, в очередной раз, появился на пороге резиденции нежданно-негаданно, без предупреждения, без разрешения, какая наглость! Возмутительно! - Будь ты проклят, скользкая тварь… Прошипел юноша, быстро возвращая своему лицу спокойное выражение, эмоциям не место, когда прислуживаешь хозяину, все следует делать незаметно и быстро, хороший слуга не бросается в глаза, не отвлекает внимание своего хозяина, словно тень. - Ты представляешь? Кто бы мог подумать! Такой талантливый шаман даже не пытался развивать свой дар! Это просто оскорбительно. Дар, позволяющий вычленять из мертвых их последние воспоминания, читая остатки проклятой энергии даже на костях – это же совершенно уникально! Кэндзяку в очередной раз опустошил свою чашу, поглядывая на изрядно захмелевшего Сукуну, кто бы мог подумать, сильнейший шаман всех времен и народов, практически, живое божество, шагающее по земле, за столько лет так и не научился пить. Не вооруженным взглядом, едва ли можно заметить что-то подобное, но, за, практически, 100 лет их знакомства, сложно стало не замечать, как 4 глаза прекращали смотреть во все стороны одновременно, ослабляя свою бдительность, зрачки расфокусировано начинали смотреть на собеседника, а голова переставала лениво лежать на кулаке, теперь ее поддерживала снизу верхняя пара рук, опирающаяся о стол, кроме того, уже после третьей чаши, Четырёхрукий переставал злобно огрызаться на каждое слово Кэндзяку и в нем просыпалось любопытство. Урауме неслышной тенью скользнул в зал, поднося к столу очередную бутылку, быстрым взглядом окидывая собравшихся древних колдунов, как и ожидалось, господин уже расслабился, в то время как пройдоха Кэндзяку выглядел точно так же, как и две бутылки назад, стоит признать, за столько поколений, он явно обрел хорошую стойкость к алкоголю, правда, не ясно, была ли тому виной биологическая предрасположенность его нового тела, а может, он просто выводил токсины из организма, чтобы не сболтнуть лишнего, от этого жука стоило бы ожидать подобного. Аккуратно поставив кувшин, слуга поклонился своему господину, нагло игнорируя присутствие гостя, но, собравшись уходить, он неожиданно ощутил на своем плече руку. - Урэ, ты, наверное, уже устал, садить с нами, чего тебе тут бородить… бродить, посиди с нами, - Слегка запнувшись, Сукуна, не дожидаясь ответа, посадил своего повара рядом, положив одну из рук ему на голову. – Глаза Ураумэ слегка расширились, а на щеках проступил предательский багрянец. Пьяные выходки господина, в принципе постоянно вгоняли его в шок, а уж подобное прикосновение… - Ох господин, я ведь не заслуживаю подобного, даже просто служить вам – это величайшая честь! На губах Кэндзяку появилась ехидная улыбка, ах, какое чудо, шок на лице Урауме и выходки напившегося Рёмена – один из самых прекрасных способов отомстить за такое явное неуважение в свой адрес от “Уры”, а ведь он, вообще-то, гениальный ученый, самый известный, в узких кругах, мастер по работе с проклятой энергией! Но оно того стоило, интересно, смущение, какой же вкус у этой эмоции? - Давай. Продолжай, свои сказки, старик. – Приказной тон Сукуны, показательно проигнорировавший бормотания мальчика, мигом заставил Кэндзяку вернуть на лицо привычную расслабленную улыбку. Кажется, задумавшись, он выдал свою усмешку над слугой, хах, точно, ведь смеяться над собственностью господина – прямое оскорбление её владельца, неважно, будь то его слуга или какой-то предмет. - Конечно-кончено! Итак, как я говорил, Тёмный лес, широкая область к западу от деревни Хиираги, известная всем область, где правит “Лесной они”, как величают его местные жители, на самом деле, является проклятием особого уровня, я долгое время пытался изучить это место, но, увы, территория слишком обширна, а её