Пыль на пальцах

Холодно, темно, неприятно. Всё как всегда: то же место, тот же вид, тот же запах. Только одно — не как всегда. Темноволосый парень с татуировкой римской один переводит взгляд с тлеющей сигареты вправо. Рядом пусто. Раньше это место всегда занимал один человек. Но его нет, больше нет. От него остался лишь запах — стойкий, пронзительный, с примесью чего-то тёплого и привычного. Он всё ещё витает в воздухе, оседает на коже, въедается в одежду. Запах горького табака с лёгкой сладостью на выдохе, чуть древесный — как старый ящик с письмами. В нём усталость долгих разговоров, остатки ночных откровений и тлеющее молчание. Это не просто дым — это память. Жжёная, чуть пряная, с отголосками недосказанных слов. Парень вдыхает глубже, будто пытается ухватить остаток чьего-то присутствия. Но воздух становится пустым быстрее, чем он успевает это осознать. Он помнил слова дяди. Тот сказал, что им просто нужно, чтобы один из Лисов оказался не в состоянии играть. Всего лишь один. И выбор пал на того самого. На него. Но Хозяин солгал. Всё оказалось не так. Он умер. Это был удар под дых — резкий, неожиданный, парализующий. Он захлестнул, как волна, от которой невозможно скрыться. Рико был в истерике. Он сходил с ума. Брюнет едва не выдирал волосы с головы, вцеплялся в себя так, будто мог вырвать боль руками. На утро подушка всегда была мокрая насквозь. На тренировках — пустой взгляд, вялые движения, глухая тишина внутри. За этим последовало наказание. Как всегда. Он был виноват. Он знал это. Он сам, своими руками, убил человека, которого любил. Любил до беспамятства, до боли в рёбрах, до дрожи в пальцах. Его больше нет. И не будет. Никогда. Прошли недели, потом месяцы — а он всё ждал. Каждый вечер Рико возвращался на их место, садился на ту самую скамейку и часами смотрел в темноту. Он надеялся, что всё окажется ошибкой. Что он появится — как раньше, с кривой усмешкой, с сигаретой в зубах и тем теплом, которое невозможно было подделать. Рико сидел, замирая при каждом шорохе, при каждом шаге вдалеке… но никто не приходил. Скамейка оставалась пустой. Воздух — холодным. Мир — без него. И с каждым разом надежда гнила всё глубже, превращаясь в ту же пыль, что оседала на его пальцах. Он затянулся ещё раз, глубоко, чтобы едкий дым дошёл до и так уже прогнивших лёгких. Пора возвращаться. Он затушил окурок о скамейку. На скамейке остался тёмный ожог — круглое пятно с серым пеплом по краям и едва уловимым запахом гари и табака. Это не единственный такой след — их бесчисленное количество. Перед глазами промелькнула фигура. Человек. Человек, который всегда слушал, всегда вправлял мозг в голову брюнета. Он качнул головой, отгоняя мысли, связанные с ним. Глубокий вдох — выдох. И так несколько раз. Пешком до Гнезда минут тридцать. Нужно поспешить. А хотя, к чему спешка? Его завтра уже не будет. Его убьют. На стадионе стоит рев. Фанаты Воронов и Лисов пытаются перекричать друг друга. Слова Хозяина звучат как белый шум. Он здесь только телом. Мыслями он далеко отсюда. Он там, где тихо. Там, где нет Воронов, нет Хозяина. Он там, где есть он. Прозвучала сирена, предупреждающая, что совсем скоро команды столкнутся и будут играть бок о бок. Рико вышел первым. Один лишь взгляд на Кевина — и в голове лишь звук ломающихся костей, душераздирающий крик Кевина, кровь... много крови. Тогда Хозяин пообещал, что если Рико не возьмёт верх над Кевином, тогда он натравит на Рико Воронов. Он не забыл напомнить прошлый раз. Пообещал, что и Жана тоже не оставят без внимания. Ему пришлось. Он не хотел. Его заставили. Рико рассчитывал, что Кевин сбежит к Ваймаку — и он не ошибся. Не зря же брюнет сделал всё, чтобы Кевин смог забрать письмо от Кейли. Оставался только Жан. Кевин оставил его, чтобы тот отвлёк Рико. Идиот. Но сейчас Жан тоже за пределами Гнезда. Он там, на свободе. Там, где должен быть. Вдруг Рико почувствовал прикосновение руки. Фантомное, но прикосновение. Та самая рука, вся в мозолях, с аккуратно подстриженными ногтями и длинными пальцами. Рико почувствовал то тепло, которого ему так не хватало. Ему не хватало его прикосновений. Ощущение быстро ушло, как только началась игра. Рико сжал руку. Они проиграли. Вороны проиграли. Его рука обмотана — её ему сломали. Это ему наказание. За всё, что он делал ранее с другими. Но этого неумолимо мало для такого человека, как Рико. Он знает — его смерть находится с ним в одной комнате. Рико с этим человеком одной крови, считается его родным братом. Он должен считаться его семьёй. Но, как говорится, «родство ещё не делает нас семьёй». Ах да, точно. Рико — изгой. Он второй. Всегда им был и будет. Он не часть семьи Морияма. От Морияма у него только фамилия. И всё. У него нет семьи, нет дома, нет друзей. Никого. Он один. Теперь точно. К нему медленно шагает его смерть. В детстве Рико думал, что смерть носит длинную мантию и ходит с косой. Но оказалось — нет. У смерти нет косы, но есть заряженный пистолет, идеально сидящий костюм и начищенные туфли. Момент. Ичиро стоит перед ним. Рико не видит никого, не слышит. Он видит лишь парня с тёмно-русыми волосами, серо-голубыми глазами и кривой ухмылкой. В ушах — его хриплый смех, на губах — его тепло. Сильные руки. От него всегда пахло табачным дымом. На удивление, Рико нравился этот запах. С ним было комфортно. Пистолет у виска. Брюнет лишь успел прошептать: — Ичиро... Выстрел. Громкий, оглушающий. Рико не видит ничего, не слышит. Теперь — окончательно. Он глухо падает на пол. Кровь заливает пол, превращаясь в лужу. На языке остаётся недосказанное имя: Сет.