Величие, ночь, изотерика!

Где-то, среди лесов и гор, рек и пустынь, находилась волшебная страна Эквестрия, которую, по большей части, населяли пони: пегасы, единороги и земные пони, живущие под предводительством мудрой принцессы Селестии. Среди множества городов и деревень, на жарком юге, находилось обширное, элегантное двухэтажное поместье, стены которого были обвиты длинными виноградными лозами, с яркими фиолетовыми ягодами. Именно в таком прекрасном месте, в конце тяжелого дня, на обширной открытой террасе отдыхало трое пони, расслабляясь после насыщенного дня.    Первым из них был Ан, жеребец единорог с ярко фиолетовой шерстью и розовой гривой, странная смесь цветов постоянно заставляла других путать его с кобылой. Он был пони множества, крайне несвязных и противоречивых качеств и увлечений, по образованию – электроэнергетик, мастер генерации, передачи и обработки электроэнергии, но его основным видом деятельности в Эквестрии стала эзотерика.    Ан мастерски разбирался во всём, что было связано с «магией»: гадания на картах таро, определение судьбы пони по дате рождения с помощью нумерологии, составление натальных карт по астрологии, проведение ритуалов и прочих экзотических действий, удивительно эффективных в стране пони, но бессмысленные там, откуда он пришел.    На данный момент жеребец удобно расположился на деревянных ступеньках крыльца, перпендикуляярно заходящему солнцу, и, раздраженно скрежеча зубами, чувствовал себя ужасно:    - Клянусь, как только я соберу всё необходимое для ритуала… Я мигом отсюда свинчу! Инфантилизм местных пони меня вымораживает! – он поднял фиолетовое копыто и громко стукнул по ступенькам крыльца, и дерево под ним жалобно проскрипело.    Вторая из троицы – не безызвестная кобыла аликорн Найтмер Мун, сестра Селестии, изгнанная на тысячу лет на луну, но сумевшая проявиться в своей эфемерной и слабой форме в Эквестрии, используя свою силу и обширные познания в магии, её тело, как будто сотканное из темно синих теней, дрожало, становясь более четким с каждой секундой заката.    Она удобно сидела рядом с Ан, сложив копыта под собой и смотря в противоположную сторону – на восходящую луну, её тюрьму, где она была физически заперта, но относительно скоро данное положение дел обязательно измениться. Её тихий голос, больше похожий на еле слышное шуршание ветра, прозвучал более нейтрально, с небольшим напором и напоминанием:    - Мы смеем подметить, наш не совсем верный ученик, что до нашего возвращения мы тебе запрещаем возвращаться домой… - на слове «ученик» Ан брезгливо поморщился и громко фыркнул, явно не считая себя таковым. Как можно быть учеником той, с кем ты расстанешься в худшем случае через несколько лет, и её переданные знания окажутся неприменимы. Её кошачьи темно синие глаза заметили раздражение её последователя, и она строгим тоном добавила. – Или ты предпочитаешь при обращении к тебе использовать такие слова, как: плебей, простопони, простец, невежа, или, может быть, смерд? – Ан вместо ответа красноречиво фыркнул и отвернулся от Найтмер, всё-таки предпочитая более приемлемые обращения к своей персоне.    Последним из их троицы был белый жеребец аликорн, с белоснежной гривой и золотой шевелюрой, которая развивалась на невидимом ветру, и излучала приятный свет, а его пронзительные желтые глаза смотрели на всё с излишним энтузиазмом и живостью и таким же светлым именем – Клиар Лайт. Но отличало его другое, он был практически во всём идеален, за что бы он ни взялся, всё у него получалось на высшем уровне, как будто сам мир ему подсказывал, как сделать правильно в сложных ситуациях, и какие слова подбирать в разговоре.    Лайт мягко расправил крылья, и элегантной, царской походкой, перебирая своими ухоженными белоснежными копытами, мягко сел на другой стороне от Ан, как будто моральный противовес словам Найтмер, своеобразный личный ангел хранитель. Его голос был, как всегда, красивый и мелодичный:    - Ты уверен, что хочешь быть под покровительством этой… -Лайт странно посмотрел на другого аликорна и нахмурился, сдерживая неприличные слова, которые сами лезли на язык при виде её. - … Тёмной кобылы? Я читал множество историй, где она была главным воплощением всего плохого, живым кошмаром, и грозой стабильности всей Эквестрии… - на слова Лайта, Найтмер лишь раздраженно повела бровями и громко фыркнула. Его слова совершенно её не задели, за все редкие физические проявления в Эквестрии пони называли её более оскорбительными титулами, нежели «живой кошмар». В ответ фиолетовый единорог поднял копыто, и резко стукнул по затылку белого аликорна, моментально почувствовав небольшую боль, будто он стукнул камень, а не другого пони.    - Какое тебе вообще дело, какими методами и с кем я договариваюсь, стремясь к достижению своих целей? – Ан болезненно прижал своё копыто к груди, не желая повторять своей ошибки в будущем. – Во-первых – мы уже обговорили этот момент, Найтмер будет действовать, как в сериале, а, следовательно, ты можешь не трястись, как эпилептик, боясь нарушить свой любимый «канон».    