VK-fest сближает?

Утро в доме родителей Димы пришло с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь листву старых берез за окном. Аня проснулась первой — тихо, чтобы не разбудить Диму, который спал, уткнувшись носом в ее плечо, его дыхание ровное и теплое, как летний ветер. Она лежала, глядя на потолок с деревянными балками, и улыбалась: вчерашний вечер казался сном — пироги, смех, объятия от людей, которые стали ей родными за один ужин. Мама Димы оставила на прикроватной тумбочке поднос с завтраком: свежий хлеб, сыр, варенье из малины и записку "Ешьте, голубки. Мама". Аня осторожно потянулась за хлебом, но Дима зашевелился, притягивая ее ближе. — Ммм... Уже утро? — пробормотал он сонно, целуя ее в плечо. Его волосы были растрепаны, глаза — полузакрыты, и в этот момент он был не блогером, а просто ее Димой — уязвимым, любимым. — Как спалось? Не храпела? Аня толкнула его локтем, но мягко, хихикая. — Как младенец. А ты... обнимал меня, как медведь. Твоя мама — ангел. Завтрак в постель? В моей семье такого не бывает. Он приподнялся на локте, глядя на нее с той улыбкой, от которой таяли коленки. — Моя мама — стратег. Знает, что голодные влюбленные — опасны. А теперь... кофе? Или сначала поцелуй? Поцелуй случился — долгий, ленивый, с привкусом малины от варенья, которое она мазнула на хлеб. Они ели, болтая шепотом: о вчерашнем, о планах: — Отпуск начинается сегодня. Готова к сюрпризу?. Аня кивнула, но глаза ее блестели любопытством: — Подсказка? Хотя бы одну. — Ни одной. Только намек: бери купальник. Завтрак закончился, и дом ожил: мама в кухне звенела посудой — Анечка, налей себе еще чаю! Папа вышел из гаража с газетой под мышкой ("Дорога хорошая, не спешите"), Артем с Катей заглянули на "прощальный кофе" — дети носились по саду, Миша тащил Аню за руку: "Тетя Аня, поиграй в монстров! Ты будешь принцессой, а дядя Дима — драконом!" Соня цеплялась за мамину юбку, но потом робко подарила Ане рисунку — кривой цветок: "Для тебя. Чтоб не скучала". Аня обняла ее, шепнув "Спасибо, солнышко. Приеду еще — порисуем русалок". Катя улыбнулась: — Ты — находка. Дима, береги ее. Артем хлопнул брата по плечу: — Не облажайся в отпуске, младший. Аня, если он будет ныть — звони, заберу на мотоцикле. Прощание вышло теплым, с объятиями и обещаниями "скоро увидимся". Мама сунула Ане пакет с пирогами ("На дорогу, милая — не голодайте") и поцеловала в щеку: "Ты — наша. Приезжай еще — покажу тебе свой сад". Папа кивнул: "Береги его. И себя". Аня села в машину, махая в окно, сердце переполнялось — не страхом, а благодарностью. Дима завел мотор, бросив взгляд: — Видишь? Я же говорил. Они влюблены. Дорога вилась через леса Подмосковья — зеленые, густые, с запахом хвои, проникающим в приоткрытое окно. Дима вел уверенно, напевая под радио старую рок-балладу, его рука лежала на ее колене — легкое, но постоянное прикосновение. Аня смотрела в окно, на мелькающие дачи и озера, и спрашивала: — Куда мы? Хотя бы намек — море? Горы? Заброшка с привидениями? Он усмехнулся: — Терпение, исследователь. Это не про адреналин. Это про нас. Тихо, просто... идеально. Через два часа они свернули с трассы на грунтовку — узкую, уходящую в лес. Машина подпрыгивала на кочках, Аня хохотала: — Ты меня в медвежий угол везешь? — Почти. — подмигнул Дима. Дорога закончилась у ворот — старых, кованых, с табличкой "Частная собственность". За ними — тропинка к озеру, искрящемуся под солнцем, с деревянным домиком на берегу: бревенчатым, с верандой и камином, окруженным соснами. Ни души вокруг — только птицы и плеск воды. — Сюрприз, — сказал Дима, паркуя машину и выходя. Он открыл ее дверь, протягивая руку. — Снял на неделю. Для нас. Никаких камер, команды, фанатов. Только ты, я, озеро и... звезды. Купальник пригодится — здесь сауна и пирс на воде. Аня вышла, оглядываясь — воздух был свежим, пропитанным хвоей и водой, домик манил уютом: гамак на веранде, стол с корзиной фруктов, корзина с вином. Она повернулась к нему, глаза блестели: — Дима... Это... волшебно. Как ты? Он подошел ближе, обнимая за талию, целуя в лоб. — Узнал от мамы: "Сына, найди место, где тихо. Как в нашем детстве у озера". А это — наш вариант. Хотел, чтобы отпуск был не про работу, а про... нас. Поговорить. Плавать. Любить. Без спешки. Они вошли в дом — внутри было тепло: камин с дровами, мягкий диван, кухня с видом на воду. Аня бросила сумку, повернулась к нему: — Спасибо. Это... лучшее. Поцелуй случился сам — сначала нежный, потом глубже, его руки на ее спине, ее пальцы в его волосах. Они опустились на диван, мир сузился до их дыхания, но Дима отстранился первым, улыбаясь: — Не торопись. У нас неделя. Давай сначала... озеро? Они переоделись — Аня в купальник и легкое платье, Дима в шорты — и вышли на пирс: старый, деревянный, с пришвартованными лодками на веслах. Дима греб, она сидела напротив, плеская воду рукой. Озеро было зеркалом — небо отражалось в нем, птицы кружили над головой. — Расскажи о детстве здесь, — попросила она. Дима улыбнулся: — Артем учил меня плавать — топил, как щенка. А потом мы ловили рыбу на удочку. Папа говорил: "Терпение — ключ ко всему". Аня кивнула: — Как ты. Терпеливый. С моим Выборгом, с семьей. Он протянул руку: — Ты стоишь того. А ты? Что вспоминаешь о море? Они болтали часами — о мечтах (ее — открыть кофейню с книгами, его — снять фильм, не видео), о страхах (ее — "Не потерять себя в твоем мире", его — "Устать от шума, забыть простое"). Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золото. Дима пришвартовал пирог, они легли на берег — на плед, с вином в бокалах. — Здесь... я могу быть просто Димой, — сказал он, целуя ее плечо. Аня повернулась к нему: — Ты всегда просто Дима. Для меня. Вечер перешел в ночь — ужин у костра (шашлыки, которые он жарил с шутками: "Не сгори, как моя репутация в комментах"), сауна с паром и шепотом, звезды над головой. Они лежали в гамаке, укрытые пледом, его голова на ее груди. "Люблю тебя", — прошептал он. "И я тебя", — ответила она, и мир был полон — их отпуск только начинался, но уже казался вечным.