Если доброта — оружие

— Лао Цзы! — Я! То поднимая, то опуская взгляд, Пэй Су озвучивал имена и фамилии солдат, намеренно растягивая, чем, к слову, давал времени среагировать. Пэй Мин же, стоя рядом, время от времени придирался к солдатам за недостаточную чёткость. — Мин И! — Я. Пэй Мин вмешался: — Ответ нечёткий, упырь ты болотный! Мин И, проглотив булочку, которую он уже как минут пятнадцать пережёвывал, пробубнил чуть громче: — Я! Пэй Су: — Ши Цинсюань! — Я!!! Пока проводили перекличку, звучали голоса и вскрики добровольцев. Се Лянь старался стоять ровно и не обращать внимания на то, как косо, исподтишка многие из них таранят его взглядом. Хотя, может, ему это просто казалось?... Ну, в психологии так всегда: кажется, что все смотрят на тебя, а в действительности им вообще нет до тебя дела. Но даже если и так, почему держатся так отстранённо? Едва Се Лянь сделает шаг — они отступят на два. Всё ведь из-за тех слов Ци Жуна?.. Он только сказал — и все уже восприняли данную заявочку клеймом позора? А вот и нет!.. Се Лянь знает... Знает, что всё это — вымысел, враки, бессмыслица, выдуманная небылица. Да, он много болел, медленно лечился, так как в его деревеньке не было наторелых лекарей. А ездить в столицу — кошелёк сотрёшь до дыр раньше, чем задохнёшься от астмы. Посему ещё в отрочестве Се Лянь заинтересовался медициной. Но вот курьёз: в деревне Сяньлэ не оказалось человека, способного дать более-менее подходящее наставление. Они либо увиливали от ответа, либо пропускали его слова мимо ушей, искусно переступая через эту тему. Причину Се Лянь не знал. Но догадывался, что они сами обладают не особо обширными познаниями и своим маркированием стараются уберечь статус знахаря. Который, между прочим, в деревне ценится не словами благодарности, а юанями. И не плохими такими юанями. Либо не желают тратить время на ребёнка из необеспеченной семьи, которая разве что заплатит несколькими монетами. Так какой в этом прок? Не лучше ли отказать, выставить Се Ляня за дверь и с улыбкой пожелать успехов в поиске, обещая, чтобы тот обращался в любое время? Ну так вот — получив так немало отказов, Се Лянь, свесив нос, вернулся домой. Дома он налил себе парного молока в металлическую кружку и неспешными глотками начал пить. В это же время вернулся Ци Жун. Уселся рядом на стул, сложил руки на груди и загадочно усмехнулся. Он уже был обо всём осведомлён. Тогда Се Лянь устало вздохнул и выглянул в прихожую, встречая глазами грязевые следы сандалий, тянущиеся от прихожей до самой кухни. — Ты опять не разулся. Ци Жун прищёлкнул языком, но отвечать не стал. Вместо этого, облокотившись локтями о стол, заявил: — Мой царственный братец, вставай на колени и целуй мне ноги! Се Лянь удручённо потёр глаза. — Я серьёзно! — взбеленился Ци Жун. Се Лянь: — Что на этот раз? Подрался с соседскими мальчишками? Поджёг сарай? Сбросил курицу в туалет? — … — Так и знал. Ци Жун скривил лицо в недовольстве: — Вообще-то я не поджигал сарай. — … — Я поджигал ферму. — … Се Лянь более яростно потёр лицо руками, будто готов был ударить Ци Жуна по голове, подхватить под мышку и броситься к хозяевам фермы с извинениями. Но Ци Жун вдруг высказал: — Помнишь Мэя?