Если доброта — оружие

— Рядовой Се, шагом марш на осмотр! Этого Се Лянь как раз и боялся. Понятное дело, что долго тянуть лямку он не смог бы в любом случае. Но на волосинку остановить время ему всё-таки удалось. Ещё под несколькими криками и далеко не пустыми угрозами постелить возле туалета он, стиснув зубы, снял верёвочку с бусиной. Припрятал под одеждой. Втянул воздух. Развернулся. Добровольцы, не скрывая осуждения, уставились на него. Ши Цинсюань проводил взглядом от макушки до пят. Мин И также смотрел, шевеля щеками, как тот самый хомячок. Лао Цзы едва не отшатнулся, сморщившись так, будто увидел разложившийся труп. Его голос звякнул холодной брезгливостью: — Гадость… Ты весь в язвах, как дырявое решето. Позорное зрелище. Се Лянь тут же прикрылся волосами. «Это не язвы… не язвы!..» «Не смотрите… не смотрите… не смотрите на меня!» «Нет! Не надо… Только не это! Это не язвы… Я не болен! Не болен…» Но тело Се Ляня и впрямь было усыпано мелкими язвочками. В особенности на ногах и… ниже пояса. Но Ци Жун, что интересно, отвернулся, будто не в силах смотреть на это зрелище. А может, и хихикал, прикрывая рот ладошкой. Сердце Се Ляня ухнуло в пятки. Мороз пробрал до костей. Нет, в помещении холодно не было. Но стыд… … стыд вытягивал из него все тёплые соки, оставляя лишь холодную, безвольную оболочку. Се Лянь сделал шаг. За шагом последовали смешки. За смешками — шёпотки. Пришлось опустить голову. Молча подойти к доктору. И закрыть глаза, лишь бы не видеть презрения на её лице. Послышался мягкий, но не лишённый превосходства голос: — Шанши Пэй, попрошу вас подождать снаружи. Очевидно, наказ адресовался Пэй Су. И тот, отдав честь, поспешил удалиться. Зазвучал недовольный голос Пэй Мина: — Хотел бы возразить, но вы здесь старшая, сударыня Юйши. Пусть ждёт. Судя по всему, Пэй Мину было не по нраву, что должен он подчиняться женщине. Но пришлось, так как она являлась напрямую его начальником, чжунвэй Юйши с медицинской припиской. Юйши Хуан кивнула, повернулась к Се Ляню и спросила: — Болели какими-то серьёзными заболеваниями? Не открывая глаз, тот кивнул. — Перечислите. Увлажнив губы, Се Лянь отозвался: —Грипп… стафилококк… фурункулёз… Хлоп! Юйши Хуан надела перчатки и ткнула пальцем в язвочку на животе. — Полагаю… это шрамы от фурункулёза? Се Лянь активно закивал головой, как погремушкой. Шрамы у него усыпали почти всё тело. Маленькие и большие. Тонкие и толстые. Стало понятно, что иммунитет далеко не ахти. Но тем не менее, это не язвы, а шрамы, которые по ошибке можно спутать. Юйши Хуан встала со стула и обошла его, время от времени приглядываясь. Но ни презрения, ни отвращения — ни в голове, ни на лице — не наблюдалось. Остановившись перед Се Лянем, она обратилась: — Откройте рот. Тот без замедления подчинился. Юйши Хуан быстро осмотрела ротовую полость и, кажется, осталась довольной. — Теперь зрение. Се Лянь открыл глаза и посмотрел туда, куда указала женщина — на табличку на стене с буквами и цифрами. — Скажите, что видите. Се Лянь: — Х, 6, У, А, Ч, 6, Э, 7, Н. — Хорошо. Переходим к слуху. Но и тут Се Лянь удостоился удовлетворённого кивка. Когда многоэтапная проверка завершилась, Юйши Хуан попросила медицинскую карточку. Се Лянь, порыскав в рюкзаке, без промедления передал её доктору. Ну а та — своему помощнику, фельдшеру. Фельдшерс широкими плечами и золотым кольцом в носу наспех проверил карточку и передал обратно Юйши Хуан, а та — Се Ляню. В итоге доктор, подписав некоторые бумаги, вынесла вердикт: — Се Лянь, по отчеству Сяньлэ, официально пригоден к службе и может приступать к обучению.

***