VK-fest сближает?

День рождения Артема Чернеца — гениального монтажера LIGA, «невидимого героя», который из часов хаотично отснятого материала, словно скульптор из глыбы мрамора, высекал захватывающие дух, динамичные ролики, — отмечали шумно, с размахом, как и было принято в их большой и дружной команде. Местом действия был выбран один из самых модных клубов на Красном Октябре, в самом сердце ночной Москвы. Пространство, оформленное в стиле лофт, с высокими потолками, оголенными кирпичными стенами и огромными панорамными окнами с видом на мерцающие огни Москвы-реки, гудело от энергии, как растревоженный улей. Мощный, почти осязаемый бас пульсировал, казалось, в самой грудной клетке, заставляя внутренности вибрировать в унисон с ритмом. Неоновые лучи — синие, фиолетовые, красные — прорезали полумрак, отражаясь в бокалах с коктейлями и на потных, блестящих телах танцующих. Воздух был густым и пьянящим — сложная смесь из дорогих духов, дыма от кальянов, аромата пролитого шампанского и главного ингредиента любой хорошей вечеринки — предвкушения безудержного веселья. Артем, виновник торжества, сидел за большим, зарезервированным для них столом в VIP-зоне, словно король на своем троне. Он был в стильной льняной рубашке с расстегнутым воротом, в руке держал бокал с виски со льдом, а рядом с ним, на почетном месте, лежал шуточный подарок от Эмиля — старый, видавший виды студийный микрофон, обмотанный гирляндой. — Это твой главный инструмент! — кричал Эмиль, перекрывая музыку. — Ты им создаешь магию! Ты наш Ханс Циммер монтажа! — За Артема! — провозгласил Дима, поднимая свой бокал. Его голос, усиленный микрофоном ведущего, который он беззастенчиво отобрал на пару минут, разнесся по всему залу, привлекая внимание. — Без этого человека все наши ролики были бы просто жалкой, несмешной «фейл-компиляцией»! За нашего волшебника! Зал взорвался аплодисментами и одобрительными криками. Друзья Артема, пришедшие поздравить его, тоже встали со своих мест. — С днем рождения, братан! — орал Эмиль, пытаясь перекричать музыку и обнимая смущенного именинника. — Монтажер — это бог, — философски заметил Никита, лениво потягивая свое крафтовое пиво из высокого бокала. — Без него мы просто хаотичный, бессмысленный набор пикселей. — Ты — наш танк в наушниках! — хлопнул его по плечу Леша, вручая свой подарок — какой-то навороченный гаджет в большой коробке. Стас и Даня, как всегда немногословные, молча чокнулись бокалами с Артемом, и в этом жесте было больше уважения, чем в самых громких речах. С днем рождения, Артем! Ты действительно волшебник! — улыбнулась Аня, прижимаясь к Диме. Она чувствовала себя абсолютно своей в этой шумной, сумасшедшей компании. Артем, довольный и немного пьяный, подмигнул ей. — Спасибо, Сестренка. Но, если честно, без твоего «засоса» тот ролик бы так не взлетел! Клуб кипел жизнью. Музыка, которую ставил модный столичный диджей, заставляла тела двигаться сами по себе, подчиняясь гипнотическому ритму. Команда LIGA, оказавшись в своей стихии, тут же рассредоточилась по огромному пространству. Эмиль, конечно же, схватив за руку свою девушку Алю, утащил ее на самый центр танцпола. «Король и принцесса танцпола объявляют свой выход!» — кричал он, выделывая немыслимые па, от которых Аля смеялась до слез. Никита и Леша, как всегда, образовали свой философский кружок у длинной барной стойки. «Пиво и разговоры о вечном — это наш неизменный дуэт», — комментировал Никита, с интересом разглядывая танцующих. Стас и Даник, даже отдыхая, не расставались с телефонами, но на этот раз не работали, а снимали короткие, смешные сторис для личных архивов. «День рождения Артема — это эпик! #LIGAparty». Артем танцевал с симпатичной девушкой, которую представил как свою давнюю подругу Катю, а Аня и Дима сидели за столиком, наблюдая за этим веселым хаосом. Его рука лежала на ее обнаженном бедре — вырез на ее элегантном черном платье был довольно смелым, и он не мог упустить возможности прикоснуться к ее гладкой коже. В руках у них были бокалы с ледяным мохито, в котором плавали листики мяты. — Ты просто огонь в этом платье, — прошептал он ей на ухо, его губы коснулись ее шеи, посылая по телу волну сладких мурашек. Его пальцы скользнули чуть выше по ее ноге, под подол платья, заставляя ее вздрогнуть. Аня покраснела, легонько толкнув его. — Дима, не здесь… Люди смотрят. Но… может, потанцуем? Они вышли на танцпол. Он притянул ее к себе, его сильные руки легли ей на талию, ее ладони — на его грудь. Они двигались в ритме музыки, их тела были так близко, что она чувствовала биение его сердца, которое стучало в унисон с басами. Он