С тобой

Дождь застилал окна их квартиры в Монте-Карло, превращая огни ночного города в размытые акварельные пятна. В гостиной пахло горячим шоколадом и чем-то уютно-печеным. Оскар, закутавшись в мягкий плед, устроился на диване с книгой. Он наслаждался этой редкой тишиной — между гонками, перелетами и бесконечной суетой паддока. Тишина была роскошью, которую он ценил больше всего. Из кухни донеслись настойчивые звуки взбивания и довольное хихиканье. Оскар улыбнулся, не отрываясь от страницы. Ландо что-то затеял. Через некоторое время на пороге гостиной возник сам виновник нарушения спокойного вечера. В руках он держал поднос, на котором красовались две огромные кружки с кофе с зефиром и… подозрительно неровные, но от этого не менее аппетитно пахнущие, кексы. — Вуаля! — провозгласил Ландо, с торжествующим видом устанавливая поднос на журнальный столик. — Шеф-повар Норрис представляет свой кулинарный шедевр — шоколадные кексы «Формула-1»! Специальная рецептура — много шоколада и скорость приготовления! Оскар отложил книгу и с притворной серьезностью осмотрел выпечку. — А что делает их «Формулой-1»? Тот факт, что они сгорели на старте? — он указал на слегка подгоревшие краешки. Ландо фыркнул и плюхнулся на диван рядом, отобрав у Оскара половину пледа. — Нет! То, что они самые быстрые кексы в мире. И самые вкусные. Попробуй! Оскар взял один из кексов и осторожно откусил. Внутри он оказался мягким, насыщенным и очень шоколадным. Гораздо лучше, чем можно было предположить по его внешнему виду. — Ну что? — Ландо смотрел на него с ожиданием, как щенок, принесший мячик. — Признаю, вкусно, — уступил Оскар, делая еще один глоток. — Ты меня удивляешь. Ландо сиял. — Я знал! Говорил же. Я многогранная личность. Могу и на машине быстрой ездить, и кексы печь, — он взял свою кружку и устроился поудобнее, прижавшись плечом к Оскару. Дождь продолжал стучать по стеклу. Они сидели в тишине, попивая горячий шоколад и доедая кексы. Ландо запустил на телевизоре запись прошлой гонки, но звук был убавлен почти до нуля. Он что-то бормотал себе под нос, комментируя обгоны, тыкал пальцем в экран и спрашивал с решением порядка пит-стопов. Оскар уже не читал. Он просто смотрел на Ландо. На его оживленное лицо, на светящиеся глаза, на то, как он жестикулирует, рассказывая о каком-то маневре, которого даже не было видно на экране. В такие моменты Ландо был самым настоящим — увлеченным, страстным и бесконечно милым. — Что? — наконец спохватился Ландо, поймав его взгляд. — Ничего, — мягко ответил Оскар. — Просто смотрю на тебя. Ландо улыбнулся, но на этот раз смущенно. Он вытащил пульт и выключил телевизор. Тишина снова заполнила комнату, но теперь она была другой — теплой, живой, наполненной их присутствием. — Знаешь, а ведь это здорово, — тихо сказал Ландо, глядя на свои носки. — Просто сидеть вот так. Никуда не торопиться. С тобой. Оскар почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он был человеком немногословным, и Ландо всегда был тем, кто говорил за обоих. Но иногда и ему хотелось сказать что-то важное. Он протянул руку и нашел руку Ландо под пледом, сплетя их пальцы. — Мне тоже, — просто сказал он. Ландо повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки. — Ого! Оскар Пиастри признается в чувствах! Это исторический момент! Надо записать! Оскар закатил глаза, но не отпустил его руку. — Заткнись, Норрис. — Заставлять меня замолчать — жестоко, — Ландо притворно всхлипнул и прижался к его плечу. — Но ладно. Только потому, что это ты. Оскар усмехнулся и опустил голову, касаясь губами его волос. Они так и сидели, слушая, как дождь за окном стихает, превращаясь в убаюкивающую морось. Никаких гонок, никаких камер, никакого паддока. Только они, плед и остатки шоколадных кексов. И для Оскара это было идеальным финишем. Лучше, чем любая победа на трассе.