хозяин укрылся в своей цитадели и не покидает её, питаясь негативными эмоциями живущих поблизости, а также, неудачливыми искателями приключений, которые туда забираются. - Насколько я знаю, сам лес так же является горнилом проклятий, периодически оттуда выходят небольшие группки тварей. – Немного успокоившись, Урауме быстро втянулся в диалог, смиренно принимая из протянутой руки своего господина чашу саке, в конце концов, кто он такой, чтобы оспаривать желания своего мастера, раз уж тот затеял такую игру, верный служитель обязан принять её условия. - Именно так, - Кэндзяку активно закивал, откупоривая свежий кувшин. - Я изгнал нескольких из них и воздействовал на них техникой этого сосуда, как вы знаете, я уже долго время пытаюсь разобраться в природе проклятой энергии, нам известно, откуда она берется, но как она обретает собственную плоть? Я решил использовать эту силу, чтобы узнать, смогу ли я узреть процесс рождения духа, однако, вместо этого, получил весьма интересную историю, которую нам не удастся узнать ни у кого из живущих! Посмотреть, что за тварь там поселилась глазами умершего, его последние часы жизни! Да - да! Все эти проклятые духи вовсе не воплощения чистой проклятой энергии, а искаженные техникой Хозяина леса люди! Он преобразил их, наполнил своей энергией. Мужчина покопался во внутреннем кармане кимоно, извлекая маленький неровный кристалл зеленого цвета, пожалуй, его можно было бы принять за изумруд, только ужасно грубый, внутри клубилось что-то мутное. - Видите ли, техника этого тела позволяет записывать полученную информацию в драгоценных камнях, правда, делая их непригодными к обработке, видимо, бедный заклинатель, который раньше владел ей так и не смог позволить себе развивать и изучать свой талант, смирился со своей бесполезность и решил провести остаток своей жизни в бедности на дне бутылки, к счастью, он попался в руки к тому, кто смог правильно оценить и распорядиться его даром. Кэндзяку театрально указал на себя и, щёлкнул пальцами, от камня потянулись три нити к головам сидящих за столом. ******* Парень аккуратно пробирался через разросшиеся корни вековых деревьев, вылезших из под земли. Чёрный лес – во истину загадочное место, по-видимому, ставшее обиталищем какого-то сильного духа, иначе как еще объяснить такой ценник? Тадаши пригладил выбившуюся из хвоста угольную прядь. Если всё получится, можно будет больше не работать, осесть себе на собственном участке, которую ему, вместе с крестьянами, пообещали местные аристократы, жить спокойно, подальше от столицы, в особняке, найти себе жену посимпатичнее, вполне мирно. Да, мирно… Править собственной судьбой - простое и понятное каждому желание, особенно после явления на земле ходячего бедствия, короля проклятий и ядов Рёмена Сукуны. Само его существование в этом мире диктовало свои законы всей стране, жизнь в которой превратилась в выживание, сильные собирались вместе, сколачивали союзы, порабощали тех, кто отказывался, а слабые же искали их защиты, пресмыкались перед своими повелителями и отдавали свои судьбы в чужие руки. Самые трусливые просто принимали свой удел и начинали поклоняться Королю проклятий, принося ему жертвы и моля о дожде и урожае. Подобная судьба совершенно не устраивал Тадаши, молодого шамана-наемника, бродившего из города в город и выполняющего небольшие заказы от местной знати, которая слишком занята собственными интригами, чтобы заниматься проблемами плебеев, моливших своих господ о защите, они выдавали небольшие миссии, как правило, о расчистке мелких гнезд проклятых духов, расположенных вблизи ферм и городов, дорог, деревень или просто зарвавшихся особей, заявивших свои права на человеческие души, сначала начинали воровать скот, а затем, привлекая таким