Видеокамера

Камеру нашёл в университете и притащил в дом никто иной, как Порче. - Я даже нашёл пару кассет для записи, но... - маленький Киттисават потер нос, оставляя на нем пыльный след. - Скорее всего, они давно размагнитились. Ким обнял его, скрывая от насмешливого взгляда Макао, и ласково погладил по макушке, отряхивая паутину и какой-то мусор: воодушевленный Че даже не привёл себя в порядок после того, как рылся в старых кладовках университета. - Давай попробуем? Арма можно попросить сделать проявитель и фиксаж, с нашими мощностями достать химию для этого - раз плюнуть, - негромко произнес Ким, и глаза Порче загорелись. - Игрушки ваши... - фыркнул Макао, быстро набирая сообщение в Лайн. Че возмущённо запыхтел, пытаясь объяснить этому бесчувственному чурбану, чем отличается аналоговое видео от цифрового, что за душа осталась в старых фотоаппаратах и видеокамерах, а ещё - что Макао сам захочет попробовать взять в руки его находку, а Че ему не даст! - Кто там кому что даст - это вы с Кимом разбирайтесь, - отмахнулся от него Макао, читая в телефоне пришедший ответ и улыбаясь так, что окружающим стало ясно - то, что происходит в Лайн, его интересует больше происходящего вокруг. - Покажи потом, что наснимаешь, а я пошёл. Он увернулся от подзатыльника Кима, которому не понравилось, как кузен общается с его парнем, показал язык невозмутимому Вегасу, в Особняке которого и происходил этот слегка припыленный сбор, и, подставив макушку по ласковую руку Пита, быстро вымелся на улицу. Там он обернулся по сторонам и, ткнув кнопку вызова, бодро пошагал вниз по улице, игнорируя свою верную тень - Нопа, следовавшего за ним в некотором отдалении. - Привет, пи... Да мелкий Киттисават видеокамеру притащил... Не, ты не понял, пи, такую! Древнюю! Прошлого века. Кассетную, представляешь!? Он на своём режиссёрском совсем с катушек съехал, честное слово... Ты не древний. Ну и что, что прошлого века... И не пыльный. Самый любимый... Краснею, конечно. А на улице и так жарко... Лёд?... Куда?! Бегу! Прям бегом бегу, не исчезай там никуда! Макао крепко сжал телефон в руке и действительно припустил вниз по улице бегом, на что Ноп только выругался, рысью следуя за ним: ведь можно было взять машину сразу, а не доводить себя до теплового удара! Но нет, ведь его уже не такой маленький господин знает все лучше всех! Еще не вылечился окончательно от своего юношеского максимализма... ...А с другой стороны, думал Ноп, практически неслышно передвигаясь за Макао в такт его бегу, если бы не этот юношеский максимализм, где бы они все были? На полицейском кладбище? Или вообще на дне Чаупхрайи? Нееет, уж лучше побегать по жаре за младшим наследником, чем - вместе с ним же - рыб кормить! ...Размышления Нопа были недалеки от правды. Три года назад, когда Макао - а вместе с ним и Порче Киттисавату - исполнилось восемнадцать, реальность вокруг них словно бы сорвалась с цепи. Потерявший при штурме Главной Семьи отца, но не растерявший чести Вегас выжил только чудом, которым стали не только опытные руки оперировавшего его хирурга, но и... Пит, конечно, Пит. Пит, охранявший его денно и нощно в больнице, убивший больше двадцати наемников за две недели пребывания в ней Вегаса, Пит, сохранивший разум убитому горем Макао. Пит, выпустивший ту пулю, что прервала существование господина Корна. Пит, едва не улёгшийся на соседнюю койку с Вегасом: от жуткого переутомления Саенгтам принялся путать день с ночью, и только методы убеждения его бывшего господина Танкхуна смогли заставить мужчину хоть немного отдохнуть, пока Пол и Арм, вступившие в насильственный сговор с Нопом, охраняли старшего наследника Младшей Семьи. Именно он дал Кинну такое необходимое время на решение семейных проблем: Клан Терапаньякул, потерявший своего настоящего главу, сотрясали внутренние дрязги, добавила трудностей и полиция, и политики, внезапно воспылавшие жаждой справедливости. После того, как жизнь