Ты звёзды, а я — луна.

— Который день на календаре? Который месяц? А вдруг сейчас лето? Или зима? Когда календарь был в последний раз нормальный? А комната чистой? А вдруг сегодня выступление, а я забыл? А вдруг настал зомби апокалипсис? Или меня все ищут? Это всё сон? Наяву? Когда я в последний раз виделся со всеми? А они меня? Видели ли мы вообще друг друга? Вдруг у меня глюки?

Вопрос, ещё. В голове почти места не осталось, а поток вопросов всё идёт и идёт, словно останавливаться не собирался. Окна были плотно закрыты, а фокусник.. А что он? Он уже и забыл, когда в последний раз спал нормально. А сейчас, бедный несчастный, сидит в углу, в костюме для выступления, который не снимал хрен пойми сколько, почти не моргая. Он уже забыл, что такое солнечный свет. Он боиться, что если приоткроет штору, все будут его закидывать чем только угодно: помидоры, бананы, засмеют или осудят. Именно это и сжирало его изнутри. Забралось под самое сердце, и уходить даже не собирается. А сама комната была такой, будто побывала в триллере ужасов: когда в ней убирались вообще? Сам фокусник не знает, и не хочет. Все дни, от начала до конца, он думал только о том, как выступить красиво. Выступить так, чтоб публика была в восторге. Чтоб хлопали громче всех оров на планете. Он просто хотел выступить красиво, но кажется, перестарался, что уже забыл, когда выступление, а когда выходные. Каждый день одно и то же: он обводил каждое число в календаре, чтоб знать, когда он выступит, но репетируя, он думает, что каждый день - тренировка, которая никогда не закончится. А со временем, его так разбесил яркий свет, что маркер был кинут об стенку, от чего сломался и развалился. Каждый квадратик с числом в календаре уже вырывался с каждым днём, чтоб не видеть этого яркого.. Света. Он отвык. Глаза закрылись медленно, будто боясь сделать что-либо. Водопад ужасных мыслей из головы перенёсся на глаза, от чего те намокли, но и почуяв влагу, стали слегка сжечь. Он вообще моргал? Кто знает, кто знает. Публика обязана быть в восторге, что он делает не так? Фокусы делать умеет, из шляпы вылазит правда не кролик, а капуста, но даже такой исход удивлял зрителей. Он хотел быть идеальным во всём и везде. Всегда и везде. Он хочет стать звездой. Знаменитой, светлой, прекрасной и блестящей. Чтоб каждая собака его узнавала. Но ему этого не добиться. Он попросту.. Не может. Голова оторвалась от мокрых колен, пока уши вянули от скрипа двери. Пришлось прищуриться. Было видно яркие цвета. Была видна знакомая фигура. Будто он её где-то видел. Слышал о ней. Знал. Слушал её. Но он даже не хочет об этом говорить. Ему просто невозможно. Он отвык. — Мне кажется, что от этой темноты, делаешь себе только хуже. — подойдя к окну, которое было зашторено, мигом же проявило свет в тёмную комнату, за всё долгое время. И если кому-то было приятно его увидеть в ещё одной комнате, то уж явно владельцу комнаты не понравилось. Из-за угла донося протяжный стон, а после шуршание, будто от окна и вцелом отвернулись. И картина была верна: он сидел лицом к стене, спиной к окну. Руки словно сами закрывали участки, куда попадал свет, не давая обжигать кожу. Никто не приходил вот так, личным визитом к нему, никогда. Он строго настрого запрещал, чтоб в его комнату никто не заходил. Эти рожи он видеть не хотел, да и врядли отношения у них были хорошие. Он хотел провалиться под землю, закопаться, и сгнить заживо. Он никогда не хотел, чтоб все знали, что твориться за стенами у всеми любимого фокусника. Он ждал осуждения. Он ждал критики. Он ждал, когда-нибудь его закидают помидорами. Но он почуял другое. — Не переживай ты так, всё нормально, — этот голос казался бесячим для других, но ласковым только ему. Этот голос он узнал бы из тысячи. Что бы не случилось, он бы пошёл навстречу. Он словно был в трауре, ведь он отвык от прикосновений. От элементарного рукопожатия. Он хотел сопротивляться и выйти из объятий, но сил не было. Он не мог даже двинуть рукой. — Если ты думаешь, что публика тебя ненавидит, то думай обратное. Во всём плохом есть что-то хорошее. Ты обязательно станешь самой лучшей звездой. А пока - ты являешься ею для меня. А я, личный лунный свет, освещаю тебе дорогу к мечте, Арт. Он словно прижался к нему, передавая какую-то энергию. Он вновь почуял всё эмоции. Критика будто ветром унеслась куда-то вдаль, а то и вышла из головы. Он за все эти долгие часы впервые ощутил свои эмоции лицом к лицу. Он узнал свою дорогу дальше. Неужели эта загадочная энергия для подействовала? Он просто развернулся, потратив этот остаток. Но она шла к нему всё быстрее и быстрее, будто давая знак. Знак того, что всё наладится. Всё будет хорошо. Он впервые улыбнулся за всё время. Не как на сцене, натянуто и фальшиво. Это была искренняя улыбка. Это были искренние чувства. Это всё по-настоящему. Даже его лицо почуяло солнечные лучи, которые уже не обжигали. Они давали знак, что теперь ему не холодно. Он не один. Тёмная аура ушла с какой-то неземной силой, будто её не существовало вовсе. — Спасибо.. — словно проскулив, ответил Артфул, с румянцем улыбаясь и солнечным лучам, и ужасной в мусоре комнате, а так же, своей луне - Девесто.