образом внимание владельцев, пожирали фермеров, кто-из них бродил по трактам, нападая на незадачливых торговцев и курьеров. Если проще, все, кто угрожал или, потенциально, угрожал прибыли знатных семей становился целью подобных контрактов, будь то духи, бандиты, колдуны или дикие звери. Сам Тадаши родился на свет в одной из таких, доживающих свой век, деревней на окраине цивилизованного мира, в их семье хоть какой-то талант был только у бабушки, в юности её даже приглашали, в качестве невесты, в клан Дзенинов, которые славились своей способностью видеть талантливых магов, но, гордая Сокаху отказалась, она всегда довольно открыто и, чего уж таить, дерзко отзывалась о сильных мира сего, называя их сборищем трусливых политиканов, помешанными на техниках, дураками, для которых человеческая жизнь и талант оценивались блестящими безделушками, кусками золота и драгоценными камнями. С детства проявляя не дюжий талант, Тадаши быстро был захвачен у родителей бабушкой, которая заявила, что любимого внука будет воспитывать самолично и увезла его на противоположную окраину деревни, где отец семейства, когда-то, построил ей хижину, в надежде, что старухе лень будет каждый раз добираться до них, правда, вместо этого она на четыре года прописалась в общем доме, чтобы сидеть с внуком, не ровен час, родители - бедняки еще продали бы талантливого сына, чтобы наладить свою жизнь. Сокаху всегда рассказывала ему истории о могучих колдунах и духах, которые собственной силой и волей проложили себе путь к вершине, в том числе, истории о могучем четырёхруком властителе, который в одиночку держал в узде всю страну, а в перерывах между историями, заставляла мальчика закалять свою плоть и дух изнуряющими тренировками, развивать технику и учиться правильно ею пользоваться. Своего первого духа он уничтожил в девять, по словам бабушки, это была мелочь третьего ранга, но для столь юного возраста, достижение было впечатляющее, к двадцати, он закончил своё обучение. Мальчик вырос неприметным, жидкие черные волосы, доставшиеся от отца, средний рост, по меркам простых жителей Японии, вечно усталое лицо матери и острый нос, единственное, что было в нём отличным - яркие зелёные глаза, которые, казалось, слегка светились в темноте, их он перенял у бабушки, вместе с техникой, позволяющей манипулировать пламенем, такое же яркое и зеленое, как и сами глаза, оно выжигало землю, да так, что на ней больше ничего не могло расти, поджигало камни, которые не тухли, словно солома. Сильная техника, требующая умелого контроля, чтобы не навредить самому владельцу и не выйти из-под контроля, ибо потушить его мог только сам заклинатель. После конца обучения, бабушка уже совсем состарилась и заболела, утратила свою вечную энергию, стремительно усыхая на глазах, в последние годы она уже не вставала с постели, предчувствуя скорую смерть, она дала мальчику последние напутствия, видя, что внук не желал возвращаться домой, старуха, на выпускной, подарила ему свои накопления и, улыбнувшись, благословила на поиск своего собственного пути, - “Милый, милый внук, ты иди, Тадаши, иди, посмотри мир, найди друзей, живи свободно, незачем тебе прозябать здесь со мною и не смей губить свой, так старательно отточенный, талант в этой захолустной деревне, до которой и дела никому нет, была бы я моложе, пошла бы с тобой, - слеза скатилась по её щеке, - но видишь, я совсем уж больная стала, не хочу так оставаться, а ты иди, построй свою судьбу сам, ты сильный, главное помни, гордыня губит даже сильнейших, никогда не слушай червячка в голове, что так противно и настойчиво шепчет тебе, не верь своей гордыне, не ведись на щедрые обещания, ты сильный, но это такой же дар, как и проклятие, слабые всегда хотят поработить сильного, а другие