The disagreement

      С мягкой улыбкой на лице королева Ада закрыла за собой дверь комнаты Шарлотты. Через пару минут она услышала, как дочь вновь включает музыку и начинает петь собственные тексты. Непомерная гордость за своё чадо наполнила Лилит. Мечтательно вздохнув, она представила, как однажды будет стоять вместе с Чарли на сцене. Демонесса хотела уже направиться в спальню, но заметила, что дверь в кабинет Люцифера была открыта. Сердце встрепенулось от одной мысли, что её супруг уже вернулся домой. Ускорив шаг, королева спустилась по широкой лестнице и вошла в кабинет короля. Люцифер стоял возле витражного, в виде арки в пол, окна и угрюмо смотрел через стекло куда-то вдаль. он выглядел подавленно, а лицо будто потеряло все эмоции и краски. Ореол мрачности окружал его, будто чёрная туча нависла только над ним одним, а глаза отсвечивали красным яростным пламенем. Но стоило ему заметить вошедшую жену, как мрак отступил, меняя тёмный лик на более светлый. Его губы дрогнули в печальной улыбке, а глаза устало взглянули на супругу.       — Лулу! Как я рада тебя видеть, любимый! — не останавливаясь ни на секунду, Лилит приблизилась к Падшему ангелу и обвила его шею руками. Мягко, но крепко обнимая его, демонесса прикрыла глаза, ощущая, как спокойствие заполняет её всю от одного присутствия мужа. — Чарли всё репетирует свою новую песню. Она была бы рада спеть её для тебя.       Вдруг Лилит отстранилась от Люцифера, хмуря брови. В воздухе будто чувствовалось напряжение. Будто комната пропиталась электричеством, которое больно покалывало на коже.       Люцифер устало дёрнул уголками губ, с огорчением смотря в глаза своей королевы. Казалось, что вселенская печаль окрасила его бледное лицо в серый, а некогда яркие глаза сейчас померкли от… разочарования? Атмосфера в комнате с каждым вздохом будто накалялась всё больше. Будто вот-вот сюда ударит ослепляющий столб молнии.       — Я предупреждал, Лили… — с тяжким вздохом твёрдо проговорил Падший, скользя негодующим взглядом по лицу Лилит. Он отстранился от неё, делая шаг назад, а после и вовсе зажмурил глаза, сжимая пальцами свою трость с набалдашником в виде красного яблока Эдема, и опустил голову. Его словно душили мысли, которые он отчаянно не хотел, но в то же время страстно желал озвучить. — Я предупреждал тебя, что не стоит так открыто подбивать жителей Ада на сопротивление Небесам! — повысив тон, выпалил он и сердито посмотрел на жену. Глаза Серы, её приказной тон и безэмоциональное выражение лица при подписании договора, что на миг вспыхнули в его памяти, рвали душу на части. Это ощущалось, как взрыв сверхновой звезды, что уничтожил бы его изнутри. — Но ты не слушала меня и продолжала настраивать грешников на восстание против Рая!       Всё больше хмурясь, Люцифер негодующе покачал головой и бросил пронзительный взгляд на злополучный пергамент. Он стремительно схватил его, смяв края пальцами, и потряс перед Лилит. Та стояла, молча слушая обвинения. Было видно, что она в замешательстве и не понимает, что произошло.       — У меня не было выбора! Они вызвали меня на встречу…., но я смог договорится! — он приблизился к супруге и обеспокоенно заскользил глазами по её лицу. Он прекрасно знал взрывной характер демонессы и надеялся, что ему как-нибудь удастся смягчить гнев Лилит от новости об ежегодном истреблении грешников. — Всего один день в году, Лили! Всего один день потерпеть — и всё! — виновато улыбаясь, он положил свои ладони на плечи Лилит, когда та вырвала из его пальцев пергамент, чтобы прочесть.       — Как ты мог так поступить со мной, Лу? —полушёпотом спросила Лилит, поднимая на него ошарашенный взгляд. На минуту ей стало дурно. У неё даже подкосились ноги, но она успела судорожно схватиться пальцами за плечо мужа. Всё ещё не веря в прочитанное, её глаза вновь пробежались по тексту. Дыхание участилось, а сердце начало будто вырываться из грудной клетки, создавая неприятный шум в голове. — Как ты мог так поступить со своим народом? — отчаянно прошептала она, делая шаг в сторону, но не отрывая взгляда от ангельского когда-то лица. Какое-то мгновение он выглядел как дитя, которое отчитывают за непослушание, но на фразе «свой народ» его взгляд моментально сменился с виноватого на брезгливо-пренебрежительный. Это вызвало ещё больший гнев демонессы. С незапамятных времён грешники были яблоком раздора в семье Морнингстар.       — Это не мой народ, и ты прекрасно это знаешь! — дерзко воскликнул Люцифер, приподнимая подбородок, и ударил тростью в пол. Он отвёл глаза в сторону и сделал вид, будто рассматривает свои коготки, надеясь, что разговор завершился и теперь можно обсудить что-то более приятное. Король Ада вовсе не любил ссоры в семье, поэтому всячески старался сгладить острые углы или вовсе уйти от подобных тем, переводя всё в шутку, что Лилит всегда смешило и забавляло. Честно говоря, он надеялся на такой исход и сейчас. Решение, что он принял в посольстве Рая несколько часов назад, далось нелегко. Но выбор был не велик. Точнее, его не было вовсе. Всё, что он смог — это договориться о полной неприкосновенности в отношении королевской семьи и некоторых её приближённых.       — Ты создал их! — напомнила Лилит, сверкая фиолетовыми глазами, и схватила пергамент. Грозно смотря на Люцифера, она сделала шаг к нему. — Ты и я создали этот мир вместе, а теперь что? Сам его губишь?! — повысив голос, выкрикнула королева, в порыве гнева разрывая и сжигая пергамент. Она понимала, что порвать бумагу это не значит разорвать контракт или сделку, но ей было плевать. Ей хотелось рвать и метать всё, что попадётся под руку. Она так старалась…столько времени, столько тысячелетий потратила на осуществление своей мечты… точнее на то, чтобы сдержать клятву, что дала себе в день Великого Падения с Небес. Клятву, что дала своему ангелу, что лежал окровавленный и без сил у неё на руках в День Изгнания. Это не месть. Нет. Она хотела вернуться домой. Хотела заслуженного Рая для себя, своего любимого и дочери.       — Всего один день! — взмолился Падший ангел, также повышая голос на тон и делая его глубже, твёрже. Его трость снова ударила об пол, призывая демонессу к смирению с решением, которое было окончательным. Да, он принял его сам, в одиночку, без неё. Но он ведь как-никак Король Ада, он — Отец Гордыни, и потому вправе решать подобные вопросы.       — Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет наш народ, Люц! — окончательно вышла из себя Лилит. На её голове тут же появились изящные рога, а глаза сверкнули опасным, даже угрожающим рубиновым блеском. В кабинете резко стало душно.       — Будешь! — взревел Люцифер и мгновенно принял свою демоническую форму: за спиной взметнулись роскошные пушистые крылья, на лбу выросли тонкие грациозные длинные рога, венцом который была золотая змея с яблочком посередине, а глаза пылали адским огнём. Дьявольский хвост с пикой на кончике раздражённо метался из стороны в сторону. — Ты не посмеешь выйти на улицы Пентаграмм-Сити в этот день, женщина! Я заключил сделку! — прорычал он сквозь острые зубы и сделал пару взмахов крыльями, нависая над королевой для убедительности. Именно в этой ситуации в этот момент он жаждал от жены только покорности, подчинения и полного согласия. И совсем не из-за пресловутой Гордыни.       Лилит застыла на месте. Она не могла припомнить, когда в последний раз видела своего Лулу в подобном облике. Она и забыла, что он может быть в гневе… таким. Забыла, насколько сильным и могущественным он становится при желании. На секунду демонесса почувствовала трепет и восхищение. Такие чувства были у неё ещё в Эдеме, когда она впервые увидела Люцифера: он сразу запал ей в душу своим Светом и безграничной фантазией. Он покорил её своим волшебством; магией, способной создать нечто удивительное прямо на глазах. А его доброта… она была беспредельна, как и восторг, с которым он смотрел на всё, что его окружало. «Такой солнечный и лучистый. Такой изумительный и странный одновременно…».       — У тебя не было права решать это в одиночку! — поникшим голосом промолвила Лилит, понимая, что сделанного не вернуть. Остаётся только думать, как жить в этих новых реалиях. Её пыл постепенно сошёл на нет, а на глаза начали наворачиваться слёзы, что маленькими прозрачными бусинками заскользили по длинным ресницам. — Не было права! Это и мой мир тоже! Ты …зачем ты так? — продолжала она вопрошать, обняв себя за плечи, будто от холода, и не поднимая на любимого ангела разочарованный взгляд.       — Да потому что я не хочу потерять тебя и Чарли, Лили! — смягчившись в голосе, ответил Люцифер, возвращаясь в привычный облик. Он никогда не мог выдержать слёз своей жены. Приблизившись к ней, он с нежностью вытер её щёки от солёных дорожек и нежно обхватил её подбородок пальцами. — Как ты не понимаешь? Я не выдержу, если с тобой или Шарлоттой что-то случится! Я этого не переживу! Ты и Чарли — это всё, что есть у меня в этом… аду! — с надрывом прошептал он и заключил её в крепкие объятия. — Я так сильно люблю вас…       — Пап!.. Мам!.. — вдруг раздался голос Шарлотты, что осторожно заглянула в дверь. Увидев расстроенных чем-то родителей, обнимающих друг друга, она не сразу решилась войти.       — О, а вот и моя малышка Чар-Чар! — воскликнул Люцифер, незаметно смахнув слезинки со своих щёк, и широко улыбнулся дочери, распахнув руки в стороны для объятий. — Беги ко мне, принцесса!       — Пап, я не такая уж и маленькая, — проворчала Чарли, но всё же, не задумываясь, бросилась в объятия родителей.       Люцифер поцеловал дочь в макушку и с искренней улыбкой посмотрел на Лилит. В этот момент он чувствовал, что всё по-прежнему, будто никакой ссоры и не было. Лилит же, нежно поглаживая дочь по голове, смотрела на Люцифера с неимоверной печалью и тоской.       Вот и всё. Шах и мат. Для королевы Преисподней мир раскололся на «до» и «после». Ей всё ещё было больно от такого решения Люцифера. Хоть она и понимала его мотивы, но совершенно не хотела мириться с условиями Рая. В этот момент, обнимая своих любимых, Лилит приняла самое тяжкое за всю свою жизнь решение. Да, это будет невыносимо больно для всех без исключения. Но сидеть сложа руки и даже не пытаться что-то исправить… Такое бездействие казалось Лилит не просто ошибкой, а настоящим преступлением.