Голый спор под солнцем

Денис шагал через лес к пруду, где они с Полиной соорудили шалаш из веток и старой простыни. Его тёмные, чуть вьющиеся волосы прилипли ко лбу от пота, а острые скулы напряглись — он пытался скрыть, как колотится сердце. В свои 16 он был пловцом с большим опытом, его широкие плечи и рельефный пресс говорили о годах тренировок, но сейчас, думая о Полине, он чувствовал, как ладони потеют. Днём ранее, вечером на крыльце дома он, предложил подруге поспорить, насчёт того что, кто смелее. А для того чтобы это узнать надо раздеться догола. Полина, с её длинными светлыми локонами и взрывным нравом, рассмеялась, но её зелёные глаза вспыхнули любопытством. — Серьёзно, Денис? — спросила она, теребя прядь волос. — Это ж… совсем безумно. — Только мы вдвоём, — ответил он, голос дрогнул, но внутри он уже видел её без одежды, и это желание заглушало страх. Теперь вот он сидит на старом одеяле в шалаше, где пахло соснами и влажной землёй. Сквозь щели простыни пробивался свет, отражённый от пруда, а тесное пространство усиливало каждый шорох. Он заранее скинул кеды и носки у входа, и босые ступни Дениса касались прохладной ткани. Полина влетела в шалаш, её щёки пылали, топ без лифчика обтягивал упругую грудь, а брюки сидели низко, открывая тонкую талию и пупок. Она бросила на него взгляд, полный дерзости, но её пальцы нервно дрожали, а растрёпанные локоны падали на плечи. — Ну, пловец, всё ещё хочешь играть? — сказала она звонко, но голос слегка дрожал. Внутри Полина чувствовала, как её обычная энергия борется с горячим, почти пугающим любопытством: «Я правда хочу увидеть его… всего». Денис ухмыльнулся, его тёмные брови приподнялись, но сердце ёкнуло. — А ты что, струсишь? — бросил он, вставая. Он стянул футболку, обнажив подтянутый торс с чётким прессом и загаром, кожа блестела от пота, а мышцы плеч напряглись. — Теперь твой ход. Полина замерла, её взгляд скользнул по его широким плечам, рельефным кубикам пресса, тонкой линии загара, уходящей к поясу спортивок. «Чёрт, он как из рекламы, но… такой настоящий», — подумала она, чувствуя тепло в груди. Её щёки порозовели, но она фыркнула, скрывая реакцию. — Ну, неплохо для бассейна, — сказала она с насмешкой, но её глаза выдали восхищение. — Только не думай, что я сдамся. Она тряхнула локонами, как перед танцем, и потянула топ через голову, обнажив грудь — небольшую, упругую, с розовыми сосками, которые затвердели на воздухе. Её осанка, выработанная танцами, делала её фигуру изящной, но дрожь в коленях выдавала волнение. Денис замер, его взгляд прилип к её груди, сердце заколотилось: «Она… красивее, чем я думал, такая… открытая». Он сглотнул, желание становилось жарче. — Эй, глаза подними! — бросила Полина, но её губы дрогнули в улыбке. Её пульс стучал, как биты в её любимом треке, и она подумала: «Он смотрит… и мне это нравится». — Твоя грудь… просто огонь, — вырвалось у Дениса, и он кашлянул, скрывая смущение. — Давай дальше, не тормози. Полина закатила глаза, её локоны качнулись. Она расстегнула брюки, стянула их, обнажив стройные, тренированные бёдра, и осталась в светлых трусиках. — Твой черёд, — сказала она, присев на одеяло, её грудь качнулась. Внутри она думала: «Он сейчас… разденется? Я правда этого хочу?» Денис скинул спортивки, оставшись в трусах. Его сильные ноги и подтянутые бёдра выделялись, член под тканью проступал. Он сел ближе, чувствуя, как уверенность тает, но мысль о Полине гнала вперёд. — Что, слабо? — спросил он, его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой. Полина хихикнула, её щёки пылали. — Слабо? Вообще не капли, — ответила она, вставая. Её колени дрожали, но азарт и желание увидеть его пересиливали страх. — Вместе, на три. — Раз… два… три, — сказал Денис, и они скинули трусы. Денис стоял, его член, пока мягкий, был аккуратно подбрит, с лёгкой щетиной у основания, выделяясь на фоне мускулистых бёдер. Кожа вокруг была гладкой, но не идеальной, с чуть неровными линиями, будто он торопился. Полина смотрела, её мысли закружились: «Он… такой открытый, член… не такой большой, как думала, с этой щетиной… как будто он старался для кого-то. Для меня?» Её взгляд