Нянюшка Ягг и Паршивая Ведьма

Завязь первая, в которой вступают в силу древние законы В тихом, уютном, и, что самое главное, предсказуемом мире Нянюшки Ягг царил порядок. Порядок, выверенный веками, отполированный до блеска упрёками и возведённый в абсолют с помощью чувства вины такой силы, что им можно было заправлять метательные снаряды для требушета. Нянюшка Ягг была не просто свекровью. Она была институтом. Природным явлением. Чёрной дырой, в которую проваливалась самостоятельность молодых семей. Её сыновья, зятья, внуки и правнуки были её «мальчиками», «сыночками» и «лапулечками», даже если им стукнуло семьдесят и они сами обзавелись седыми бородами и внуками. А их жёны… Жёны были Невестками. Существами сродни теням или предметам обстановки. Они существовали для того, чтобы вовремя подавать чай, мыть полы до скрипа, воспитывать детей по методичке Нянюшки и исчезать, когда «сыночки» приходили к мамочке за порцией грибного супчика и одобрения. Матушка Ветровоск говаривала, что «лучше я буду старой девой, или вдовой – но только не выйду замуж за одного из семейки Ягг!». И очень многие женщины Ланкра были с ней в глубине души согласны. Однако проблема состояла в том, что семейка Нянюшки была обширна – и найти себе мужа не из семейства Ягг было весьма затруднительно. И всё же нашлась одна… особа… Впрочем, речь не только об этом. Любимый внучек – один из многих «мальчиков» семейства Ягг – Арчи, был идеальным «сыночком». Добрый, немного бесхребетный, с глазами преданного щенка и врождённой способностью находить самую глубокий овраг, чтобы туда свалиться. Он женился год назад. Для Нянюшки Ягг это было равноценно тому, что небо и земля поменялись местами. Ну или что «бедный малыш» голодует и холодует, осиротев. Невеста, некая Марта, была признана «в принципе, ничего», но, разумеется, не достойной её Арчи. Да и в принципе никакая женщина (кроме нее самой) не была б признана достойной... И вот настал тот роковой день. День еженедельного инспекционного обхода. Остальные невестки метались и трепетали. Нянюшка Ягг, облачённая в бесформенное и безразмерное черное платье, кофту, наполовину состоявшую из шерсти ее «любимого котика» Грибо и помятую, некогда остроконечную шляпу, переступила порог дома молодой семьи, что стоял на отшибе, недалеко от Ланкрского болота – место, по её мнению, неподходящее для её мальчика. Да любое место – кроме её дома – было неподходящим. Итак… Нянюшка прищурилась и принюхалась. Пахло… едой. Чужой едой! Она готовила не так! А еще… Пыль! В доме была пыль! Не запах абсолютной, прямо нереальной чистоты, как она выдрессировала всех прочих этих – а пыль! Пыль!!! И – спокойствие? Да. Мята, лаванда, что-то ещё. Это был вызов. Её воле. Её власти. Что ж-шшш… Нянюшка решительно шагнула за порог. — Арчибальдушка, родной! — воскликнула она, обчищая грязь о порог и коврик у двери, а заодно критически окидывая взглядом пол в прихожей. — Я к тебе! Принесла твои любимые носочки, шерстяные, я их связала… А то тут, на болоте, поди, ножки мёрзнут, сырость. А эта... наверняка лентяйка и неряха! Арчи, засевший за вырезанием нового веретена для супруги, встрепенулся, как солдат по команде «смирно». А потом откинув всё в сторону, кинулся встречать. — Нянюшка! — он бросился к ней, чуть не запнувшись о собственные ноги. Из соседней комнаты выглянула Марта. Выглянула! Так, словно случилось что-то обыденное! Не выбежала, трепеща и с тряпкой в руке, заглядывая в лицо! А просто выглянула – словно кошка из любопытства. Да ещё и улыбалась! А потом – поздоровалась. Но совсем не так, как ожидалось. Без дрожи, без трепета. А как равная. — Здравствуйте, Нянюшка, — сказала