сильные всегда хотят сокрушить его”. Уходя, он исполнил последнее желание Сокаху, вытирая горькие слезы рукавом нового одеяния, парень брел по дороге, не оглядываясь, за его спиной, из-за холма, за которым, когда-то, стояла забытая всеми богами деревня, поднимался дым, это стал первый и последний дар бабушке, она ушла без боли и с улыбкой на лице. Девять лет юный охотник путешествовал по городам и деревням, слава о его подвигах, постепенно, разносилась по провинциям, так или иначе, привлекая внимание великих кланов, каждый раз, когда мальчик замечал их прислугу, что так подозрительно оказывались с ним в одной таверне, на одном рынке, шла в одном с ним направлении, невзначай приглядывая, где же остановился зеленоглазый путник, он начинал собирать вещи и быстро уходил с подконтрольной им территории, сначала земли Дзенинов, потом, Годжо, поселение за поселением, пока не оказался в землях древнего клана Камо, тут то он и осел, найдя покой, в клане были так помешаны на чистоте крови, что особо не предавали значения бродячим шаманам, уж тем более не пытаясь утянуть их в свои ряды, разбавляя клановую технику, ну и хорошо, думал Тадаши, мне покой, а им чистота рода, всем хорошо. Осев в небольшой таверне, шаман выкупил себе комнатку, её владелец, милый старичок с длинными усами и еще более длинными бровями, с удовольствием сдал ему комнату на несколько лет вперед, как оказалось, он тоже был бывшим шаманом, только вышел на пенсию и, на накопления, открыл свое, небольшое, дело. Они заключили пакт, Тадаши будет раз в год выплачивать сумму равную стоимости годового проживания, а старик будет приглядывать за ней, чтобы никто посторонний туда не лазил, даже повесил новый замок на дверь, пообещав только протирать пыль и не лезть в дела заклинателя. От него то Тадаши и узнал о легенде Темного леса, что служил горнилом проклятых духов, которые раз в несколько лет выходили оттуда и волной мора прокатывались по провинции, пока не разбивалась о группу, шаманов, которых, каждые 2 года, нанимала управляющая провинцией семья. Духов пусть и было много, но все они были слабой мелочью, за каждый трофей, предъявленный в доказательство платили рисом, который, позже, можно было бы обменять на что-то более полезное, потому, некоторые бедствующие заклинатели снаряжали небольшие отряды и уходили в этот самый лес, вычищая мелкие проклятия на окраине, правда, кого-то жадность вела глубже и больше они не возвращались. Немного поразмыслив, Тадаши прикинул, если слабые шаманы останавливали такую крупную волну, можно было бы зайти в лес и вычистить его, тогда, знатным не пришлось бы больше нанимать мелких колдунов, а значит, смогли бы хорошенько откупиться от охотника. На утро он отправился в особняк, стоявший в самом сердце деревни. Изанами Камо, наследник одной из ветвей клана, бездарный шаман и хороший управленец, был назначен управленцем финансами клана, предложил сделку: зачистить темный лес и выжечь эту гниющую рану на теле провинции, убить нечисть, что засела в самом центре и предъявить трофей, а взамен, получить собственный надел и ватагу крестьян, небольшой, но знатный титул, а кроме того, право пользоваться небольшой частью ресурсов семьи Камо. Предложения лучше получить было нельзя. Тадаши принес клятву и пакт был заключен. Лес встретил его безмолвием, полуденное солнце ярко пробивалось через густую листву, окрашивая её в яркий зеленый цвет, яркие цветы приютились у подножья деревьев, лес был чист и не тронут, в нем не ступала нога человека. Не было тропинок, лишь нежная трава и кусты, полные ягод, приятный теплый ветерок приносит нежные и сладковатые ароматы фруктов и цветов, однако, почему-то, по позвоночнику пробежал холодок. Где-то здесь обитает могучее проклятие, нельзя