На слова единорога, Найтмер мрачно отвернулась и нахмурилась, уставившись на поднимающуюся луну в небе, гордо занимающую место солнца. Действительно, впервые встретив эту странную парочку пони, услышав их невероятную историю про «тупой иссекай», как говорил Ан, или «попаданчество», как это называл Лайт, она не поверила их истории, и даже, с сомнительного разрешения, проникла в их сны. К её большому разочарованию, всё показанное и здравый смысл сами наводили к одной единственной идее – она должна проиграть. Как бы её это ни бесило, но было ясно – в случае, если элементы гармонии не будут едины, для её верных подданых это сильно аукнется, ведь некому будет защитить их от Кризалис, от Дискорда, и прочих неприятных личностей. Но полученная информация так же дала ей другую идею, вместо окончательного поражения – разыграть спектакль, и избежав полного очищения переселиться в другой сосуд, используя который она сможет жить незаметно среди других пони, набираться сил и готовиться к предстоящему бою с Селестией и, к сожалению, с Луной, когда так называемый «сериал» кончиться, и Найтмер будет полностью свободна от уз бездействия. Пока она продолжала мрачно думать о предстоящей перспективе и ближайшем будущем, Ан говорил дальше, небрежно поправляя свою длинную розовую гриву:    - Во-вторых – из нас двоих именно я планирую возвращаться домой! Это у тебя дома не было семьи, родственников или друзей… - от такого замечания Лайт нахмурился, но ничего не сказал, подавляя свои эмоции, он не станет едко отвечать или давать сдачи, пусть эти слова и задевали за живое своей правдивостью. – Но у меня дома есть и семья, и друзья, а также обеспеченное стабильное будущее! Так что давай не будем стоять на пути друг у друга, моя цель – вернуться домой, а твоя… А твоя просто жить здесь! – Ан неопределённо помахал копытом.    Лайт медленно поднял белое копыто и мягко положил на плечо Ан, переводя обеспокоенный взгляд с него на Найтмер, чья форма при становлении луны в зенит проявилась и больше не напоминала спрессованное синее облако:    - Но ты уверен, создавать сосуд, тело для Найтмер – это хорошая идея? – Лайт не мог проигнорировать убийственный взгляд темно синего аликорна, способного прожечь дыру в чем угодно, буквально ощетинившегося от предложения лишить её «спасательной шлюпки».    - Давай ещё кое-что проясним, даже если Найтмер после конца 9 сезона начнет буянить, мне будет всё равно, это не мои проблемы, меня здесь не будет к тому времени. – Ан сказал твёрдо, снимая фиолетовой аурой своего рога копыто Лайта с плеча. Найтмер удовлетворенно кивнула и гордо вскинула голову к ночному небу, гордясь своим верным последователем, упорно противодействующему вкрадчивым и излишне добрым словам белоснежного. – И если создание сосуда гарантирует моё возвращение домой, то я не в праве отказываться! – Лайт поджал губу, прикусив её своими зубами, выглядя расстроенным.    - Хорошо, если это твоё окончательное решение, я его приму, каким бы оно не было… Надеюсь, ты не пожалеешь о своих поступках в будущем… - Белоснежный жеребец медленно встал, повернулся к остальным спиной и мягко направился в усадьбу. Но на середине пути он услышал громкое фырканье и тихий смех. Он озадаченно повернул свою морду обратно, и удивился.    Теперь Ан лежал на земле в крайне странной позе, два копыта согнуты, другие выпрямлены, один глаз прищурен, а из широко раскрытой морды торчал язык, пока рядом сидящая Найтмер внешне выглядела максимально серьезно, но её горло двигалось, а из кончика морды слышался тихий смех, она продолжала держать свою маску невозмутимости, пусть это и было очень безуспешно. Фиолетовый жеребец выгнул спину и простонал:    - О нет, это что, одна из типичных фраз?! «Надеюсь, ты не пожалеешь о своих поступках», «Да как ты смеешь проявлять ко мне неуважение», «Я могу предложить тебе власть, силу и деньги», «Я не кусаюсь… Сильно». – Ан в последний раз выгнул спину, и резко расслабился, развалившись на земле, вытянув все копыта в разные стороны и закрыв глаза. Найтмер тем временем перестала смеяться, откашлялась, и тоже встала, снова безразлично смотря на своего приспешника. Она нейтральным тоном сказала:    - Какая досада… Мы увидели потенциал в нашем маленьком последователе, но, видимо, судьба оказалась, как обычно, не справедлива к нашим детям ночи, закончив его судьбу трагично… - Она глубоко вздохнула и медленно через входную дверь ушла в большую гостиную, пока Ан медленно вставал и отряхивался от прилипшей травы. Он заметил продолжающийся озадаченный взгляд Лайта, и раздраженно помахал передним копытом, указывая на всё подряд в округе:    — Это мультфильм для детей, а не жизнь! Здесь можно дурачиться сколько угодно, не боясь серьезных последствий! Серьезно, максимум, что сделает Найтмер после «канона» – это нестрашное злодеяние, её поймают, и посадят в школу дружбы! Этот мир работает только по двум законам – закону дружбы, и закону инфантилизма! – Ан бодро забежал следом за Найтмер в дом, пока разочарованный в своём положении белый аликорн медленно закрывал входную дверь на ночь.