Цена короны

Бранд Он видел их прогулку. Стоял вдали, недвижимый, как один из садовых изваяний, и смотрел, как его мир медленно рушится. Он видел, как Элиана сначала шла рядом с Кассианом скованно, словно к стеклянной витрине приковали. А потом… потом что-то изменилось. Он не слышал слов, но видел язык тел. Видел, как напряженные плечи Элианы постепенно расслабились. Видел, как она повернула к нему лицо, и на нем вспыхнул интерес. Настоящий, неподдельный. Не тот снисходительный интерес, с которым она слушала придворных болванов. А живой, яркий огонек, который Бранд видел лишь тогда, когда она говорила о своих тайных мечтах — о книгах, путешествиях, о чем-то большем, чем эти стены. И он видел, как Кассиан Валерон смотрит на нее. Уже не как на вещь. Как на загадку, которую он намерен разгадать. Как на добычу, которая внезапно оказалась куда интереснее, чем предполагалось. Ядовитая змея ревности проснулась в груди Бранда и сжала его сердце в ледяных кольцах. Этот чужак, этот король, за несколько минут сумел сделать то, чего Бранд не мог добиться годами, — вызвать на ее лице улыбку, рожденную не дружеской привязанностью, а зарождающимся интересом женщины к мужчине. Когда они вернулись, и Элиана прошла мимо него в замок, она бросила ему рассеянное: «Спасибо, Бранд, ты свободен». Ее мысли были далеко. Она смотрела куда-то внутрь себя, на только что обретённую карту, а не на того, кто все эти годы был её верным компасом. Теперь он стоял на ночном посту у её дверей. Тихо. Пусто. Из-за двери доносился ровный звук её дыхания. Она спала. А он горел. Он мысленно прокручивал каждый их жест, каждый взгляд. Как он склонился к ней, чтобы сказать что-то тихо. Как она засмеялась, прикрыв рот рукой. Этот смех резал его по живому, острее любого клинка. Он представлял, о чем они могли говорить. О Валероне? О его горах? О будущем, в котором для Бранда не было места? Он был её тенью. Но тень исчезает, когда появляется настоящий, живой свет. Кассиан был этим светом — ярким, ослепительным, несущим новые горизонты. А он, Бранд, оставался лишь темным пятном на земле, которое скоро и вовсе сотрется. Его пальцы сжали эфес меча. Простой, сильный порыв — войти, разбудить её, сказать всё. Объяснить, что этот брак — ложь, что её чувства — лишь иллюзия, созданная умелым игроком. Что он, Бранд, любит её. Любит годами. Любит так, что готов растоптать собственное сердце, лишь бы ей было хорошо. Но он знал, чем это закончится. Смущением. Жалостью. Возможно, гневом. И окончательной потерей того, что у него ещё оставалось — её доверия и дружбы. Он заставил себя сделать глубокий, прерывистый вдох. Нет. Его долг — защищать. Даже если защищать её приходилось от её же будущего. От её собственных чувств. Даже если это убивало его самого. Он простоял так до рассвета, пока первые лучи солнца не начали красить небо в багровые тона. Цвет крови, цвет его израненной души. И в этой утренней тишине он дал себе новый, страшный обет. Он будет стоять на своём посту. Он будет наблюдать. И если этот король причинит ей боль, если он посмотрит на неё неподобающе, если он окажется не тем, кем кажется… Бранд будет там. И на этот раз его меч будет говорить вместо него.