Вегаса оказалась в безопасности, Пит, взваливший на себя обязанности покойного Чана, смог установить порядок среди охраны Главной Семьи, пока Кинн и Порш разбирались с внешними волнениями. Однако сам Пит не пошел бы на это. Помог Макао с его юношеским максимализмом, который так сильно вспоминал сейчас Ноп, рысью следующий за своим господином под палящими лучами солнца. Столкнувшись как-то в больнице с младшим Киттисаватом, Макао решил облагодетельствовать если не весь мир, то хотя бы это создание, показавшееся ему довольно смешным и забавным. В то время Вегас уже пришел в себя, и глубокая яма депрессии постепенно выпустила его младшего брата из своих голодных лап. В отличие от него, Порче Киттисават погряз в ней практически полностью - настолько сильно, что Поршу пришлось отводить брата к врачу. Прокляв старших братьев и кузенов - всех скопом и по отдельности - Макао развил бурную деятельность. Для начала - выкрал Порче из психиатрического отделения и спрятал в соседней с братом палате. Умаслил - а точнее, разжалобил Пита, чтобы тот распространил свое благотворное влияние и на его нового приятеля. А когда ошалевший от перемен Порче все-таки разговорился - после того, как стали действовать его лекарства - чудом смог убедить Пита, сложившего с себя всякие полномочия в день штурма, вернуться в Клан на место погибшего Чана. Вот так, хитрыми путями, один беспокойный молодой человек, горящий желанием осчастливить всех, смог подтолкнуть части Клана к порядку и объединению. Разумеется, мир не мог наступить единовременно. Почти полтора года Кинн и Вегас делили сферы влияния, да и в последствии часто спорили и выясняли отношения: годами вбитые привычки не изменишь враз. Но все-таки Клан Терапаньякул, переживший множество треволнений, смог поднять голову и, вопреки чаяниям завистников и врагов, стать от своего объединения только сильнее и крепче. А потом Макао влюбился, и тщательно выстроенный порядок в Особняке Вегаса едва не пошел прахом. В то время Пит уже подыскал и должным образом воспитал себе достойную замену и покинул Комплекс Кинна, оставшись вместе с Вегасом и Макао, как бы Танкхун этому ни препятствовал. Так что первым узнал о сердечной привязанности младшего члена семьи именно он. И от кого? От маленького подлеца Порче! Тот сдал своего приятеля с радостью - а ведь никто не мог понять, куда исчезает Макао раз в несколько дней, уходя из-под присмотра Нопа с усердием, достойным лучшего применения. И вот Питу досталась сомнительная честь сообщить Вегасу, что у его младшего брата завелась любовная привязанность... На семь лет старше. Опытнее. Богаче. Ехиднее. Для Порче это было маленькой местью Макао - за нежелание того «отдавать» приятеля в загребущие руки младшего кузена. Ким, пришедший с повинной головой в больницу, где лежал Порче, встретил неожиданное сопротивление - да еще и от того, кого ни в грош не ставил примерно никогда. Макао стоял на своем, пока на пятый день не получил по темечку от возмущенного подобным подходом Порче, который был явно заинтересован в диалоге с Кимом. Да еще настолько заинтересован, что через крайне малый промежуток времени Макао пришлось наблюдать, как эти двое разговаривают «по-французски» - к неудовольствию случайных свидетелей. Так что когда пришла возможность немного приятелю отомстить, Порче воспользовался ей с радостью. А вот Вегас новостям был не рад. Вегас рвал и метал. Друзей Кинна он на дух не выносил, так что Макао пришлось выслушать нелестное мнение не только о себе, но и о своем новом сердечном друге. Точнее, первом. Почти двадцать лет - а влюбился Макао впервые. Вот так, разгромно, неожиданно для себя и окружающих. А самое удивительное - полностью взаимно... ...