Если доброта — оружие

Хуже всего было то, что тонкий шнурок, на котором бусина висела, не просто впился в тело — его часть уходила прямо под кожу, увлекая за собой грязь и пот последних дней. А значит, если оставить всё как есть, к вечеру Се Лянь сгинет заживо. «Ткань. Мне нужна чистая ткань». В глаза бросился китель, но пришлось на месте отказаться — слишком заметно. Взглянув на ноги, он вспомнил про носки, но тут же отверг этот вариант — слишком грязно. Получается, самой чистой тканью остаётся… майка. — Пять минут! — взвизгнул Ши Цинсюань издалека. — Се-сюн, Мин-сюн, остаётся пять минут! Времени мало! Выхватив бритву из общего ящика, Се Лянь резанул по ткани, проделав небольшую дырочку. Затем — дело рук техники: потянул, и по талии пролегла строчка, оголяющая живот. Чуть смочив сукно и натерев его мыльным бруском, он приложил компресс к воспалённой шишочке. Скривился. Это, хоть и лёгкое, прикосновение ощутилось полноценным ударом молоточка по костяшкам пальцев. Онемение расползлось с груди по самые плечи. Кажется, заражение уже играло вовсю. Се Лянь опустил майку. Однако этот компресс на какое-то время спасёт от неминуемого. Едва успокоившись, он тут же напрягся, наконец осознав смысл слов Ши Цинсюаня. С перевязкой он справился самое большее за три минуты — значит, времени оставалось кот наплакал. Не вспоминая о таких занятиях, как душ и бритва, которые он благополучно пропустил, Се Лянь за минуту умылся и бегом забряцал босиком к скамейке. Добровольцы принялись одеваться. Се Лянь натягивал галифе, украдкой оглядывая толпу. Было на удивление тихо. — А где Фэн Синь и Му Цин? — спросил он шёпотом сам себя. На удивление, ответом ему послужил тихий голос: — Их отчитали и выгнали — теперь отбывают наказание снаружи. Ши Цинсюань. Повернув шею, Се Лянь спросил: — Как так вышло? Но они же недавно буквально были здесь. Ши Цинсюань пожал плечами. — Не соблюдали устав, потому их выволокли… голышом. Поступить так халатно не осмелился бы и самый закостенелый дурак! В голове всплыл образ Ци Жуна, которого с двух сторон, подхватив под мышки, тащили по коридорам медпункта. Се Лянь невольно поморщился. Морозь. На улице дубарь. А коль его в одежде холод обнимал, представить страшно, что он прочувствовал бы, будучи нагим! Кррр… — дверь в душевую отворилась. Вошёл Пэй Мин с хвостом из Пэй Су. Мыльный густой пар оказался безжалостно выставлен за дверь сквозняком. Солдаты, кто что успел одеть, выпрямились по струнке и громогласно поприветствовали: — Шаовэй Пэй, шанши Пэй! Се Лянь встал прямо. Вот теперь главное — не попасть впросак. Главное — не выдать своё состояние. Впереди ещё целый день. Впереди много испытаний. Вскройся всё сейчас — дорога на фронт ему закроется.