поддаваться этой атмосфере, здесь так тихо и безмятежно только потому, что ни один человек, зашедший в этот лес, так и не вышел отсюда, надо быть настороже, молодой шаман двинулся вглубь. Осторожность окупилась почти в ту же минуту, среагировав на шелест листвы, маг вытягивает руку в сторону, хватая бросившийся на него оживший куст, листья скрывали закрученный ствол, чем-то напоминавший человеческий торс, в сторону шамана тут же метнулись острые корни, но они так и не достигли его лица, техника была активирована и с громким визгом чудовище вспыхнуло изумрудным пламенем и тут же погасло, обращаясь в пепел, огонь лишь немного лизнул траву под ними и тут же погас, трава почернела. - Чёрт, перестарался, даже трофея не осталось, ладно, я слышал, что местные проклятия слабы, но не ожидал, что настолько. Похоже, придется ограничиться трофеем местного владыки, нет смысла напрягаться и сохранять останки этого мусора. Неспешно перешагивая через корни, Тадаши медленно продвигался вглубь, изредка на него бросались древесные твари, но все они были мелочью, мгновенно сгорая, они казались даже слабее, проклятия, которое он убил в детстве. Чем глубже он вторгался в лес, тем плотнее становились деревья, они искривлялись в причудливых формах, сплетаясь друг с другом в молчаливых схватках за место под солнцем, тянулись все выше, блокируя солнце и погружая лес в сумерки. Яркая и нежная трава обращалась высокой и жесткой темной щетиной, кусты с ягодами сменялись колючими кустарниками, пробираться было все сложнее, однако, хорошей новостью становилось то, что проклятий становилось все меньше, казалось, что все они обитали только в ярком, пестрящем красками, внешнем круге леса, что, по-видимому, означало, что он приближался к логову хозяина этой земли. Проклятые духи – территориальные существа, чем они сильнее, тем яростнее они соперничают друг с другом за добычу. Стайный образ жизни – черта, присущая слабым существам, те же, кто обладал силой, всегда были одиноки, так его учила бабушка, рассказывая о великом тиране, четырёхруком Сукуне. Со временем начинало холодать, солнце заходило за горизонт, его рыжие лучи едва пробивались в такую глушь. Корни, из мелких помех, обратились в настоящие стены, порой, по ним приходилось карабкаться. Терпение мага лопнуло, когда его плечо пронзила острая боль, вспышка зеленого пламени сожгла шип, который ранил его, охватив всю лозу и в тот же момент уши пронзил громкий визг, а шипастая ветка обратилась в живое щупальце и унеслось во тьму. Наваждение спало. Тадаши оглянулся и его охватил ужас, неприятный холодок, оседавший где-то в спине, стремительно охватил все тело зудящим чувством. Солнце уже давно не светило, лес погрузился во мрак, деревья были темными вовсе не из-за сумерек заходящего солнца, корни и стволы отливали черным, казалось, поглощающим скудный лунный свет, цветом. Приятный сладковатый аромат стал мерзким, гнилостным. Схватившись за руку, мальчик с ужасом увидел, как кровь окрашивает рукав, но она была не алой, а черной. В этот момент его пронзило понимание. Он был отравлен, с того самого момента, как он шагнул в этот лес, вдохнул запах цветов, вкусил местные ягоды, по его крови начал растекаться яд. Этот лес был не просто живым, в тот момент, когда он заметил, что вокруг нет древесных проклятий, он вступил в территорию. А тьма вокруг была ничем иным как барьером, что окружал чащу. Барьером, в который можно было войти, но нельзя было выйти. Барьер с условием. Но как?! На такое были способны только маги… или древние и могучие проклятия… проклятия, обладавшие разумом, не уступающим людям… Особый уровень. Бабушка рассказывала о них, на земле Японии их было всего четверо: Проклятие горы Фудзи, что внушало страх всем ученым японцам, которые