наклонился и что-то прошептал ей на ухо, смешное и немного пошлое, и она рассмеялась, запрокинув голову. — Я люблю тебя. Везде и всегда, — сказал он уже серьезнее, и его взгляд, полный обожания, заставил ее сердце замереть. Веселье набирало обороты. Тосты за Артема становились все громче и креативнее. Фотографии в сторис — все ярче и безумнее. Аня, почувствовав, что ее бокал опустел, а во рту пересохло от танцев и смеха, решила отойти к бару за водой. Дима в этот момент был увлечен жарким спором с Артемом и Никитой о лучшем фильме всех времен. — Я на минутку, за водой, — сказала она ему, но он, скорее всего, даже не услышал ее за грохотом музыки. Она с трудом пробралась сквозь плотную, разгоряченную, пульсирующую в такт музыке толпу к барной стойке. — Бутылку воды без газа, пожалуйста, — попросила она бармена, перекрикивая шум. В тот момент, когда она потянулась за бутылкой, она почувствовала на своей талии чью-то руку. Рука была тяжелой, влажной и неприятной. — Эй, красотка… — раздался над ухом пьяный, развязный мужской голос. — А ты ведь та самая Аня? Из видосов Масленникова? Горячая штучка, я сразу тебя узнал. Аня инстинктивно напряглась и обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати, в дорогой, но уже помятой и расстегнутой на груди рубашке. От него волной исходил резкий запах алкоголя и дешевых сигарет. Его глаза, мутные и сальные, с откровенным, бесцеремонным интересом ощупывали ее с ног до головы, задерживаясь на вырезе платья и голых ногах. — Потанцуем? — он ухмыльнулся, демонстрируя ряд не очень ровных зубов. — Или, может, найдем место потише? Для приватного знакомства. Его рука сжалась на ее талии сильнее, почти до боли, притягивая ее к себе. Его дыхание, тяжелое и неприятное, было слишком близко к ее лицу. — Не стесняйся. Я твой преданный фанат. Хочу… познакомиться с тобой поближе. Аня замерла, сердце ухнуло. Она попыталась вежливо, но твердо отстраниться, упираясь рукой ему в грудь. — Извините, я не танцую. И я не одна. Но он, казалось, не слышал ее, или не хотел слышать. Он прижал ее к барной стойке, отрезая путь к отступлению. — Да ладно тебе, шалунья. Твой Дима, звезда YouTube, даже не заметит. Один поцелуй — и я отстану. Обещаю. Его губы, мокрые и отвратительные, потянулись к ее лицу. Его вторая рука нагло легла ей на бедро, пальцы впились в кожу. Хватка была крепкой, как тиски. Аня дернулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее. — Отпустите меня! Дима! Грохот музыки и рев толпы заглушали ее голос. Страх, холодный и липкий, сковал ее. В голове пронеслась одна отчаянная мысль: «Помогите!» Дима увидел это мгновенно. Словно в его мозгу сработал внутренний радар, настроенный исключительно на нее, на ее безопасность. Он стоял спиной к бару, увлеченный спором с Артемом, но какое-то шестое чувство, инстинкт хищника, защищающего свою самку, заставило его обернуться. И он увидел. Увидел ее испуганное, побледневшее лицо, ее напряженную позу, и этого ублюдка, который распускал свои грязные руки. В одну долю секунды его лицо изменилось. Вся веселость, все расслабленное настроение испарились, уступив место ледяной, первобытной ярости. Его глаза потемнели, превратившись в две черные точки, челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он не сказал ни слова. Он просто двинулся вперед, раздвигая плотную толпу плечами, как ледокол, пробивающийся сквозь толщу арктического льда. — Эй, урод! — его голос прорезал шум, как удар хлыста. В нем не было крика, только холодная, звенящая сталь. — Руки убрал от моей девушки! Его рука мертвой хваткой вцепилась в воротник дорогой, но помятой рубашки незнакомца, с силой оттаскивая его от Ани. — Ты кто, блядь, такой? Фанат? Настоящие фанаты не лапают девушек, уяснил? Парень, опешив от такой наглости и резкости, развернулся. Его пьяное лицо исказила агрессия. — А ты еще кто, звезда хренова? Она что, твоя собственность? Может, она сама не против! Отвали! Он с силой толкнул Диму в грудь. И это было его роковой, последней ошибкой в этот вечер. Дима не был профессиональным бойцом, но годы съемок в экстремальных условиях, постоянные физические нагрузки, бессонные ночи и врожденное, обостренное чувство справедливости сделали его реакцию молниеносной. Он увернулся от неуклюжего, пьяного замаха и ответил коротко, жестко, вкладывая в удар всю свою ярость. — Сука, ты труп. Не трогай ее. Его кулак врезался парню в челюсть. Раздался глухой, неприятный стук. Тот пошатнулся, изо рта брызнула кровь. Толпа ахнула, в ужасе и восторге расступаясь и образуя вокруг них импровизированный ринг. Эмиль, увидев, что происходит, тут же ринулся на