она приятным, абсолютно не подобострастным голосом. — Здрасьте, здрасьте, — отрезала Нянюшка, уже направляясь в главную комнату. Её взгляд выискивал за что зацепиться. Ведь идеальных не существует (кроме неё, но она – особый случай), а эта тем более! И такие вещи находились! Деревянная ложка лежала не под тем углом – вообще ей полагалось висеть на крючке, сияя чистотой. Полка с посудой была припорошена пылью – да и в воздухе в солнечных лучах летали пылинки. Пылинки! А пол! Нянюшка прошлась под чуть скрипнувшим половицам. — Деточка… — голос старой ведьмы был сладким словно патока. — А пол-то ты с утра мыла? Или хоть подметала? А то взяла б тряпочку… И бросила взгляд на Марту, стоявшую спокойно, словно её это не касалось. Арчи нервно заерзал, словно уже готовый сорваться за ведром, шваброй, тряпкой и начать всё отмывать… Нянюшка Ягг осмотрелась и её глаза вспыхнули торжеством. На полу у камина лежал носок Арчибальда, который туда его кинул накануне вечером. Стало так тихо, что можно было услышать, как ложатся пылинки на пол и полки. Марта проследила взглядом туда же и пожала плечами. Потом подняла этот самый носок – и протянула Нянюшке. — Вот, вы хотели его рассмотреть получше, видать. Возьмите, вам так удобнее будет. А то наклоняться. И да, — она хмыкнула, — согласна. Пол я пожалуй подмету. Послезавтра. Мир словно замер. Где-то вдалеке в панике прогудел шмель. Полузадушенно чирикнула какая-то пичуга. Все стихло. Арчи замер с открытым ртом. «Подмету»… Не скрючившись в три погибели, руками и тряпкой – а просто веничком. Это был вызов всем устоям семейки Ягг – и самой Нянюшке. Арчибальд сидел ни жив ни мертв, мысли метались в голове, он ждал громов и молний. Которые сотрут в порошок его милую женушку. Его Марточку… Но Нянюшка Ягг тоже замерла. Она смотрела на протянутый ей носок, с несокрушимым спокойствием протянутый ей, словно на какую-то редкую тварь. И это не укладывалось в привычные схемы. Другие эти… вели себя иначе! Просто потому что… Нянюшка растерялась. В её глазах мелькнуло нечто новое. Не гнев. Не обида. Нечто вроде… изумлённого уважения. Она медленно, не отрывая глаз от Марты, взяла носок. — Хм, — сказала Нянюшка Ягг. Это был не привычный осуждающий «хм», а скорее «хм» исследователя, обнаружившего новый, возможно – опасный, вид болотной травы. Марта продолжала спокойно стоять и улыбаться. И тогда Нянюшка повернулась и пошла к выходу. — Арчибальд, — бросила она на прощание. — Носок-то у тебя дырявый. Принесу в следующий раз новые. Ну те самые… натуралистичные. Всего вам добренького. Дверь закрылась. Арчи выдохнул, как будто его только что достали из трясины. — Любимая, — прошептал он. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Это… это как плюнуть в ураган! — Нет, — задумчиво сказала Марта, глядя на закрытую дверь. — Это как предложить урагану платочек для носа. Интересно, что будет дальше. А сейчас – завари-ка мне чай. Завязь вторая, в которой разворачивается битва на кухонном фронте. Битва за чистоту была проиграна с разгромным счетом 0:100 в пользу Марты. Однако Нянюшка не собиралась так просто сдавать позиции – ведь Арчибальд был её внучеком! Её милым мальчиком, и чтобы какая-то там забрала его? Да никогда! В этот раз Нянюшка явилась к обеду, прижимая к груди закопчённый горшок, от которого шел желтоватый пар и пахло чем-то… ну наверное съестным. Правда, там присутствовали ноты старых носков, и эликсира от несварения желудка. И с полным торжества и довольства лицом старая женщина водрузила посудину на стол, где уже было накрыто к обеду. Марта аккуратно опустила рядом с ним супницу, над которой