Если доброта — оружие

Доктором оказалась молодая женщина. Так же, как и Пэй Су, она обладала не только тихим, но и мягким голосом. А, открывая рот, хоть и старалась звучать строже, но тёплые нотки всё же просеивались, будто мука через сито. Солдаты невольно расслабились и начали не спешно, но и не медленно стягивать форму. Однако Се Лянь, как и другие, имена которых он запомнил, остались бесстрастны и приступили быстро исполнять наказ. Женщина-лекарь действительно представлялась красавицей: утончённая и гармоничная. Белолицая и чернобровая. Нежная и хрупкая... Многие добровольцы невольно засмотрелись... Но это вовсе не повод её ни во что не ставить!.. Она, как-никак, врач, да и видно было, что имеет здесь какой-никакой статус. Се Лянь так, по крайней мере, считал. «Будь ты мужчиной или женщиной, а уважение заслуживают оба». «На равных. Не превышая кого-то, ни принижая». Таким вот принципам он придерживался. И, по правде говоря, жить ему стало проще. — Живо! Живо! — прикрикнул Пэй Мин солдатам. — Бестолочи! Пятнадцать секунд! Пятнадцать секунд! Кто вовремя не выполнит наказ, того постелю в казарме возле туалета! Солдаты тут же ускорились. С должной спешкой оголяясь, Се Лянь ненароком вспомнил о словах Ци Жуна: «Больной! Аж светится, сука!» Пальцы слегка дрогнули. Движения замедлились. Се Лянь не удержал взгляда на добровольцев. Все были заняты тем, что стаскивали с себя одежду. Тем не менее некоторые всё же поглядывали на него украдкой. Щёки вспыхнули. Глаза вперились в пол. Казалось бы, всего лишь взгляды... Но они пронзали насквозь. Обнажали. Срывали одежду. А затем и плоть, которая слой за слоем сдиралась под грубыми движениями. Скинув галифе и всё, что под ним, Се Лянь аккуратно сложил форму на скамейку и приступил разглаживать складки. Да так медленно, что казалось, будто он намеренно оттягивает момент. И так взаправду было. Нет, вовсе не потому, что он волнуется, просто!.. Хотя есть ли смысл крепить наветы в оправдание? Он действительно волновался! Глаза в смятении метались по ткани одежды, в поисках хоть какого-нибудь изъяна, лишь бы задержать время. И тут Се Лянь вспомнил, как в кузове грузовика китель на спине немного замарался. Губы дрогнули. В следующий миг он опустился на корточки. Волосы всполохнулись и мягко легли на плечи. Окружающие сейчас были заняты собой, а ограничение времени позволило им на время позабыть о Се Ляне. Ши Цинсюань, пытаясь вынуть ногу из трусов, прыгал на другой, стараясь не грохнуться. Мин И, что всё время где-то в углу увивался, — раздевался перед Ши Цинсюанем, прикрывая его своим достаточно внушительным телосложением. Ци Жун с Лао Цзы пристроились в центре зала, умудряясь раздеваться и передразнивать других. Однако всё исполняли приказ поспешно. Ну а кому, скажите на милость, захочется иметь койку возле туалета? Многие знают, что вонь там стоит страшная! А зацепить себе ладное местечко — та ещё задача! Пока другие раздевались, Се Лянь вынул китель с самого низа стопочки одежды, расправил и осмотрел. На спине формы отчётливо брезжило серое, грязное пятно. Наверное, из-за длиннющих волос оно оказалось скрыто за шелковистыми прядями. Новость хоть и хорошая, так как в противном случае Се Лянь бы получил хорошего леща от лейтенанта за небрежный внешний вид. И это, как известно, произведёт не самое лучшее впечатление. А стоит об этом узнать солдатам, наверняка его примутся окликать: «Больной чумичка!» — в прозвище и впрямь приятного мало. Больной, так ещё и чумичка... В душе Се Лянь скривился. Неудачи одна за другой тяжеленными камнями бухались ему в голову. Мало того что больно, так вдобавок раздражает! От этих беспокойных домыслов он взялся более яростно тереть одежду. Ох, знали бы боги, как руки чесались хорошенько потереть Ци Жуна с мылом и встряхнуть! Может, тогда его рот станет почище, а язык — не таким извилистым! — СТО-О-О-ОП! — ожидаемо заголосил Пэй Мин. — Время вышло!