помощь, пытаясь остановить друга. — Димыч, стоп! Не надо! Успокойся! Но Дима уже не слышал. Ярость, которую он так долго сдерживал, видя, как Аня страдает от внимания хейтеров и назойливых фанатов, вырвалась наружу, как лава из вулкана. Он схватил парня за горло, прижимая к стене. — Я тебя, еб твою мать, еще раз спрашиваю, ты понял меня?! Если ты еще раз подойдешь к ней на пушечный выстрел, я тебя в асфальт закатаю! Свалка была короткой, но жестокой. Парень, придя в себя от боли и унижения, в отчаянии махнул рукой, задев Диму по плечу. Дима ответил коротким, точным хуком в живот. — Пошел на хуй, мразь! Аня стояла в оцепенении всего несколько секунд. Страх за себя сменился леденящим, всепоглощающим ужасом за него. Драка, полиция, скандал в прессе, заголовки «Дмитрий Масленников устроил дебош в клубе» — все это пронеслось у нее в голове за долю секунды. Она бросилась вперед, вцепившись в его напряженную, как стальной канат, руку. — Дима! Стой! Не надо! Пожалуйста! — ее голос дрожал от слез. — Я в порядке. Пожалуйста, остановись. Я не за себя боюсь, я за тебя боюсь! Ее слова, ее слезы, ее отчаянное прикосновение — это было единственное, что могло пробиться сквозь пелену его ярости. Он замер, тяжело дыша, и медленно повернул к ней голову. Его глаза все еще горели темным, опасным огнем, на разбитой губе показалась капля крови, но взгляд смягчился. — Ань… В этот момент к ним подлетели Эмиль и Леша. Они решительно оттащили пьяного парня в сторону. «Вали отсюда, урод, пока цел!» — прорычал Леша, и его вид не оставлял сомнений в серьезности угрозы. Охрана клуба, наконец-то заметившая потасовку, подхватила дебошира под руки и поволокла к выходу. Толпа расступилась. Дима, все еще тяжело дыша, притянул к себе Аню. Его руки дрожали от адреналина и сдерживаемой ярости. — Прости. Я не смог… не смог стерпеть. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как ее собственная дрожь утихает в его сильных, надежных объятиях. Но адреналин, вызванный страхом, внезапно вспыхнул с новой силой, трансформируясь в нечто иное — в дикое, всепоглощающее желание. Желание защитить его, любить его, обладать им. — Домой… — прошептала она, поднимая на него глаза, полные слез и огня. — Пожалуйста, поехали домой. И она поцеловала его. Жадно, отчаянно, впиваясь губами в его губы, пробуя на вкус его кровь и свою безграничную любовь. Ее язык скользнул в его рот, ее руки запутались в его волосах. Дима застонал в поцелуй, отвечая с такой же яростной, собственнической страстью. — Да… сейчас. Команда, наблюдавшая за этой сценой, выдохнула с облегчением. — Кажется, буря утихла, — прокомментировал Никита, делая глоток пива. — Го домой, голубки! — крикнул Артем, смеясь. — Мой день рождения удался! Драма, страсть, любовь! Спасибо, Аня, ты спасла вечеринку от скуки! Такси мчалось по ночной, почти пустынной Москве. Они сидели на заднем сиденье, но не могли оторваться друг от друга. Его руки были под ее платьем, исследуя каждый сантиметр ее кожи, ее губы оставляли горячие, влажные следы на его шее. — Я не могу… я не могу больше ждать, — шептала она. Дверь их квартиры захлопнулась, отсекая их от всего мира. Он прижал ее к стене прямо в коридоре, его поцелуи были дикими, голодными. Молния на ее платье поддалась с трудом, и оно соскользнуло на пол черной шелковой лужицей. — Ты… моя. Никто. Никогда. Не тронет, — выдыхал он, целуя ее плечи, грудь. Аня ахнула, ее руки лихорадочно стягивали с него рубашку. — Твоя… я так тебя люблю… сильнее… Он подхватил ее на руки и понес в спальню. Бросил на кровать, и его тело тут же накрыло ее. Его губы нашли ее грудь, зубы слегка прикусили нежный сосок. — Хочу тебя… так сильно, — рычал он. Она выгнулась, ее ногти впивались в его спину. — Да… Дима… пожалуйста… Он вошел — резко, глубоко, без прелюдий. Их ритм был бешеным, первобытным. Ее стоны смешивались с его хриплым дыханием. Ее бедра встречали каждый его мощный толчок. — Люблю… тебя… блядь, как же я тебя люблю! Кульминация была взрывом. Взрывом страсти, боли, облегчения и безграничной, всепоглощающей любви. Ее тело сжалось вокруг него, его стон утонул в ее крике, и волна удовольствия, ослепительная и обжигающая, накрыла их обоих. Они рухнули на смятые простыни, обессиленные, но счастливые. Он перекатился на бок, прижимая ее к своей мокрой от пота груди. — Прости… за драку, — прошептал он, целуя ее волосы. Аня улыбнулась, гладя его разбитую губу. — Нет. Это… это заводит. Ты — мой защитник. Мой герой. — А ты — моя. Навсегда. Ночь была их. Ночь, рожденная из огня, страсти и любви. День рождения Артема закончился. Их новая, еще более крепкая, история только начиналась.