задержался на его твёрдой коже, лёгком блеске пота, и жар в груди усилился. Полина стояла напротив, её грудь вздымалась, а киска, с мягкой, неровной полоской светлых волос, была открыта и слегка блестела от влажности. Её кожа, бледная, с россыпью веснушек на бёдрах, казалась уязвимой, но манящей. Денис смотрел, его мысли путались: «Её киска… такая нежная, маленькая, с этой полоской, как будто она хотела, но не до конца побрила. Чёрт, она… идеальная». Его член начал твердеть, вены проступили, делая его больше. Они замерли, разглядывая друг друга. — Ну… — начала Полина, её голос дрогнул. — Думала, твой член будет покруче, пловец, — Она хихикнула, но её глаза изучали его, замечая, как он твердеет. Денис рассмеялся, его скулы напряглись. — Покруче? Дай ему шанс, — сказал он, притворно обидевшись. Он смотрел на её киску, думая: «Эта полоска… как будто дразнит». Член начала вставать и твердеть. — А твоя… киска… выглядит… — он запнулся, — горячо. — Горячо? — Полина приподняла бровь, её голос стал тише. Её соски были твёрдыми, киска влажной, и она подумала: «Он… такой твёрдый теперь, выглядит… сильно. Почему мне так жарко?» — Хочешь ещё круче? — прошептала она, шагнув ближе, их ступни соприкоснулись, а тесный шалаш заставил её чувствовать его тепло. — Круче? — Денис сглотнул, его глаза поймали её взгляд. — Как именно? Полина замерла, её пальцы сжались в кулаки, она отвела взгляд, потом вернула. — Потрогать, — сказала она почти шёпотом, её голос дрожал. — Чтобы… ну, понять, — внутри она думала: «Я правда это сказала? Это же… Денис, мой друг». Денис сжал кулаки, его грудь напряглась. — Окей, — выдохнул он хрипло, отводя взгляд, будто собираясь с духом. — Только… аккуратно, ладно? Полина кивнула, её локоны качнулись. Она медленно протянула руку, замерла, её пальцы дрожали, потом коснулась его члена, ощущая твёрдость, тепло, лёгкую колкость щетины. Она сжала его, слегка потянула, её глаза расширились. — Чёрт, он… горячее, чем я думала, — прошептала она, её дыхание сбилось. — И… твёрдое, — она подумала: «Это он, мой Денис, и я… трогаю его. Это… слишком». Денис вздрогнул, его бёдра напряглись. — Полина… ты… — он выдохнул, его голос был хриплым. Он протянул руку, замер, его пальцы дрогнули, потом коснулись её груди, сжали, чувствуя твёрдый сосок. — Твоя грудь… такая… — он запнулся, — упругая. Его рука опустилась к её киске, коснулась мягкой, влажной кожи, ощущая неровную полоску волос. Он слегка потянул, и Полина ахнула, её колени дрогнули, но она прижалась ближе, её рука сжала его плечо. «Её киска… тёплая, мягкая, эта полоска… дразнит», — подумал он. — Это… слишком, Денис, — прошептала Полина, её глаза полуприкрыты. — Но… не останавливайся, — добавила она, её голос дрожал, выдавая возбуждение. — Тебе… правда нравится? — спросил он шёпотом, его пальцы замерли на её киске, глаза ловили её реакцию. — А тебе? — ответила она, её пальцы всё ещё гладили его член, чувствуя его пульсацию. — Не ври, пловец, вижу же, — лна улыбнулась, но её мысли кричали: «Я хочу быть ближе… но он мой друг». Они стояли так, исследуя друг друга, их движения были медленными, неловкими, но жадными. Полина чувствовала, как её киска становится горячее, а Денис думал: «Я хочу её, но… не хочу всё испортить». — Хватит… пока, — сказала Полина, отступая, её голос дрожал. Она наклонилась за трусиками, натягивая их, её грудь качнулась, а киска всё ещё блестела. Денис смотрел, его сердце билось: «Она моя подруга, но… я хочу большего». Он натянул трусы, его член всё ещё выпирал, потом спортивки. — Полина, мы… ещё не закончили, — сказал он, его голос был тёплым. Он задержал её запястье, его взгляд обещал больше. — Следующий раз… у тебя дома, когда не будет родителей. Полина посмотрела на него, её улыбка была дерзкой, но глаза мягкие. — У меня дома? — переспросила она, натягивая топ, её локоны спутались. — Не надейся, что я сразу дамся, пловец. Они закончили одеваться, их пальцы случайно соприкоснулись, поправляя одеяло, и оба улыбнулись, как раньше, когда смеялись над шутками. Но теперь в их взглядах было обещание — их чувства, теперь открытые, ждали ночи в комнате Полины, где всё могло пойти дальше.