И этот единственный факт смог успокоить Вегаса. Пришлось Вегасу смириться. И вот, полтора года спустя, Макао бежал по переулку, и Ноп благодарил Будду за то, что хотя бы здесь есть тень. Он уже думал нагнать своего младшего шефа и - нет, не устроить ему взбучку, как бы ни хотелось - но намекнуть, что в машине есть кондиционер, прохладная вода, а если поймать такси, так можно вообще не думать о маршруте - сами отвезут и спасибо скажут за полученные деньги. Но тут Макао пропал у него из вида, и Ноп выругался. Остановившись посреди узкого переулка, он закрутил головой из стороны в сторону, пытаясь увидеть, куда делся его подопечный. В этот момент зазвонил телефон. "Не крутись, поверни на два часа к западу. И вверх". Ноп послушался, и в окне небольшого домика увидел улыбающееся лицо довольного Макао. Тот прижимал трубку к уху. -Кхун Макао, вы зачем так поступаете со старым верным Нопом? "Прости, не стоило так надрываться. Я слышал твое пыхтение за сто метров". -Если бы мы взяли машину... "Долго. Бегом проще". Ноп склонился к земле, пытаясь отдышаться и зная, что лицо младшего, наблюдающего за ним, тут же приняло виноватое выражение. "Отдохни напротив, там есть мелкая кафешка. Я наберу, когда мы соберёмся уезжать. И другого выхода тут нет, у тебя будет все как на ладони!" Макао пытался загладить вину перед телохранителем. - Идите уже... Вы спешили. Макао сверкающе улыбнулся и исчез из окна. А Ноп действительно устроился под тентом напротив, с удовольствием потягивая холодный чай со льдом - ближайшие часа три обещали быть неинформативными и скучными.. ...Для Макао они такими точно не будут. Ни для него, ни для Тэ, встречающего любовника в дверях. ...Через несколько дней Порче заметит пропажу своей тщательно отмытой видеокамеры. Разумеется, младшему Киттисавату этот факт испортит настроение как минимум на неделю - как бы Ким ни старался его исправить. Но его проект для университета, построенный вокруг той самой камеры, не успеет пойти прахом: кто-то пришлет ее посылкой обратно в Комплекс. Порче, стоящий над душой Арма, пока тот производит нужные реактивы для проявки, едва не накричит на безопасника, занимающегося непривычной работой: ему будет казаться, что все происходит слишком медленно. Что кассета, пропавшая вместе с камерой и с ней же и вернувшаяся, на самом деле размагнитилась за время своего отсутствия. Что на ней теперь записаны не улицы Бангкока, по которым скакал возбужденный Киттисават с прицепом в виде Кима, а что-то другое, более противоправное... Кассета не была ни размагниченной, ни испорченной. Но запустив запись, Порче немилосердно покраснел, отводя взгляд. Ничего особенно на ней не было. Были и улицы, и пойманный на преступлении против голубей уличный кот. Потом кадр сменился. На летней террасе боком был виден человек, сидящий в легком ротанговом кресле и пьющий какой-то зеленый коктейль со льдом. В кадр попадали руки мужчины - примерно до локтя, и вытянутые вперед босые ноги. Слышалось только шуршание пленки - звук камера не писала. ...Через несколько секунд кадр остался прежним, но действующих лиц в нем прибавилось. Кто-то вышел с правой стороны кадра. Порче были видны только острые коленки и тянущийся следом за человеком тонкий плед, в который тот кутался. Помедлив, мужчина отставил стакан с коктейлем на пол и потянул за плед, роняя его себе на колени и заставляя второго взобраться следом. Порче только успел заметить тонкую цепочку на бледном запястье и немного сгореть со стыда, как шуршание пленки оборвалось - кассета кончилась. - Что с тобой такое? - спросил Ким, заходя в темную комнату, где Порче устроил себе сеанс кинопросмотра. - От щек можно прикуривать. - М... Я, наверное, себе другой проект возьму... - Че судорожно искал пути отхода - тонкая цепочка, обвивающая чужое запястье, так и стояла у него перед глазами. - А ты успеешь? - нахмурился Ким. Странное поведение Порче его напрягало, но мужчина только поймал младшего в объятия, целуя разгоряченную щеку. - Я Макао попрошу помочь... - Порче не вырывался, с удовольствием подставляя и вторую щеку - поцелуи Кима успокаивали совесть. - У него должок. Пусть... отработает.