Безумие на двоих

      На мрачное здание аврората навалились тяжёлые сумерки. В это время обычно уже все авроры заканчивали свои дела и отправлялись отсыпаться домой, и в коридорах было, по обыкновению, уже пусто. Однако, в одном из кабинетов всё ещё горел свет, освещая множество листков изрядно исписанного пергамента. Гермиона, в раздумьях, прикусила кончик пера, вновь и вновь что-то черкая на свежих листах. Брови её были сосредоточенно нахмурены, а взгляд, казалось, блуждал не по кабинету, а был направлен куда-то в пустоту. Она явно мыслями находилась не здесь. Что-то не сходилось в этом деле и как ни старалась она не могла поймать ускользающую разгадку. Она явно что-то упускала. И её страшно раздражало это. Её годами тренированный мозг просто не мог выдать очередного гениального решения.       Вздохнув так тяжко, будто она из рода полтергейстов, она наконец сложила листы в кучу и погасила лампу. Кабинет сразу же погрузился в сумрак. Темнота никогда не пугала юную волшебницу поэтому она спокойно взяла сумку и мантию со спинки стула и пошла к двери.       После войны прошло уже чуть больше пяти лет, и они были вовсе не так просты, как многие могли подумать. Кое-как закончив Хогвартс, их компания поступила в магический университет. Гермиона, как и хотела, поступила на факультет колдомедицины и даже успешно его закончила, а парни поступили на авроров. «Как будто вам крови на войне не хватило,» - корила их Грейнджер, но даже она понимала, что теперь они просто не смогут жить обычной жизнью. Их слишком закалили школьные неприятности и война с Тёмным Лордом. Они просто не знали, как жить по-другому. Кажется, магглы называют это пост травматическим синдромом. Они же сами назвали это просто привычкой. Привычкой всегда рисковать жизнями. Гермиона просто пожимала плечами и сетовала, что они тоже втянули её в этот кавардак. Опять.       После того как она получила лицензию колдомедика и даже отработала месяц в больнице святого Мунго, она поняла – парни были правы. Они не смогут жить и работать, не подвергая свою жизнь риску. Ей было безумно скучно с пациентами. Дни тянулись за днями, утаскивая её в тусклый круговорот одинаковых скучных, однообразных дней. Скука подтолкнула её заинтересоваться криминальной психологией и психоанализом. И её жизнь снова заиграла красками. Она прошла курсы по криминальному профилированию в маггловской полицейской школе, подкрепив эти знания колдопсихологией, на которую так же ходила при магическом университете. Рон, как всегда, удивлялся тяге девушки к новым знаниям и шутил, что она никогда не сможет жить без учёбы, учебников и библиотечной пыли. Гермиона же просто от него отмахивалась, с жадностью получая новые знания. Вскоре она смогла поступить на службу в аврорат. Для неё даже специально создали должность: криминальный колдопрофайлер и выделили кабинет на одном этаже с боевиками.       После десяти успешных закрытых, благодаря ей, за месяц убийств все быстро поняли, что с Гермионой лучше считаться и подначки, и шуточки в её сторону быстро прекратились. А Гарри, самый молодой главный боевой аврор, первым делом на место убийства звал именно Грейнджер. Точнее уже два года как Уизли, но она даже себе боялась признаться, что ещё до конца не может привыкнуть к новой фамилии. Будто она ей не подходила, будто она была чужой для неё. А вот другая фамилия всегда всплывала рядом с её именем и казалась там весьма кстати…       Отогнав грустные мысли и воспоминания, она заперла кабинет и наложила защитные чары, привычка, выработанная ещё во времена обучения в Хогвартсе, она побрела по пустому тёмному коридору на выход.       Внезапно, чья-то рука схватила её за талию, а другая зажала рот. Она затрепыхалась, пытаясь выбраться, но сильные руки держали её крепко. Прижимая спиной к крепкой груди, неизвестный открыл первую попавшуюся дверь, оказавшуюся каморкой с штатными мётлами. Уже внутри, после наложения запирающих и заглушающих чар, руки отпустили девушку. Та резко развернулась и направила свою палочку в сторону нападавшего. Она рвано дышала и пыталась придумать пути к отступлению. Вот сколько раз Гарри и Рон говорили ей не задерживаться допоздна.       - Придумываешь как убить меня, Грейнджер? – о, этот насмешливый тон и этот чарующий бархатный голос она узнает всегда, - Так вперёд, убей меня наконец, - прошептал мужчина, резко встав теснее к ней и натыкаясь палочкой в район солнечного сплетения, там, где было сердце.       - Что… - её голос предательски дрогнул, - что ты тут делаешь? – спросила она, впрочем, не убирая палочку.       - Да вот, решил повидаться со старыми друзьями, с тобой в частности, Гремиона, - низким баритоном ответил мужчина и Гермиона почувствовала как подкашиваются коленки от звука этого прекрасного тембра.       - Я думала ты во Франции с родными, - она постаралась придать голосу бесстрастный тон, всё таки, отпуская палочку и пряча ту в кобуру на поясе. Глаза уже привыкли к темноте каморки, и она разглядела лицо нападавшего. Его бледность в купе со светлыми волосами придавала ему какой-то потусторонний вид.       - Я вернулся с неделю назад, - ответил он, так же внимательно разглядывая девушку, - вот узнал, что ты у нас теперь аврор, я думал ты хочешь стать колдомедиком, - в его голосе слышалась усмешка, выражение лица всё ещё оставалось для Гермионы загадкой, всё-таки кошачьих в её роду не было и в абсолютной темноте она не могла разлечить детали.       - Не смогла, - почти шёпот, - стало слишком… - она замялась.       - Скучно? – хмыкнул мужчина, - Я так понимаю, что «золотое трио» так и не смогло влиться в колею жизни обычных магов, – не вопрос, утверждение.       Она кивнула и поспешно поняв, что в темноте он вряд ли увидел, пробормотала что-то вроде: «да так и есть», и замолкла. Почему то, идея зажечь, хотя бы, люмос ей пришла в голову только сейчас, что она и сделала, тут же, с жадностью, разглядывая лицо стоящего перед ней мужчины, пытаясь ухватить взглядом каждую деталь, каждую складочку, появившихся от ухмылки. Глаза цвета расплавленной ртути, светлые, почти прозрачные, ресницы, прямой аристократический нос и губы. Такие прекрасные, чуть пухлые губы. Сглотнув, она вернула взгляд в глаза и поняла, что он точно так же разглядывает с жадностью её лицо.       - Если ты хотел со мной встретится, мог послать сову, не за чем устраивать цирк, Малфой - как она не старалась говорить ровно, голос всё таки дрогнул, когда она разглядела тот озорной блеск в глазах напротив.       - Ну так же не интересно, Гермиона, - он почти с нежностью проговорил её имя, а она задохнулась, так как сердце, что стучало словно ненормальное, пропустило удар и ещё и ещё… - тем более рядом с тобой постоянно кто-то вертится, то Поттер, то авроры, то этот… Уизли, - не скрывая пренебрежения произнёс он.       - Я теперь тоже, - кое-как взяв себя в руки, ответила она, - тоже… Уизли, - почти беззвучно прошептала Гермиона… Уизли и опустила голову, крепко зажмурив глаза.       - Что ж, - невесело хмыкнул Малфой, - поздравляю? – тон был сто процентов вопрошающим и он, взяв её за подбородок двумя пальцами, заставил поднять на него взгляд, пытаясь рассмотреть на дне карих омутов только ему понятный ответ.       - Нет, - таким же тихим шёпотом наконец ответила она, когда ком в горле позволил произнести хоть какой-то звук.       Они стояли друг на против друга. Достаточно близко, чтобы это считалось неприличным. Достаточно долго, чтобы рассмотреть такие родные и, одновременно с этим, такие чужие черты лица. И глаза… И глаза что были наполнены той самой тупой болью, надеждой и таким неописуемым счастьем, что бывает лишь при встрече с давно любимым человеком, которого не видел много лет. Она и не заметила, когда его рука переместилась на её затылок и большой палец мягко огладил шею, а другая рука уже по-хозяйски лежала на её талии. Их разделяли считанные миллиметры, но никто не спешил делать первый шаг. Она смотрела в его глаза и пыталась понять – что же ей теперь делать? Поцеловать его? Оттолкнуть его? Что же ей теперь делать. Мысли метались в голове заглушая друг друга. Однако, размышлять слишком долго ей не дали. С глухим: «Да к дементору всё», Драко резко притянул её на себя и впился в губы горячим поцелуем. Кусая и зализывая ранки. Целовал с таким напором, что у Гермионы не было другого выбора, кроме как ответить на эти жёсткие ласки. Позже, она даже самой себе, никогда не признается, что именно такой напор и жёсткость ей нравятся. Ей нравится, когда над ней доминируют и подчиняют своей воле. И никто, кроме чёртова Малфоя, не может ей дать таких эмоций. Ни в жизни, ни в сексе. Рон во всех планах просто блекнет на фоне блондина.       Доля секунды, и она уже чувствует спиной холодную стену. Палочка упала на пол, благо, что заклинание люмоса она закрепила, и она продолжала освещать происходящее в комнате безумие. А Малфой уже переключил своё внимание к нежной шее девушки. Влажными поцелуями и укусами он спускался ниже к вороту рубашки, а руки спускались к кромке юбки. Грейнджер не изменяла себе и на работу, как и в школу, ходила только в юбках. Сама же девушка уже изнывала от желания, тая в его умелых руках.       - Гермиона, - полустон, полурык и её затуманенный от желания взгляд встречается с такими же потемневшими глазами напротив, - Гермиона, как же я скучал по тебе, - снова властный и невероятно страстный поцелуй. Их чувства, их души, сердца и даже магия объединились сейчас. Лёгкий взмах палочки и одежда полетела куда-то на пол. И уже всё равно что всё испачкается или порвётся. И она уже стоит перед ним в неглиже, нисколько не стесняясь этого, не в первый раз в конце концов. А он… задохнувшись вздохом, он жадно рассматривал представшую перед ним картину. Затуманенный взгляд, красные щёки, алые и припухшие от поцелуев губы, прекрасная, изумительная, сводящая с ума нагота.       