***

Элиана Солнечный свет, падающий в её покои, казался ей сегодня иным — более ярким, более насыщенным. Элиана сидела у окна, сжимая в руках книгу, но слова расплывались перед глазами. Вместо строчек текста она видела его — Кассиана. Его улыбку, чуть насмешливую, но тёплую. Его руки, испещрённые шрамами, которые рассказывали истории куда интереснее любых придворных. Он нарисовал ей в воздухе целый мир. Не тот прилизанный, предсказуемый мир Аэрина, а мир суровых гор, бушующих водопадов и бескрайних лесов, где до сих пор водятся медведи и водяные духи. Он говорил о картах как о живых существах, которые меняются с каждым новым путешествием. И в его голосе слышалась не гордость владельца, а азарт первооткрывателя. –Я начинаю это понимать, — сказал он тогда. И в этих словах не было снисхождения. Было признание. Элиана провела пальцем по корешку книги. Всю жизнь её окружали люди, которые видели в ней лишь Принцессу. Красивую, послушную, удобную. Бранд… Бранд видел в ней Элиану, но какую-то хрупкую, вечно нуждающуюся в защите. Он был её скалой, её убежищем. Но скала — это нечто неподвижное, неизменное. А ей вдруг захотелось ветра. А Кассиан… Кассиан увидел в ней равную. Он смотрел на неё и видел не просто девушку, а ум, которому можно бросить вызов. Он говорил с ней о границах и торговых путях, а потом вдруг спросил, какое существо из старых легенд она хотела бы увидеть больше всего. Этот переход от короля к человеку ошеломил её. Она вспомнила его взгляд. Пристальный, изучающий, но без тени того мрака, что она иногда ловила во взгляде Бранда. В глазах Кассиана горел огонь завоевателя, да. Но сейчас она с удивлением понимала, что это её не пугало. Это зажигало что-то в ответ внутри неё. Потом её мысли вернулись к Бранду. К тому, как он стоял в саду — напряжённый, словно струна, готовая лопнуть. К его взгляду, полному немого укора, когда она возвращалась. Ей стало не по себе. Она привыкла к его молчаливой преданности, но сегодня в ней было что-то новое, тревожное. Что-то тяжёлое. Она отложила книгу и подошла к зеркалу. Девушка, смотрящая на неё, имела румянец на щеках и странный блеск в глазах. Это было лицо не несчастной жертвы политической сделки. Это было лицо… заинтересованной женщины. И в этом осознании было что-то пугающее и одновременно пьянящее. Её брак переставал быть приговором. Он превращался в приключение. Опасное? Безусловно. Непредсказуемое? Определённо. Она повернулась от зеркала и посмотрела в окно, на дорожку, где они гуляли. Лёгкая улыбка тронула её губы. Возможно, её птичья клетка в Аэрине была всего лишь преддверием. А настоящий мир, огромный и дикий, ждал её там, в Валероне. С королём, который смотрел на неё не как на трофей, а как на спутницу для полёта. Решимость, рождённая утренними мечтами, оказалась хрупкой. Когда Элиана вышла из своих покоев, её встретила всё та же каменная стена – молчаливый и мрачный Бранд. Обычно его присутствие было таким же естественным и незаметным, как дыхание, но сегодня оно давило на неё всей тяжестью невысказанного упрёка. Они шли по коридору к залу для завтрака, и его молчание было оглушительным. Она пыталась представить, что он скажет, если она заговорит о вчерашней прогулке. О картах. О водопадах. О лёгкости, с которой Кассиан отбросил титулы. Но слова застревали в горле, потому что она с ужасом понимала: Бранд не поймёт. Он увидит в этом лишь наивность, обольщение, опасность. — Бранд, — наконец начала она, нарушая тягостную тишину. — Вчера… король Кассиан был весьма любезен. Он не сразу ответил, и когда заговорил, его голос прозвучал глухо, будто из-под земли. — Короли редко бывают любезны без причины, Ваше Высочество. — Ты говоришь о нём, как о враге, — заметила она, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Он мой будущий муж. Союзник нашего королевства. Бранд медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах бушевала буря, которую он едва сдерживал. — Союзник? Или завоеватель? Он пришёл не с миром, Элиана. Он пришёл за ключами от наших ворот. И ты — главный из этих ключей. Её собственное имя, вырвавшееся у него с такой горькой прямотой, поразило её, как пощёчина. Он никогда не позволял себе такой фамильярности. — Ты переходишь черту, — холодно сказала она, чувствуя, как гнев подступает к вискам. — Ты не имеешь права… — Я имею право защищать вас! — его голос сорвался на низкую, страстную ноту, от которой по её коже побежали мурашки. — Даже от вас самих! Вы так легко поддались его чарам. Увидели в нём романтического героя из своих книг. Но он не герой. Он расчётливый правитель, который получил то, что хотел, даже не обнажив меч. Каждая его фраза была отравленной стрелой. Они попадали в цель, потому что будили её собственные, тщательно подавляемые сомнения. Но чем больше он давил, тем сильнее становилось её сопротивление. — А что ты предлагаешь? — выпалила она, сверкая глазами. — Чтобы я провела всю жизнь в этих стенах, с тоской глядя на карты, которые изображают то, что я никогда не смогу увидеть? Чтобы я отказалась от человека, который… который, возможно, станет мне настоящим спутником, лишь потому, что ты не доверяешь ему? — Настоящий спутник не покупает свою спутницу, как породистую кобылу на ярмарке! — прошипел он, сделав шаг вперёд. Они стояли так близко, что она видела каждую прожилку в его глазах, каждый мускул, напряжённый на его скулах. В её глазах потемнело от ярости и боли. — Молчи! — её голос дрогнул. — Ты… ты просто не можешь смириться, что в моей жизни появился кто-то кроме тебя! Ты хочешь, чтобы я всегда оставалась той маленькой девочкой, которую ты может защитить! Но я выросла, Бранд! Она видела, как её слова ранят его, словно клинки. Он отшатнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то сломленное, дикое. Но было уже поздно. Слишком много было сказано. — Я исполню свой долг, — прошептал он, и его голос снова стал пустым и безжизненным. — Как всегда. Он отвернулся и замер в своей привычной позе стража, но теперь между ними лежала пропасть. Элиана, тяжело дыша, сжала руки в кулаки. Она чувствовала себя ужасно. Но вместе с чувством вины в ней зрело и другое, твёрдое убеждение: Бранд был неправ. Она не была вещью. И её брак с Кассианом мог быть чем-то бо́льшим. Она заставит его быть бо́льшим. Просто чтобы доказать ему. И, возможно, самой себе. Она резко развернулась и пошла прочь, оставив его одного в холодной тишине коридора.