тоже вился ароматный парок, обещающий курицу, пряные травы и наваристые клецки. И с любопытством посмотрела на принесённое блюдо. Нянюшка надулась от гордости. Она уже почти торжествовала победу. Правда, вот Арчибальд при виде горшка большой радости не выказал – скорей уж наоборот. Но Нянюшку это не смутило. — Он у тебя всегда такой худенький, — сказала она, ласково щипля щёку Арчи, пока тот уплетал суп за обе щёки. — Не доедает мой мальчик. Наверное, всё на заготовке дров перекусывает. Не то что мой супчик, домашний, с душой. Марта чуть склонила голову к плечу. — Правда? Знаете, а я приготовила Арчи куриный суп с клецками – он так просил… Ответом стало презрительное фырканье – дескать. Что вы понимаете! — Арчи! Разве ты не отведаешь Знаменитую Пахлепку Ягг на грибах и Кареньях? В глазах Арчи, устремленных на Марту, которая всё так же дружелюбно улыбалась, застыла молчаливая мольба о помощи. Он слишком хорошо помнил вкус, консистенцию – а главное запах этой самой похлебки. — Может, мы поедим что-то легкое? — Ерунда! Пахлепка Ягг – вот что нужно настоящему мужчине! С этими словами Нянюшка схватила половник, и зачерпнула содержимое горшка, плюхнув его в тарелку. — Кушай, Арчи! Ты, верно, соскучился по домашнему! Запах носков и желудочного эликсира стал сильней, к ним добавились ноты болотной тины и средства от моли. Под пристальным взглядом Арчи взял ложку, зачерпнул коричнево-зелёную жижу, и мужественно отправил это в рот. После чего проглотил. И даже выдавил улыбку. — Ну как? Вкусно? Арчи, продолжая всё так же улыбаться, закивал. Марта, вздохнув, открыла свою супницу, и зачерпнув наваристый с янтарными блестками жира супчик, протянула ложку гостье. — Не побрезгуйте! Я, конечно, не такая мастерица, но может и это не хуже? Нянюшка взяла ложку так, словно ей протянули отраву. Принюхалась. — Хм… курица… петрушка… розмарин… перец… морковка… Хм… И затем осторожно попробовала. А потом последовала команда. — А налей мне этот свой… суп. — Как скажете, Нянюшка… Арчи, дорогой, тебе тоже налить? Мужчина судорожно кивнул. — Ну а это мы на ужин поедим, спасибо, Нянюшка, как вы выручили! Вы потом обязательно напишите мне рецепт – Арчи так нравится ваша еда! Обед продолжился, и на прощание Нянюшка пообещала поделиться семейными рецептами. Марта стояла так, чтобы старуха не увидела мученическое выражение лица Арчи. Это поле тоже осталось за Мартой. Но противостояние продолжилось. Совершив над собой (а ещё над спицами и пряжей) некоторые насильственные действия, Нянюшка принесла в подарок Арчи шарф такого размера, что в него можно было бы замотать тролля, а в некоторые отверстия петель с успехом прошла б ладонь, и потребовала, чтобы он носил его – «Чтобы не продуло с болота, а то жена не проконтролирует!». Шарф был такой вырвиглазной расцветки и из такой колючей шерсти, что Арчи с трудом вытерпел до ухода Нянюшки, поскольку та хотела «полюбоваться на своего мальчика, какой он красивый в обновке!». Впрочем, Марта нашла ему применение, немного переделав, и стала носить сама, как плащ-палантин (а муж с куда большим удовольствием носил другой шарф, связанный руками Марты). Следующим ударом стали прозрачные намеки на внуков – ведь «Арчибальдушка, бедненький, как же ему без деток?!». А ещё куча рекомендаций по уходу за детьми – все уровня «НОмазоть деснЫ рЯбенка заичими москами» и прочие полезные (нет) указания. Марта в ответ поинтересовалась, не сама ли Нянюшка будет принимать их первенца. Да и вообще – вести такую важную беременность! А то ведь «в наше время, знаете ли, рядом болото, миазмы, такую тьму хворей можно подхватить, мы хотим подойти к вопросу