«Зависимость»

Ёжик бегал нервно бегал взглядом по комнате, в которой неожиданно для себя не так давно пробудился, и пытался зацепиться хоть за что-то, что помогло бы ему безболезненно выбраться. Таблетка, которую он ранее выпил, начинала действовать и нога перестала ныть с той силой, что была до этого. — Так.. Соберись и подумай.. Что же делать.. Как поступить?.. — Приложив руку к подбородку он поглядывал на дверь, вспоминая, что не так давно за ней скрылся сумасшедший черный еж, тем самым напоминая самому себе, что с ним пересекаться снова желания не было никакого. Дальше, он повернул голову в сторону единственного возможного варианта - окно. Оно было без замков и наверняка открывалось легким поднятием руки, но.. Оставил бы его похититель такой очевидный выход? Шедоу ведь не мог знать, что Соник пораниться в их вчерашней погоне, а Соник, не мог понять насколько у того был продуман план. Да, он унес его в самую глушь проклятого леса, обустроил лично для него комнату и самое противное - дал чистосердечное признание в своих чувствах, от которого Соника до сих пор потряхивало. Но синий, до сих пор не знал даже банально - своего расположения. Не знал, что дальше запланировал делать его «бывший друг» и самое главное, что будет с ним самим. Проверять не хотелось. Нет. Даже пытаться узнать. Единственное, что им сейчас движело - ярая обида на ежа и желание докопаться до истинной причины смерти своего друга. Тэйлз.. Стоило его имени проскочить в сознании, как он вспомнил себя, беззаботно засташего в арке, ведущей в его хижину. Как он спокойно заметил чужой чёрный силует и уже успел обрадоваться возвращению друга, но заметил лежащее тело у его ног. Растерзанное в клочья. Сердце лежало поодаль от всего тела, перестав биться и беспомощно истекая кровью. Такого же цвета глаза, обернувшись, посмотрели прямо на него. Соник встряхнул головой, пытаясь развеять дурные мысли, от которых к горлу подступала тошнота, а глаза наполнялись невероятной печалью. Он не плакал, не кричал, лишь хотел выяснить, почему один его друг, убил другого, но Шедоу ему явно не собирался давать ответы, поэтому он раздобудет их сам. Внутри ежа постелилась новая эмоция - чистая ярость. За несправедливость, за то, как поступили с его друзьями и им самим. Он уже более уверенно и дерзко глянул на оконную раму. Ему было плевать, ловушка это или нет. Было лишь одно желание - выбраться. Соник все ещё являлся самым быстрым существом на острове и даже Шедоу не мог в этом с ним сравниться, имея в запасе лишь трюк с телепортацией. Но от куда ему знать, куда синий направится? Соник прижался лбом к прохладному стеклу, тяжело дыша. В запертой комнате воздух казался густым и неподвижным, словно застывшим в ожидании неизбежного, а гнетущие чувство, что вот-вот и эта дверь вновь отвориться, давила на разум. Левая нога, туго перетянутая бинтами, пульсировала, не давая забыть о ране полученной в прошлой их схватке. Но страх и гнев гнали Соника вперёд, перекрывая остаточную боль. За окном раскинулся мрачный сосновый лес, чьи высокие стволы тянулись к небу, образуя непроницаемый свод, а противное серое небо лишь прибавляло чувства апатии и сдавленности. Где‑то там, за этой стеной зелени, его наверняка уже ищут. Наверняка его друзья уже общаривают все окрестности в его поисках, проходя и рядом с этим треклятым лесом. Нужно ли добраться до его границы. До его конца. Соник сжал кулаки. Нельзя медлить. Вздохнув, он с глухим звуком приподнял край окна, высовывая колючую макушку наружу. Холодный воздух хлынул в комнату, словно вдох свободы, вызывая приятные мурашки под шерсткой. Соник огляделся. Он находился не внизу, это был как минимум второй этаж, а здание в принципе было гораздо больше, чем он изначально