Maison de la révolution. (Дом революции)

Зима, 1734 год. Эта история началась в феврале. Тогда Пенелопа ещё надеялась, что со смертью наследного принца всё наладится. Почему бы и нет? Исчезнет постоянный страх и ожидание расправы, утихнет щемящая боль в груди, затянутся гноящиеся раны. С первым лучом рассвета рассеются ночные кошмары, и в герцогстве наступит долгожданный покой. А через месяц сойдёт снег, лёд тронется, унося за собой все невзгоды; кровавые разводы на льду сгинут в толще воды. По весне в саду расцветут георгины, и воздух наполнится сладким цветочным ароматом, забьют мраморные фонтаны, засверкают на солнце херувимы, выписанные из столицы по приказу отца. У всех появятся новые заботы: подготовка летнего поместья к приезду семьи, организация бала в честь помолвки младшей дочери, сватовство восточного хана. Да и простому люду станет легче: пройдёт голодная пора, в полях заколосится рожь, зазвучат девичьи песни, воспевающие уход зимы и новые свершения императора. Забыв о невзгодах жестокой зимы, каменные набережные разбудит иностранный говор торговцев и шум праздничной толпы. Наступят ярмарочные дни, улицы заполнят юноши и девушки в льняных рубахах, весело смеющиеся и распивающие вино тёплыми вечерами. Народ забудет о прежней династии и возведёт новый пьедестал во славу рода Экхарт. Но это будет позже. Ведь несмотря на старания императора и главы духовенства (недавно возведённого в ранг, но уже успевшего сжечь около сотни рукописей и гобеленов с малейшим намёком на последних Регулосов), ничто не могло кануть в Лету столь скоро. Взглянув в окно, Пенелопа вздохнула: до весны оставался ещё целый месяц, который ей предстояло пережить. Хоть и был велик соблазн наложить на себя руки, статус не позволял. Где это видано, чтобы сестра метрополита совершала смертный грех? К слову, сам Рейнольд тоже не был образцом благочестия: едва вступив на пост, он сократил вечернюю службу вдвое и, по слухам, практиковал содомию. Так ли это было на самом деле, девушка не знала. Но она не раз заставала брата в компании бывшего принца в пустых коридорах вновь отстроенного дворца — и нередко в компрометирующих позах и ситуациях. То они, держась за руки, сидели в саду, то коротали часы в покоях друг друга, а иногда и вовсе засыпали в объятиях. Однако Пенелопе не было до них особого дела; её гораздо больше волновала собственная помолвка, нежели информация о том, кто согревает постель нового кардинала. К ней уже второй месяц приезжал Дельманский хан с предложением руки, сердца и трона — и она уже второй месяц ему отказывала. Но он был человеком упорным, и после шестьдесят первого отказа, наплевав на этикет, пошёл прямиком к её отцу. Тот же, несмотря на все протесты дочери, лишь уточнил размер приданого и дал добро. В конце концов, выгоду такого союза не увидел бы только слепой, а Юлиан Экхарт, несмотря на то, что годы его юности прошли ещё в прошлом столетии, славился отличным зрением даже в охотничьих кругах. Её жених, Иклис хан Дельман, был красив, обладал дерзким нравом, острым умом, актёрским талантом и невероятной харизмой, благодаря которой без труда влюблял в себя даже самых неприступных красавиц империи. Но ни звание гениального аналитика, ни военные достижения не смогли уберечь юного правителя от роковой ошибки. Великий завоеватель и стратег пал жертвой пурпурной змеи дома Экхарт — младшей дочери герцога, Пенелопы Изабеллы Экхарт.