Не сдержав порыва, он припал наконец к такой манящей груди, вырывая глухой стон из уст девушки. Его возбуждение росло ещё сильнее с каждым вздохом с каждым стоном, с каждым движением его губ и её рук, что сейчас бессовестно исследовали его плечи, руки, шею и грудь до куда доставали. Её тело подавалось ему на встречу и мелко дрожало.       - Не могу больше, - хрипло выдавил он из себя и развернул податливое тело лицом к стене, ногой заставив раздвинуть ноги шире, и надавив рукой на поясницу заставляя прогнутся сильнее.       Входил он не пример медленее, не желая делать больно, но от ощущений тепла и разливающегося по всему телу наслаждения, что волнами накрывало его с головой, туман в голове становился всё плотнее и плотнее вытесняя другие мысли. Единственная мысль, которая огнём горела в этом мраке была лишь: «Хочу. Хочу полностью. Всю.» и больше он не сдерживался. Гермиона стонала в голос не боясь, что кто-то может услышать, цеплялась короткими ногтями за выступающие камни и желала только одного – чтобы это безумие не заканчивалось. Но неожиданно для девушки он вышел из неё и рывком повалил её на пол, на их скомканную одежду. Да грубо. Да на грани безумия, но сейчас им обоим было плевать. Они хотели получить максимум эмоций. Выжать максимум друг из друга и насладиться как в последний раз.       - Смотри в мои глаза, - рыкнул он, входя в неё снова, - если ты отведёшь взгляд я остановлюсь, - и угроза подействовала.       Хоть она и задыхалась от стонов, от этого властного и грубого голоса, но упорно продолжала смотреть невидящим взглядом в его лицо. На пике наслаждения, когда, наконец, эта натянутая струна оборвалась, она вцепилась в его спину ногтями, явно оставляя красные полосы и обхватила ногами за торс, не позволяя ему остановиться или выйти из неё. Он кончил вслед за ней. Внутрь. Хоть и не планировал, но бёдра девушки сжимали крепко.              - И что же теперь? – спустя несколько десятков минут, когда они уже отдышались и просто лежали обнимая друг друга, всё так же голыми, пробормотала Гермиона.       - А теперь… - небольшая пауза, - А теперь я снова уеду, а ты вернёшься к своему Уизли и будем делать вид, что ничего не произошло, - холодное отчуждение так и сквозило в его голосе, - Да и кстати, - он приподнял её лицо, - тебе нужно будет выпить противозачаточное зелье. Не хочу, чтобы у меня или тебя были проблемы.       И от его слов ей стало так тошно. До слёз обидно. Так обидно что она отбросила резким движением его руки и встала, отвернувшись к стене напротив, чтобы он не увидел этих эмоций.       - То есть ты, - сквозь зубы прошептала она, - как и раньше, приходишь когда захочешь, уходишь когда захочешь, бередишь мою душу, играешь с моими чувствами и оставляешь наедине с этой болью? – она даже не пыталась смягчить тон и выплёвывала слова с таким ядом, концентрации и количества которого хватило чтобы отравить весь Лондон.       - Ты же знаешь, - неожиданно глухо ответил ей мужчина, - я не имею права быть с тобой. Ты героиня – я пожиратель. Ты маглорождённая – я чистокровный. Ни магический мир не примет меня, ни мой отец никогда не примет тебя. Будь ты хоть сто раз героиней, хоть сто раз спасай мир, для него ты лишь… грязнокровка.       - Понятно, - она развернулась к нему, но только чтобы забрать одежду, - я то, дура, думала, что… Впрочем не так важно. Я тебя поняла, Малфой. Не беспокойся, - голос холодный и спокойный, словно не было той тирады, словно не было той бури эмоций внутри, словно потухшая свеча трещала последний раз, - проблем не будет.       И, уже полностью одетая, сотрудница аврората, колдопрофайлер, колдомедик и героиня магической Британии, в слезах покинула аврорат. Она знала, что он прав. Он знал, что они ещё увидятся и эта встреча снова закончится безумием. Она же понимала, что ей снова придётся собирать себя по кусочкам после этой встречи. Они оба понимали, что не могут на самом деле жить без друг друга. А ведь она даже замуж вышла ему на зло и думала, что так сможет его забыть… не получится. Не получится забыть того, кто так бесстыдно украл её сердце много лет назад. И кто так бессовестно сжёг её душу. Она будет любить его, даже не смотря ну ту боль что он ей причинил. А сейчас…       Сейчас ей вновь придётся пытаться забыть. Забыть этого мерзавца. И пробовать жить дальше. Жить с той болью. Работать и найти наконец убийцу. В последнем деле было слишком много не состыковок. Вот именно об этом она должна сейчас думать. А Малфой… Она обязательно забудет его. Она обязательно справится с этим. Он останется в прошлом. По крайнем мере она очень сильно надеется на это.