ответственно, может, лет через десять, когда скопим на каменный дом подальше от трясины». Каждая атака Нянюшки тонула в мягком, непоколебимо-уютном облаке здравого смысла и лёгкой иронии Марты. Арчи, первоначально бывший полем боя, стал невольным зрителем великого противостояния. Завязь третья, в которой происходит неожиданный союз Пиком противостояния стало приглашение Марты на «Пятничные Чаипития». Арчибальд провожал Марту как в последний бой – уж он-то знал что за дамы собираются, да ещё если там будет Нянюшка…— Не тревожься, душа моя. — женщина тепло улыбалась. — Не думаю, что эти пожилые дамы так ужасны… Так что накинув плащ-палантин и прихватив блюдо с ещё тёплыми булочками с глазурью, Марта отважно отправилась на встречу. Встретили её не слишком радушно. Дамы сидели кружком и буквально вонзили в неё оценивающие взгляды. Марта присела, дружелюбно улыбаясь, поставила блюдо с булочками на стол и присела на свободное кресло. Взгляды стали острее, тетки поджали губки, прищурили глазки. Марта улыбнулась шире. Тетки дружно фыркнули, и уткнулись в чашки. Но по булочке взяли. Разговор начала Нянюшка. — Марта, дорогая… мы тут посоветовались… — она обвела острым взглядом собравшихся и те закивали очень так дружно. — Знаешь, Арчи наверное тяжко… ему б работу сменить… на полегче… Вот – лесничим, например… Марта приподняла бровь. Одна из дам протянула. — А что… это по-мужски, с оружьем, да по лесу…— И то верно! — подхватила другая. — А вот мой зятек и дров-то нарубить не может… А твой как, девочка? И вся свора уставилась с жадным любопытством на Марту. Та помолчала, мелкими глотками отпивая чай, а потом сказала. — Знаете, а я с вами соглашусь. В лесу как раз требуется такой сильный и смелый парень, как Арчи! В комнате стало тихо, лишь тикали ходили на стене. Марта, радуясь произведенному эффекту, продолжила с воодушевлением. — На свежем воздухе, с оружием… Платят правда, немного. И амуницию он всю покупать должен в королевстве-то денег в казне маловато… Но нам же много не нужно – Нянюшка накормит и оденет… Ну а если Арчи с чем опасным встретится – так это ж пустяк, на то он и лесничий. Так что я согласна! — Согласна? — Нянюшка Ягг ощущала подвох, но не могла понять в чем дело. — Да! Это хорошая идея! Вы же не оставите Арчибальдушку без еды? — Кхм… кхем… Нянюшка закашлялась от такого поворота. — Мне кажется… ты торопишь события… — Но как же?! Нянюшка! Арчи ведь нужно быть самостоятельным, взрослым мужчиной! — Хкех… он и так достаточно… взрослый… Марта спрятала усмешку в чашке. То-то же. — Вот что… ты иди домой… к Арчи… Девушка кивнула. Дома Арчи ее встречал так, словно она вернулась с поля битвы.— Ну что?— Они… решили, что ты… достаточно взрослый.— И Нянюшка?!— И она тоже. Такие, как она, очень любят советовать. Но не любят отвечать за последствия советов. Поэтому они решили, что пусть всё остается так как есть. И Марта широко улыбнулась. В ту ночь Нянюшка Ягг не спала. Она лежала, завернувшись в одеяло, гоняя леденец, обнимая Грибо и думала. Эта… Марта оказалась ей не по зубам. На любую попытку прижать – девчонка не сопротивляясь выворачивала всё так, что и Нянюшка и призванные на помощь женщины оказывались в дураках. Но это ей неожиданно понравилось. Однако окончательно сдаваться было рано. Завязь четвертая, в которой заключается перемирие Спустя неделю после судьбоносного чаепития в обществе злобных стервятниц Марта, закутавшись в вырвиглазный палантин, и с прикрытым полотенцем пирогом решительно шагала к дому Нянюшки Ягг. Скособоченный домишко, при нем заросший садик с травками – львиный зад, пырей, укроп… На деревьях вокруг – кормушки для птиц