вслушивались в содрогания земли, проклятие черных вод, проглатывавшее целые корабли, обитавшее в Треугольнике Дракона, к югу от столицы, проклятие смерти, гуляющее средь древних гробниц на кладбище Окуноин в горах Коя. А здесь, в этом черном лесу, по-видимому, обитало четвертое, хозяин диких лесов, чье имя давно позабыто, если, конечно, вообще обладало им. В этот самый момент в голове выстрелило еще одно понимание, глаза затянула пленка из слез, а виски сдавил стыд и жар, смешавшийся с новым приступом ужаса, его отправили сюда не просто так. Вот почему этот расчетливый сукин сын из рода Камо так дружелюбно улыбался, заключая контракт, соблазнял сердце мага лживыми обещаниями богатств. Он был не охотником, он был жертвой для этого чудовища. Проклятия, вышедшие из этого леса никогда не добирались до города, клан Камо всегда вовремя нанимал бродячих магов, чтобы справиться с этими низкоуровневыми духами, хотя, хватило бы и одного кланового мага. Каждый подобный фестиваль был приманкой для наивных охотников, принимавших этот лес за рассадник слабых проклятий, на котором легко можно подзаработать, ограбить семью Камо, да только, судя по всему, никто так и не удостоился оплаты. Все, кто входил в лес, в итоге, не возвращались, а тот добрый хозяин таверны… Ему ведь оплатили комнату на целый год, вот почему он так легко согласился! Тадаши прижал охладевшие пальцы к лицу. Он не первый и не последний постоялец этой таверны. Его пожитки уже давно растащил проклятый старикашка. В тот самый момент, когда охмелевший Тадаши похвастался новым контрактом… Старик опоил его. Вытянул из него всю необходимую информация и просто вынес все ценное, подготовив комнату для нового проезжего дурака, который решил легко подзаработать. Раздался треск. “Что-за…” Резко оглянувшись, мальчик увидел, как корни за его спиной переплетаются, образуя непроходимую стену. Шаман вздевает руку и его пальцев срывается густое зеленое пламя, врезаясь в черную стену, но, тут же тухнет, лишь слегка опаляя преграду. Глаза мага округлились. Еще один залп бьет в стену, снова, снова, СНОВА. Но стена так и осталась невредимой, лишь в самом центре корни, кажется, обуглились. Но даже так, если приглядеться, волокна древесины медленно восстанавливались, обугленные кусочки, постепенно, отваливались, обнажая свежую черную древесину. Это значило только одно, проклятая энергия, влитая в эти ветви, была сильнее, чем приемы, которые использовал юный маг. Оставалось только одно, попытаться выследить это чертово проклятие и, если не убить, то, хотя бы, ослабить тварь, чтобы территория распалась или барьер проклятой энергии истончился. Что же, хотя бы одно было ясно, путь юного мага лежал во тьму. Вторя его мыслям, где-то далеко раздался жуткий визг, походящий на что-то среднее между жутким смехом и лязгом металла. Выдохнул, шаман склонился и прополз под очередным толстым корнем, походящим на арку. Чем дальше он продвигался, тем более навязчивым становился неприятный сладковатый запах, расходящийся по лесу, если в начале его можно было принять за приятный аромат цветов и ягод, то сейчас, с каждым шагом маг убеждался, что в лесу несет гнилью, вскоре, оказавшись на очередной поляне, открылся и его источник, центр лужайки был занять крупным эбонитовым озером, в чернильной глубине которого, отражалась холодная луна. Казалось, оно врезалось в лес, словно огромный камень упал прямо в центр, расталкивая и заставляя деревья изогнуться, словно от ударной волны. Подобрав ветку, маг зажёг её, создавая подобие факела, стремясь осветить поляну и тут, его снова согнуло от тошноты, запах исходил от десятков трупов, в разной степени вросших в стволы деревьев. Некоторые из них обратились в почерневшие скелеты, лишь части черепов