love is gone

Джошуа находит старое красное худи на дальней полке шкафа. Кажется, его перекладывали столько раз, что оно забилось в угол и было абсолютно забытым. Он берет ткань в руки и все еще чувствует запах одеколона, несмотря на количество стирок, которое этот кусок ткани пережил. Кончики веревки привычно покусаны, потому что у Сокмина дурацкая привычка тащить в рот все, что ни попадя, когда он нервничает. Ну или была. Теперь Джошуа не знает. Это то самое худи, в котором был сам Хон в день их первой встречи. Очень банальной встречи. Коридор университета, стаканчик кофе в руке и несущийся навстречу староста на курс младше. Несложно предположить, что было дальше — мокрое пятно, куча извинений и обещаний всё отстирать. Как оказалось, просто угостить кофе было самой лучшей компенсацией. Их отношения развивались быстро. Через полгода они съехались, а когда Сокмин закончил университет, съездили в Америку — в отпуск, познакомиться с родителями и заодно расписаться. Их друзья всегда шутили, что это буквально пара, созданная на небесах. Невозможно найти ни одну другую, в которой люди подходят друг другу как пазлы. После скромной свадебной церемонии они перебрались в небольшую уютную квартирку на Ёидо с окнами, выходящими на Ханган — как всегда хотел Сокмин. Кстати, худи Сокмин отнял через месяц после начала отношений и отказывался возвращать под какими-либо предлогами. Сейчас, когда счёт шёл уже на года, Джошуа не был уверен, куда в конечном итоге он приведёт. Да, они оба были безмерно заняты на своих работах. Время, проведённое вдвоём, сокращалось в геометрической прогрессии, но это не было новым. Раньше они как-то справлялись, а сейчас… Джошуа не знает, справятся ли они в этот раз. Каждое новое «сегодня останусь в офисе» скребло в душе острыми когтями. Хон знал, что такое адские переработки — тоже приходилось сталкиваться, — но он всегда возвращался домой. Каждый. Гребаный. Раз. В дни, когда Ли всё-таки приходил домой, он валился тушей на диван и втыкал в первую попавшуюся дораму, и его не хватало даже на простые объятия. Джису даже не пытался, если честно. Он мирно уходил в спальню, надеясь, что холодная половина кровати скоро подомнётся под тело мужа и Хон наконец вернёт себе свои законные объятия. Но этого не происходило. Выходные и то хуже. Ли то и дело уезжал к родителям. Что, в целом, не вызывало бы вопросов, если бы мама Сокмина не звонила периодически с жалобами о том, как она соскучилась по сыну и Хону. Почему Джису ничего не делал? Вопрос интересный. Он не был готов испытать ту боль, которую пришлось бы, узнай он правду наверняка. — Джису, вам надо поговорить, — на удивление мягко сказал Джонхан. — Так не может продолжаться. Твои мешки можно вместо пакетов в магазине использовать. — Я не знаю, как начать разговор… — конечно, Джошуа знал, но хотел ли? — Если ты не поговоришь, придётся вмешаться мне, — вздохнул Юн. — Ты знаешь, как я не люблю лезть в такое, но я не могу смотреть, как мой лучший друг буквально увядает на глазах. — Научился у тебя, пока ты думал, что Сынчоль натурал. — Вот не сравнивай жопу с пальцем, да? Джонхан — та ещё заноза в заднице, но где-то внутри Хон понимал, что тот прав. В зеркало смотреть было страшно. От некогда яркой улыбки остались лишь небольшие морщинки по углам губ. Придя домой вечером, он, на своё удивление, застаёт Сокмина на кухне. Тот в состоянии не лучше, но что-то как будто пытается соорудить на плите. Что-то, что уже пахнет горелым. — Ты что тут…? — Джошуа заглядывает на кухню и застаёт там Ли, отчаянно пытающегося решить задачку: — Как работает эта грёбаная плита? — Подожди, — Хон в секунду подлетает к начинающей дымить сковородке и выключает конфорку. — Так лучше. Сердце падает примерно в тот момент, когда Хон осознаёт, что муж стоит в том самом красном худи. Он поворачивается, совершенно не ожидая увидеть мужа буквально в сантиметрах от своего лица. Тот выглядит не счастливее нашкодившей собаки. — Прости, пожалуйста. Я вернулся раньше, а тебя не было, и я просто хотел сделать нам ужин. — Ужин? — Да, прости, я правда… руки как будто не слушаются. — Нет, я не про это, — Хон чуть облокачивается на кухонный гарнитур и тяжко вздыхает. — Это ужин из разряда «прости, но я полюбил другого»? — Что?.. — Сокмин замирает с самым невероятным выражением лица, и Джису посмеялся бы и, наверное, даже попытался это запечатлеть на камеру телефона, но сейчас ему совсем не до смеха. — Я не знаю… Просто… — он запинается и правда не знает, как подобрать слова. — Don’t tell me that your love is gone… Вырвалась та самая привычка, с которой он боролся. Каждый раз, когда он не мог выразить свои чувства уже на привычном и родном корейском, он переходил на английский. Кажется, Ли требуется время то ли перевести в голове, то ли обработать слова, сказанные мужем. — Подожди, что? Ты думал, я тебя бросать собираюсь? Джошуа не выдерживает и прячет лицо в груди своего мужа. Тот, не медля ни секунды, обхватывает его руками, крепче прижимая к себе. — Я так сильно тебя люблю… Я бы никогда в жизни даже не подумал о таком! — Просто все эти ночёвки в офисе, — Хон, пытаясь как можно тише всхлипывать, всё ещё утыкается в худи. — Я думал, ты нашёл кого-то. — Боже мой, — Сокмин отстраняет от себя Джису, заглядывая ему в лицо. Большие пальцы Ли ложатся на щеки, утирая выступившие слёзы. Он старательно вглядывается в покрасневшие глаза Хона, надеясь увидеть там намёк на шутку или прикол, который подначил сделать тот же Юн. Но видит только гору боли, которую так слепо не замечал всё это время. — Джису, пожалуйста. Я так сильно тебя люблю. Честное слово, всё это время я проводил в офисе. У нас сейчас проект с американскими инвесторами, ты знаешь, какая разница в часовых поясах. Я хотел закрыть его, чтобы отвезти нас в отпуск, — он снова прижимает Хона к груди. — Прости, что я не сказал раньше. Я хотел сделать сюрприз. — Я тебя люблю, — вздыхает Шуа. — Наверное, нам стоило поговорить раньше… Я просто так испугался, что потерял тебя. — Новая волна слёз накрывает его, и он сильнее утыкается носом куда-то под ключицу Ли. — Посмотри на меня, — Сокмин приподнимает его лицо за подбородок. — Я тебя люблю, и никто, и ничто не изменит этого, понятно? Ли аккуратно накрывает тёплые и слегка распухшие губы мужа своими. Он пытается вложить в этот поцелуй всю ту нежность, которая просыпается внутри него, когда он смотрит на Джису. Он целует его мягко, но так, чтобы Хон раз и навсегда запомнил, что его любовь никогда не уйдёт. — А теперь давай всё-таки сделаем что-нибудь съедобное и проведём вечер, смотря «Нетфликс», — улыбается он своей фирменной улыбкой, от которой даже спустя столько лет сердце Джошуа падает куда-то вниз. — И худи надо бы высушить.