предполагал. В любое другое время он бы не задумываясь спрыгнул вниз, приземлившись в морозный сугроб, но точно не сегодня. Он внимательно осматривал окружение вокруг себя, стараясь хоть немного, но контролировать ситуацию. Заметив растущее рядом с окном хлипкое деревце, он оттолкнулся ногами от подоконника прыгая прямо на одну из его веток. Но все, что могло пойти не так - пошло. Его больная нога слегка дернулась, от чего он подскользнулся на покрывшейся снегом раме, но даже успев ухватиться за одну из веток, он услышал предательский хруст. Та оказалась слишком тонкой, слишком не приспособленной для его веса и еж полетел вниз, приземляясь прямо в холодной и глубокий сугроб. Его шерстка встала дыбом, а зубы застучали от холода. Таблетка продолжала действовать, но она не отключала его собственную чувствительность к ненавистной холодной и даже замороженной воде. Поднявшись, он встряхнул иглы от снега, заматывая шарф покрепче на шее. И побежал. Лес встретил его шёпотом листьев и скрипом старых ветвей, а он проносился мимо них, не разбирая дороги и оставляя за собой одинокий голубой свет. Сосны стояли плотной стеной, их корни выпирали из земли, словно спящие змеи. Они выжидали. Ждали его ошибки. И дождались. Соник так быстро перебирал ногами, как только мог, без раздумья оглядываясь по сторонам и боясь заметить ядовитых насекомых. Один не предусмотрительный шаг и он споткнулся о корягу, едва не упав. Боль в ноге вспыхнула ярче, но он лишь стиснул зубы и рванул дальше. Его скорость заметно снизилась. Путь превращался в лабиринт. Деревья смыкались за спиной, отрезая дорогу назад. Он петлял между стволами, пытаясь сориентироваться, но всё казалось одинаковым: серые стволы, бурая хвоя, тени, пляшущие в полумраке. Но самое главное, его пугало то, что он до сих пор не встретил ни одного чудовища. Ветви были пусты, а сам лес был через чур молчалив. Все это напоминало затишье перед бурей. Дом, из которого и сбежал Соник, находился в самом центре этого леса, так сказал ему сам Шедоу. Синий понимал, что выбраться будет непросто, но не терял надежды найти выход, продолжая отгонять нарастающее гнетущие чувство опасности, которое словно дышало ему в спину. Тем временем. Деревянная дверь ведущая в комнату, с тихим надоедливым скрипом приоткрылась и внутрь шагнул чёрный ежик. Он держал в ладони небольшой белый чемоданчик первой помощи и задумчиво рассматривал пол. Шедоу пытался собрать свои мысли в голове, чтобы правильно начать этот диалог. — Соник, послушай.. Я понимаю, что для тебя это всё непривычно и на вряд ли нравится, но это ради твоего же блага.. Просто попытайся и ты меня понять.. Я же знаю, ты это умеешь..— Его губы дрогнули в легкой улыбке надежды, но сомкнулись в строгую линию, когда он поднял взгляд на комнату. Шедоу не сразу заметил прохладу, исходящую от окна, но теперь чувствовал её не только кожей, под густым слоем шерсти, но и чем то более глубоким. Внутри что-то сомкнулось и само нутро, которое так ярко горело в его груди, при присутствии рядом с синим ёжиком вновь охладело. Комната была пуста. Холодный зимний ветер развивал занавески, засыпая деревянную поверхность стола ребакими снежинками. Не тронут был и завтрак, который он с таким трепетом готовил, желая порадовать любимого. — Когда же ты уже научишься делать так, как говорят.. — Он злобно оскалился, сжав ладони в белых перчатках до хруста костяшек. Но тут же, по его мрачному лицу пробежалась темная волна спокойствия, разгладыающая напряженные морщинки. Губы Шедоу исказились в кривой насмешке. — Что ж, значит мне придется самому провести урок воспитания.. — Прозвучало угрожающе и с явной насмешкой, после чего комнату озарила зеленая вспышка. Продолжая двигаться змейкой, Соник пробегал среди темных тостых стволов, оставляя следы от ботинок на податливом снегу. Внезапно для него самого, из‑под корней столетних деревьев выпрыгнул огромный шипастый паук. Его чёрные, блестящие лапы царапали землю, а жвала щёлкали в предвкушении обливаясь фиолетовой ядовитой жидкостью. — Вот чёрт! — Соник резко вильнул в сторону, едва увернувшись от липких нитей паутины, протянувшейся между деревьями. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди, а позади раздавалось жуткое стрекотание чудовища, взывающего к своим собратьям. Не успел Соник перевести дух, как земля под ним затряслась и пошла трещинами, напоминая сильнейшее землетрясение и впереди, вылезая из расщелины возник гигантский муравей. Его мощные жвала раскрылись, глаза‑бусинки сверкнули. Соник сделал резкий кувырок, проскользнув под насекомым, и тут же рванул вперёд. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, но страх гнал его сквозь чащу. — Не дождетесь! Я не дам себя сожрать! — Злобно кричал ёжик, мониврируя между появляющимися толпами крупных насекомых, старающихся вцепится в него своими лапами. Он бежал, спотыкаясь о корни, врезаясь в низкие ветви и царапая кожу на бежевой мордочке, но не останавливаясь. Каждый шаг отдавался болью в ноге, но он упрямо продвигался вперёд. Лес словно насмехался над ним: тропинки расходились в разные стороны, деревья становились всё гуще, а тени - длиннее. Соник попытался забраться на невысокий холм, чтобы разглядеть хоть что‑то за стеной сосен, но скользнул на мокрой хвое и едва не скатился вниз. В панике он ухватился за ветку, подтянулся и снова бросился вперёд. Где‑то вдали мелькнул просвет - надежда вспыхнула в груди, но тут же угасла: это оказался лишь узкий прогал между деревьями, ведущий в ещё более густую чащу. Момент слабости, задумчивости и этим тут же воспользовались. Паук прыгнул с ветки - Соник пригнулся, и ядовитые когти лишь слегка задели его плечо, оставляя царапину, покрывающуюся кровавой россыпью капель. Муравей бросился наперерез - он подпрыгнул, трамплиновал с помощью окружающих деревьев перелетев через насекомое, но приземлившись, тут же споткнулся о корень. На этот раз падение было жёстким: он ударился коленом о землю, и боль в ноге стала почти невыносимой. С трудом поднявшись, Соник оглянулся. Лес вокруг казался живым, дышащим существом, которое медленно сжимало его в кольцо из собственных лап. Из тьмы зарослей на него смотрели десятки безжалостных черных глаз, отливающих голодным, белым блеском. Сил двигаться практически не было. Каждая клеточка тела ныла и дрожала от холода, а больная нога отказывалась сгибаться. Но Соник не сдался. Гордо выпрямившись, он прищурил взгляд и выставил два кулака вперед, прямо на двигающиеся заросли перед ним, отказываясь проигрывать. И вот, один из муравьёв раскрыл жвалы, скаля ядовитые клыки и прыгая на ежа с дикими рыком, подобно львиному. Соник сгруппировался готовясь принять удар, уши его напряженно прижались к макушке, а бандана прикрыла мордочку вплоть до чёрного носика. Но не успел еж соприкоснуться с ядовитым чудовищем, как неподалеку от него вспыхнула яркая зеленая вспышка, а по спине прошелся тяжёлый металлический удар, вынуждающий упасть его обратно в снег. Соник попытался подняться, но нога предательски подкосилась. Он вновь упал, ударившись о землю, и тут же напряг руки, желая привстать хотя бы на них. Но было поздно. Тень нависла над ним, а тяжелый металлический ботинок грубо прижал к земле. — Попался. — прозвучал низкий, ледяной голос Шедоу с тонкой, злой насмешкой. — И не надоело же тебе убегать.. Знаешь, одному может быть опасно в этой части леса.. Соник не слушал. Он попытался вырваться из чужого захвата, но хватка была железной. Страх, отчаяние, боль - всё смешалось в один клубок, сдавивший грудь. — Отпусти меня! Уж лучше быть здесь, нежели ещё хоть секунду оставаться с тобой! — Он рычал, грёб пальцами снег, царапая промёрзшую землю, но чужой ботик лишь сильнее впивался своим тяжелым металлом в нежною шёрстку, прямо между задних игл. Шедоу нахмурился, желая съязвить ежу в ответ, но тут, услышал резкий писк, направленный в его сторону и поднял голову. На него, раскрыв клешни и облизнув жвала, прыгнул мохнатый черный паук, опасно поблескивая своими черными глазками. Вариант отбить такого крупного даже не рассматривался в его голове, ведь тот был явно в три, а то и в четыре раза больше чёрного ёжика. Он хотел увернуться, телепортироваться на безопасное расстояние, но ощутил шевеление под своим ботинком. Соник. Он не сможет уйти, иначе паук попадёт нему. — Чёрт.. — Только и успел выругаться Шедоу, прежде чем защитно выставить согнутую руку вперёд и ощутить резкую боль в мышцах. Паук безжалостно впился в мягкие ткани, вприскивая своего яда настолько много, что тот стекал с его руки, опадая зелеными каплями на снег. Соник не понимал, что происходит. Он был не в силах даже достаточно поднять голову, чтобы оглядеться. Но явно услышал отчетливое шипение черного, смешанное с утробным рычанием. Чуть повернувшись, он увидел рядом с собой четыре пары черных, здоровенных лап, утопающих в снегу и прижал уши к макушке от страха. Но и эта пауза не продлилась долго. Шедоу вырвал свою руку из чужих жвал, его глаза подсветились алым, злыб светом и без секунды промедления, его собственный кулак насквозь пробил покрытую панцирем черной голову, заставляя членистоногое вздрогнуть всем телом и обессиленно подогнуть лапы. Его тело с невероятной силой было отброшено в сторону, а с белой перчатки Шедоу начала стекать фиолетова-розовая жидкость - кровь того самого паука. Соник вздрогнул вместе с тем чудовищем, услышав противный, режущий слух хруст костей. Огромная тень над ним, отлетела куда то в сторону и он захотел наконец встать с замерзшей земли, но металлический ботинок и в этот раз этого не позвил. Он обманчиво поднялся, давая легким вздохнуть, но с той же невероятной силой надавил на синий затылок, подгибая иглы и зарывая голову Соника в снег. Шедоу вдавил её без тени жалости или приторного сочувствия, настолько больно, что у синего в момент закружилась голова от такого удара, а в глазах как будто проскочили искры, и словно даже не обратив на это внимания, сделал шаг дальше, направляясь к толпе чудовищ, стоявших перед ними и шевелящих антенами. Его иглы заискрились, а кулаки сжались до треска ткани перчаток. Послышался звенящий звук телепортации, разрывающий тишину леса, а земля пошла россыпью дрожи от перебеганий лап насекомых. Соник медленно поднял взгляд - тяжёлый, затуманенный, словно затянутый пеленой изморози. Ресницы слиплись от растаявшего снега, который тут же замерзал снова, сковывая веки ледяными ниточками. Он проморгался, смахнув с лица колючие снежинки, и всмотрелся вперёд сквозь метель, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. В нескольких шагах от него, в вихре белых хлопьев, бушевал Шедоу. Его чёрная шерсть местами покрылась инеем, а дыхание вырывалось клубами пара, но он, казалось, не замечал холода. Движения ежа были резкими, почти судорожными - без привычной расчётливой точности, лишь с диким, необузданным ожесточением. Шедоу голыми руками разрывал огромных пауков и муравьёв, что ползли к нему со всех сторон. Хруст хитина раздавался сквозь вой ветра - он ломал их панцири, разрывал на части, отбрасывал в сторону без малейшей жалости, даже не обращая внимания, как его собственная шерсть пачкалась, слепалась, скатывалась от чужой крови. Каждый рывок его рук был полон неконтролируемой