и конечностей торчали из стволов вековых деревьев, окутанные в останки истлевшей одежды. Другие были свежее, их плоть почернела и обвисла, лишь слегка утопая в древесине. Самые свежие выглядели, словно, были живы лишь несколько часов назад, кровь еще, не запекшаяся, стекала по ветвям, которые пронзили и оплели их, прижимая к стволам, словно, стремясь затянуть внутрь. Трофеи. Проклятие собирало трофеи и поддерживало лес плотью и костями гордецов, что осмелились шагнуть в проклятые земли. - Смертный, тебе нравятся мои сувениры? Тадаши резко оглянулся, факел вспыхнул ярче, обращаясь пылающим оружием, но вокруг лишь смыкались деревья с трупами, голос, словно, шел откуда-то сверху. Но над головой был лишь беззвездное небо, с насмешливо сияющей луной. - Беги, малыш, пусть это будет, хотя бы, весло. И тут его захлестнула подавляющая сила, чистая проклятая энергия, до того, укрытая, вырвалась наружу, и маг бросился бежать, не разбирая дороги. План пошел прахом. У него не было и шанса, это чудовище нагонит его, он рядом, рядом, так близко, дышит прямо над ухом, распространяя гниющий запах по лесу, оно прямо за спиной. Разница между ними просто небо и земля, это не просто подавляющая сила, это огромный пылающий метеорит, несущийся на маленькую мошку, от неё не спрятаться, не укрыться. Человекоподобная фигура, спокойно ступала по крутом склону, удивительным образом, удерживая равновесие. Копыта. Это чудовище было с копытами. Лунный свет осветил его фигуру: серый мех, покрывал его тело, голова была похожа на оленью, с величественными рогами, походящими на корону, а правая лапа, с длинными когтями, сжимало древко копья, величественного и ужасного, под стать своему хозяину, оно было выполнено из той же черной древесины, обтесанное, блестело, словно из черного стекла, лезвие же, в противовес, было зазубренным, серебристым, словно из холодного света луны, а крепилось оно обмоткой из кожи и костей, украшенное тремя человеческими черепами. Колдун затих, притаившись за огромным деревом, которое, по-видимому, переломилось под собственным весом. Успокоившись, мальчик взял под контроль свою энергию и скрыл её. Чудовище принюхалось и его яркие желтые глаза сверкнули в темноте, кажется, оно было довольно, что жертва приняла его маленькую игру, медленно двинувшись вперед, он резко развернулось и рассекло массивный сгусток зеленого пламени, которое послал в него маг, однако, пламя не исчезло, а рассеченное на две струи окружило чудовище и заточило его в пылающую клеть. Воспользовавшись замешательством проклятия, Тадаши бросился обратно к озеру, теряясь среди многочисленных ветвей, едва ли хоть кто-то из жертв до того пытался атаковать чудовище и прятаться в его же собственном логове. Тадаши резко бросился в сторону и с громким лязгом мимо него пронеслось копье, ударной волной отталкивая мага. Вслед за ним, разламывая деревья в щепки, ломанулось и чудовище, проносясь мимо и ловя копье прямо в полете, оно кувыркнулось в воздухе и затормозило, вонзив когти в землю, оставляя борозды. Огромный олень довольно хрюкнул и снова взмахнул копьем, разнося окружающие деревья. От ударной волны мага спало только то, что упал, он не попытался встать. “Ну да, учитывая твою огромную магическую силу, глупо было бы ожидать, что физически, ты сильно слабее”, пронеслось в голове юноши. - Малыш, куда же ты спрятался. Это же совсем не весело! Твой прошлый трюк был хорош, давай же, покажи чего стоишь, заслужи свое место в моей коллекции, иначе, пополнишь ряды того мусора, что я изгоняю из леса каждый год! Тадаши прижал руки к земле и сосредоточился, посылая волны проклятой энергии прямо в почву. Чудовище резко отскочило и в тот же миг из под его копыт вырвался огненный столп, затем еще и еще, чудовище