и какие-то украшения из ниток и веточек. Открыв покосившуюся скрипучую калитку, Марта вошла в ограду, и двинулась к дому. Ей навстречу с утробным мявом и шипением выкатилось что-то шерстяное. Девушка наклонилась, рассматривая это. — Привет, киса… А хозяйка дома? — Дома. Грибо, кыш! А ты чего встала, заходи. Нянюшка оказалась дома. Впустив гостью, провела её в гостиную, смахнула какой-то сор с кресла и кивнула. — Садись. А это чего? — СпИцыальнЫй Сасетский Пирох с Патакой Семьи Гантц. Пирог – размером с мельничный жернов, истекающий патокой, и густо посыпанный орешками в сахаре, был водружен на стол. — Кхе… — По СпИцальнОму РицИпту Матушки Гантц. — Кхах! Марта… а как насчет чашечки чаю? — С удовольствием. Вскоре на печке засвистел чайник, запахло травками, Марта сама разрезала пирог. Нянюшка с удовольствием откусила кусок, захрустев на оставшихся зубах орешками. — Мммм… Это – что, тыква? — И яблоки, да. И патоки побольше, так положено. Нянюшка размочила пирог во рту чаем. А потом наставила на Марту палец и вынесла вердикт. — Ты – Паршивая ведьма! — Лучше быть паршивой, чем никакой. Я хотя бы знаю чего не надо делать. А что надо – научусь. Арчи со мной не пропадет. — Паршивка! – но в этом слове была скорей похвала. Некоторое время молчали. Затем Нянюшка поинтересовалась, облизывая пальцы от патоки. — А как там Арчи? — Ну… Он в порядке. Он делает то, что я ему говорю, и не совершает глупостей. Он колет дрова, приносит воду, если уже поздно идти к колодцу, чинит сломанное. А я дою козу и стараюсь, чтобы у него были парные носки и вкусная еда на столе. — Это всё? — Иногда он стирает свои носки. Иногда. Нянюшка Ягг хмыкнула. В её картине мира это было что-то запредельно неправильное. — Ну а долг? — Мы выплачиваем. Арчи продает свои поделки. У него есть заказ на мебель от Его Величества. Король Веренс – хороший человек. Справедливый. Новое хмыканье. — Да уж. — И у него хорошая жена. — Уж да. Ты хоть и паршивая ведьма, но… ты ему подходишь! — Я знаю. Арчи, он… — Марта задумалась. — Он… надежный. Мы вместе поддерживаем друг друга. И я не дам ему пропасть. А он – чтобы я превратилась в каргу. Две женщины – старая и молодая помолчали. — Хорошо. Но смотри! Один пирог ещё не значит, что я спущу с тебя глаз! Марта только улыбнулась в ответ. С тех пор жизнь изменилась. Нет, Нянюшка Ягг по-прежнему была кошмаром и ужасом всех… этих… как их там? Невесток! По-прежнему она тиранила их уборкой и тем, как правильно ухаживать за домом и мужем. Но… Время от времени все эти девушки и женщины выдыхали и благословляли Марту, которая приносила пирог, или расспрашивала Нянюшку про рецепты, или показывала ей вязание. И ненадолго воцарялись тишина и покой. Она могла дать ворчливый совет – что пора б выбить коврик, или выстирать занавески, и Марта с улыбкой отвечала, что как раз это она и собиралась делать. А сама она могла в неурочный час заглянуть в покосившийся дом, чтобы проверить – всё ли благополучно у Нянюшки – даже если та держала в руках картонку с надписью «Я ни умирла». Для Нянюшки она так и оставалась Паршивой ведьмой. Но в этом наименовании было признание – равной. Товарки. Соратницы. А Арчи? А что Арчи? Он был доволен тем, что имеет – и если надо было закрыть глаза на просьбу вбить гвоздь над дверью для подковы, или на то, как Марта вколачивает у порога железные костыли по самую шляпку, или то как само взбивается масло… Что ж, он прикроет на это глаза. Нянюшка ведь говаривала, что надо просто жить своей жизнью и не лезть в то, чего не понимаешь. А его Паршивая ведьма со всем справится. Одна – или с Нянюшкой вместе – не важно. Важно, что у них всё хорошо.