ярости, будто внутри него что‑то сломалось. Соник застыл, сердце забилось чаще то ли от непонятного страха за чудовищ, то ли за самого себя. — "Что с тобой, Шедоу?" — пронеслось в голове. — "Это же не ты…" — Он сжал кулаки так, что когти впились в ладони, но не ощутил боли. В груди клокотали противоречивые эмоции: ужас от вида этой слепой ярости, тревога за состояние Шедоу и жгучее желание броситься к нему, чтобы остановить, смешанное с трахом самому попасть под удар. И именно сейчас он понял тот момент, когда один из пауков навис над ним. Он сумел вцепиться в руку Шедоу. Клыки вонзились в кожу, впрыснули яд - и тех пор в поведении чёрного ежа что-то неуловимо изменилось. Теперь его глаза, обычно холодные и сосредоточенные, горели лихорадочным огнём, переливаясь не алым, знакомым светом, а фиолетовым и едким. Лицо искажала гримаса, в которой смешались боль, гнев и какая‑то первобытная ярость. — "О нет.. Яд.. Он действует на него.. Только не снова.. " — Понял Соник, и внутри всё похолодело, ладони нагрыла дрожь. — "Нужно что‑то делать, пока не стало слишком поздно." Он приподнялся, выпрямляя руки, но голова продолжала гудеть, а боль в ноге невыносимым тиканьем сводить мышцы. Пальцы дрожали, но не от холода - от напряжения, от отчаянной решимости смешанной со страхом. В голове проносились варианты: попытаться заговорить, отвлечь, атаковать оставшихся тварей.. Сбежать. Последняя мысль окатила разум холодной, отрезвляющей волной. Действительно, нужно бежать! Пока он занят другими, пока его внимание не переключилось на Соника. Метель кружила вокруг, деревья скрипели под тяжестью снега, а Шедоу всё продолжал сражаться — не как стратег, просчитывающий шаги, а как зверь, потерявший самоконтроль в зимней глуши. Соник глубоко вдохнул, наполняя лёгкие морозным воздухом и начал осторожно отползать назад, желая скрыться с поляны, а там - и с глаз чёрного. Его тело в край промерзло, что он даже не чувствовал того, как сгибает собственные ноги, но желание жить и внутренний, животный страх, делали свое дело, вынуждая двигаться. Но резко, мимо него пролетела отломанная часть муравьиного туловища, заставляя вздрогнуть и поднять взгляд к ежу. Он закончил. Абсолютно со всеми. Вокруг него валялись горы едва подрагивающих насекомовидных трупов, а весь снег заливался ядовитым, зелёным цветом чужой крови и органов. Шедоу тяжело дышал. От его тела исходила безумная испарина, так выделяющаяся на фоне морозного леса. Он словно застыл на месте, казалось бы, обнумывая что-то, но неожиданно, повернул голову, посмотрев на Соника через плечо. Синий вздрогнул, этот взгляд нельзя было назвать сознательным. Его черные зрачки были расширены на столько, что радужек практически не было видно, но и те, не имели ничего общего с его родным цветом, покрывшись тонкой, фиолетовой оболочкой, под которой сверкала бушующая энергия. Соник застыл. Что делать? Как поступить? Бежать, когда он так вплотную смотрит на него? Или атаковать, без шанса на победу в его состоянии? Пока ежик панически перебирал варианты в голове, чёрный уже направился в его сторону, при поступи похрустывая остатками чудовищ, разбросанных по снегу. И тут Соник понял - не сделай он ничего, то станет тем же, что осталось от муравьёв с пауками. Сил и так не оставалось, но он собрал последние их крупицы, скрутившись в колючий шар и подсветив голубым светом иголки. Шедоу был совсем близко, когда Соник атаковал его спин дешем, попытаясь выбыть из него ту дурь, что внушил ему ад. Но отрава в крови была явно сильнее. Шедоу быстро среагировал на попытку нападения, с алой вспышкой ударив по пушистому шару кулаком. Соник отлетел из-за удара назад, прокотившись несколько метров по колючему снегу и развился спиной, потерявшись