буквально телепортировалось, с утробным смехом уклоняясь от огненных гейзеров, он резко оказалось в воздухе и, с разворота метнуло копье прямо в землю, сверкнув оно с чудовищной силой ударило прямо в озеро, вызывая мощный взрыв от удара и обнажая дно, усеянное костями. Черный дождь из осколков и капель пролился на голову. Удар отшвырнул колдуна. Тадаши отлетел и рухнул в небольшой овражек, катясь по склону и поднимая ворох опавшей листвы. Мальчик затих, пряча лицо от града костей и зловонной воды из озера, все тело сковало болью, рука вывернулась под неестественным углом, спина болела, колени ободрались, разнося неприятный запах железа. Силы покинули шамана, и, он тихо всхлипнул. Проклятая энергия закончилась, он вложил в этот удар все, что только мог, надеялся хотя бы ранить чудовище, но все было тщетно, он его даже не опалил. Хотелось просто лечь и умереть. Закончить все это. Ему нечего больше было делать в этом мире, он проиграл этот бой еще до того, как он начался. Где-то сверху раздался треск и стволы деревьев затрещали, когда через них, пробиралась гигантская рогатая фигура. Тадаши обессилено застонал и попытался повернуться, но боль стрельнула в руку, от чего он лишь из последних сил перевернулся на спину, поднимая усталый взгляд на чудовище, что медленно спускалось к нему. - Эй, малыш, неужели, это все, что ты мог? Хмф, какая жалость, это выглядело так красиво, но так бесполезно. Ты плохой охотник. Вместо такой бесполезной хаотичной и затратной атаки, тебе следовало сбежать и спрятаться, дождаться, чтобы я потерял тебя, выследить меня, бить неожиданно и точно, дожидаясь момента, пока я ослаблю концентрацию, ведь даже мне тяжело было бы вечно поддерживать защиту. – Чудовище подняло руку и корни, словно змеи, потянулись к обессиленному магу, обвиваясь вокруг его ног и шеи. - Если бы ты смог меня ранить, я бы зауважал тебя, но ты еще молод, тебе не хватило опыта. Ничего, ты еще научишься. Ты не заслужил покоя, что за разочарование, но ничего, я дам тебе достаточно времени, смерть тебе не грозит, это дар, которого ты не заслужил. Видение оборвалось и кристалл в руках Кэндзяку погас, когда все трое открыли глаза. Губы Кэндзяку растянулись в довольной ухмылке. - Хэй. где же ты нашел то проклятие? – В голосе Сукуны прозвучали довольные нотки, а все четыре глаза разом уставились на проклинателя, древний маг редко позволял себе проявлять эмоции, кроме презрения, но сейчас его зубы обнажились в довольном оскале, он нашел себе новую игрушку. Урауме предпочел обратно закрыть глаза, делая еще один глоток саке. Он догадывался, к чему все идет едва ли не сразу, после того, как Кэндзяку объявил, что принес историю и, предпочел скрыть свое недовольство. Стоило продумать, что взять с собой в дорогу и рассчитать, сколько времени все это займет. Его хозяин НИКОГДА не упустит возможность сразиться с сильным и азартным противником. Очевидно, мерзкий старикашка пришел сюда именно за этим. Очевидно, его что-то интересовало в черном лесу и мешал его хозяин, а потому, он, по-видимому, решил натравить на него господина Сукуну. Хитрый ублюдок. Даже наше подходящий сосуд, с необычной техникой, понимал же, что если не удастся заинтересовать Короля проклятий сразу или выдать свое желание воспользоваться его силой более открыто, это могло стоить ему головы. Ну, или пары конечностей. - В руинах бывшего особняка Камо, прямо в центре сгоревшей деревни Гокаяма, неподалеку от леса Аокигахара, у подножья горы Фудзи. – Довольно пропел колдун: - Я ведь обещал, что вам понравится… До того лежавшая рука на голове Урауме ожила и похлопала его. На что слуга коротко вздохнул и поднялся, поворачиваясь к господину, он склонился. - Я немедленно подготовлю всё для путешествия, господин Сукуна.