в пространстве. Его оглушило, но этого было достаточно, чтобы Шедоу успел настигнуть его и грубо схватив за иглы на макушке, поташить за собой по снегу. Соник перехватил его руку своими, пытаясь вырваться, испытывая страх и боль от натянутых игл. — Кхс!.. Шедоу! Отпусти!.. — Он бился ногами о мягкие сугробы, оставляя за собой небольшую алую полосу от раненой ноги и царапал крепко сжимающую его руку, но тот как будто не реагировал. Неожиданно, оба ежа растворились в зеленой вспышке. Соник почувствовал резкое головокружение, на мгновение потеряв связь с реальностью, прежде чем оказаться в той же самой комнате, в которой он просыпался до своего побега. Его тело, подобно тряпичной кукле было грубо брошено на кровать, а черный еж навис сверху, впиваясь клыками в нежную кожу шеи, так глубоко, что ощущался металлический привкус на языке. Соник пискнул от резкой боли в области шеи и выставил ладони в чужую грудь, стараясь оттолкнуть. — Нет!.. Перестань!.. — Синее тельце старалось вылезти из под явно обезумевшего ежа, извиваясь телом и дергая ногами. Эти действия явно злили и раздражали черного, от чего грубо прижал одну из его ног коленом, вжав в матрас. Но Соник не останавливался в попытках защититься, от чего Шедоу выпрямился, на мгновение подарив чувство облегчения, в ту же секунду сменившееся болью. Кровавый, фиолетовой, густой жидкостью кулак, пришелся точно по боку синего, выбивая из того воздух и заставляя выгнуть спину, наклонившись вперёд с в попытке прижать, защитить болезненное место удара, как тут же, по персиковой мордочке пришелся ещё один удар, от которого Соник упал обратно на подушку. Из маленького черного носика скатилась капля крови, точно такая же, что прокатилась с его губ. На голову Соника обрушилась тысяча искр, а голова на секунду словно отключилась. Он сплюнул слюну, смешанную с собственной кровью на белоснежную наволочку боясь повернуть голову в сторону Шедоу. Но ему и не пришлось стараться. Черный еж после серии своих ударов, крепко схватил чужой подбородок, сжимая чуть ли не хруста костей и поднял синюю игольчатую голову на себя, с безумством заглядывая в глаза. — Заткнись, ёж. Ты мой, а значит я буду делать с тобой всё что захочу. — Он не моргал, лишь с явной злобой смотрел в испуганные изумрудные глаза. — Захочу прикончить - проткну каждый твой орган стальной балкой и буду наблюдать за тем, как ты истекаешь кровью не в силах шелохнулся. Захочу обездвижить - переломаю каждую косточку в твоем теле, чтобы ты больше никуда от меня не ушел. — Он с утробным рычанием нагнулся к прижатому к макушке ушку, выдыхая в него весь свой воздух, выходивший вместе с явным напряжением. — А захочу показать любовь - трахну так, что ты даже подумать не сможешь ни о ком другом.. И за свои слова, поверь мне, я отвечу. — Каждое слово сказанное Шедоу заставляло сердце Соника пропускать удар, сжимаясь среди стенок рёбер. Он не то что верил ежу, он знал, что тот так бы и поступил. Ему ничего не мешало убить его, избить до полусмерти или оставить там, в лесу. Заставить его мучиться или умолять о смерти. Он всегда знал об этой стороне Шедоу, но столкнувшись с ней сейчас, по истенне осознал на сколько тот был жесток и безжалостен. Тот яд, что лился сейчас по его венам, заставлял открыто показывать эту его сторону, без маски, без сдерживания. И это пугало. Сонику было страшно, что подтверждалась и сильной дрожью во всем теле. Он хотел сказать хоть что-то, хотел попробовать образумить, но при одном лишь взгляде в фиолетовые и такие чужие глаза, его рот открывался в немом судорожном молчании. Он не мог подобрать нужных слов, не знал, как одной фразой исправить то, что сделал яд в его крови, что сделал он сам. Шедоу грубо бросил его обратно, услышав в ответ здавленый выдох и сорвал его любимую бандану с шеи, скручивая в подобие веревки. Ткань грубо проникла в приоткрый рот Соника, оголяя его клыки и углубляясь до горла, сдавливая дыхание. Шедоу перевязал её на затылке, в тяжелый, дёрганый узел. Соник хотел схватиться за бандану, освободив себе рот от инородного предмета, мешавшему ему дышать, но его руки перехватили и скрепили вместе, знакомым ему золотым кольцом. В это кольцо было продето второе и закреплённо у изголовья кровати. Шедоу навис сверху довольствуясь плодом своих стараний. Синиц ёжик лежал перед ним совершенно беспомощный, с испачканной в фиолетовой крови шерстью и собственной, алой, на лице. Все его тело лихорадочно дрожало, а уши прижимались к макушке. Видно было, как то устал, как сил не оставалось даже на то, чтобы досточно дергать руками, пытаясь вырвать те из кольца, но даже так, он пытался сбросить с себя ежа. Шедоу хищно облизнулся. Станув окровавленные перчатки, он пушистыми ладонями грубо прошелся по чужой талии, сжимая и оставляя на той царапины от когтей. Его руки огладили мягкие ягодицы и перешли на бёдра, резко те приподнимая, подстраивая под себя. Соник скатился вниз. Его руки выпрямились, а изумрудным глазам открылся вид на действия черного, вызывающие неподдельный ужас. Он пытался вытащить ноги из его хвата, но чужие когти лишь сильнее впивались в них, непозволяя шелохнуться, вызывая болезненное шипение. Но то, что Соник ощутил вслед за этим заставило его глаза округлиться, а шёрстку на теле встать дыбом. Прямо его бедра коснулось что-то теплое, длинное и отдавающее пулс. Не в силах сказать что-то, Соник замычал, словно раненый и загнанный в угол зверь. Его пронзил неподдельный ужас. Ему так хотелось чтобы это все оказалось лишь глупой и затянувшийся шуткой, кошмаром смешанным с явью, но то, что произошло дальше, напомнило о том, что он находился в жестокой реальности. Шедоу, ни на секунду не задумавшись о правильности, даже о банальной нежности и действуя лишь оголенными инстинктами - одним резким толчком вошел в Соника, с остервенением растягивая кружок мышц под его хвостом. Синий прогнулся в спине, а с его губ сорвался выкрик приглушённый тканью банданы. Боль. Стальная, тянущаяся, заставляющая дрожать и покрываться кожу мелкой крошкой колючих мурашек. Она поглотила Соника с головой, от чего по избитой щеке скатилась горькая, теплая слеза боли и обиды. Обиды за то, что он однажды доверился этому ежу, пойдя наперекор всем и ошибся, сильно ошибся. От нарастающей под хвостом боли, Соник даже боялся шевелиться. Он скулил, скалил клыки, дергал руками - делал всё, чтобы хоть немного отвлечься от этого ужасного чувства. Но его палач не был того же мнения. Шедоу лишь сдавленно прорычал от того, что не смог полностью оказаться в нем и не взирая на явную боль ежа, двинулся дальше, на этот раз, проникая полностью, тем же, жестоким толчком. Горло Соника сорвалось на очередной крик, настолько болезненный, что он сразу же ощутил, как воздух прорезал его легкие, а тонкое наложение хрипоты окутало гортань. Под его хвостом почувствовалась влага, но это было обманчивое обещание наслаждения состоящее из чужого предэякулята и собственной крови, сочившейся из разодранных тканей. В этот раз, Соник смог найти, что сказать, начиная умолять ежа прекратить, пытаясь показать - ему больно, но каждая сказанная фраза превращалась в жалкое, смазанное мычание, перекрываемое предательской тканью во рту. — "Нет! Прошу! ХВАТИТ!" — Кричал его собственный разум, не в силах найти выход словам через рот. Но Шедоу не слушал. Ёж его не слышал, будучи погруженным в собственное «я», распадающиеся на приятные ощущения в теле собрата. Кровь синего, работала лучше любой смазки для Шедоу и от того, не давая и шанса на привыкание, он поджал синее тельце под себя, начиная безудержно вбивать того в матрас. Всхлипы, крики и мычания заполонили комнату, так сильно, старавшуюся казаться ранее уютной, но ставшую местом венесения приговора. Шедоу даже не пытался сдерживаться, оставляя на чужих бедрах болезненные синяки от сильного удержания, а на пушистой, персиковой груди глубокие укусы. Он наслаждался каждой секундой происходящего, а беспомощные метания синего лишь подогревали кровь в его крови, вынуждая действовать активнее. Ежа не интересовало, что чувствует его любимый, ему было не того, ведь разум кричал о том, что нужно заполнить Соника, сделать своим, не дать и шанса другим или ему самому помешать. Чёрные ладони двигались дальше, вытягивая чужие ноги к потолку и смыкаюясь на икрах. Одна из них провела про новоиспечённой ране, сжимаясь на ней и напоминая Сонику о её существовании, и неожиданно глубоко вонзилась, проникая сквозь слой бинта прямо к разобранным тканям. Синий пытался отвлечься, пытался сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать ту сильнейшую боль пробирающуюся под самые ребра и поглощающую весь низ живота. Его голос давно сорвало и с губ продолжали слетать лишь хрипы, но и они смогли разбавиться новым, горданным стоном, когда в рану на его ноге проникли чужие когти. Он прогнулся в спине, чувствуя сильнейшее напряжение в пояснице и режущую боль во всей нижней части тела, которая перетикала от его ноги, к животу, при каждом сокращении чужих мышц тела и резких движениях. И только в этот момент, его разум накрылся щелчком. Картинка перед глазами размылилась, но не от слез, конца которым он не видел, а от истощения организма. Его глаза сами собой начали закрываться, не в силах больше поддерживать его зрительный контакт с этим миром, а все ощущения перешли на второй план, скрывались под всепоглощающающей усталостью. Он уже не чувствовал той острой боли, возникающей от каждого толчка Шедоу, не чувствовал его руки, ещё сильнее раздирающей его ногу до кости. Тело перестало отзываться на ломку в кистях, до крови обшарпанных об чужие браслеты, боль в спине и суставах, а так же оставленных синяках от ударов, наверняка перенёсших в гематомы позже. Но это будет потом, а сейчас Соник хватался за, возможно, единствую возможность сбежать от этой реальности туда, где он больше ничего не почувствует, где сможет наконец облегченно вздохнуть. Шедоу по видимому заметил, как ёж стал тише. Его фиолетовые радужки блеснули диким, необузданным светом и вторая рука тут же переместилась на шею синего. Та и так была в край истеразана, начиная синеть от оставленных укусов, но Шедоу схватившись за неё, лишь крепче сжал, заставляя Соника начинать задыхаться. Это ненадолго вернуло его в реальность, позволяя черному сделать ещё несколько резких толчков, с удовлетворенным рыком изливаясь под чужой хвост. Шедоу ослабил хватку на шее, ненадолго расслабившись и лёг головой на чужую грудь, довольно слизивая с той кровавые капельки от собственных укусов, смешавшиеся с солёным потом. Он явно не намеревался останавливать, но этой короткой паузой воспользовался сам Соник, точнее его разум. Резко вдохнув ртом воздуха, которого последние мгновения так не хватало, он отключил ёжика, подобно перегруженной системе электропередач. Синее тельце измученно обмягло, а изумрудные глаза окончательно и безвозвратно закатились. Наступила благословенная пустота, за которой можно было спрятаться, которая могла защитить от боли, и лишь в её отдаленной части, словно ускользающей картиной прозвучала фраза: "Ты мой.." - не обещающая ничего хорошего, что сейчас не особо и волновало Соника, ведь он наконец смог покинуть то место, под облегченный вздох собственной души.