Порог вхождения

Вы его вспомните. Ничего такого особенного на первый взгляд. Немножко зажатый, может. Немного дерганно двигается. Глаза смешно пучит. Он такой далеко не один, школьники вообще как котята, которые только глаза продрали. Как тут не быть охуевшим. Он ни с кем особо не общался. Если вы новый в этом коллективе (упаси вас Господь, конечно), вы, возможно, зададитесь вопросом, а почему. Ну, при наличии определенного любопытства. Но он при попытке выйти на контакт ведёт себя странно. При более близком рассмотрении можно заметить девственные усики над верхней губой, потерянный взгляд и сальные волосы. Если вы общались с ним дольше минуты, вы каким-то образом переходили на тему политики, религии или уборщицы с третьего этажа. На каждую из странных тем у него было ещё более странное мнение. Дева Мария, вон, шлюха, президент РФ — *****, у восьмидесятилетней нерусской уборщицы дома очень классно. Скорее всего, на этом примечательном моменте вы мягко сливались с диалога и в полном объёме понимали, почему никто с ним не общается и, более того, почему все плюют ему и в зад, и в перед. Если вы не обременены моралью и совестью, вам кажется, что он смешной. А ещё он вас иррационально злит. Если обременены, то вы здраво оправдываете себя тем, что он сам во всем виноват. Он мог хотя бы усы сбрить, правда? Сам по себе странный. Травли, может, никто и не заслуживает, но это другой случай, он же сам.. да и не травля это, правда? И вот, что у нас получается. Есть этот некий собирательный образ странного одноклассника. Не как у Алёны Швец (хотя что-то определённо есть), а, скорее, как у птицееда Ситникова. В школе такой, допустим, органичен и понятен. А что происходит с ним после школы? Тюрьма, психдиспансер, секта, церковь (не перепутать с пунктом "секта")? Может, самая обычная жизнь, работа, жена, два ребенка? Побег из страны через реки и поля? Дима хотел бы знать. Чтобы прикинуть дальнейшие планы на жизнь. У Димы, который сумел срубить большинство атрибутов "странного одноклассника" (самый крутой и трушный из них, конечно же, травля) на самом деле были хорошие родители-профессора, правда, в разводе, множество хобби и главное увлечение — музыка. И классу к девятому побочное главное увлечение — алкоголь. История умалчивает, какое из главных увлечений побороло школу, но до конца девятого класса Дима не доучился. Естественно, не потому, что тупорез, а потому, что появились цели по-серьезнее, чем закончить школку. К примеру, облазить все гаражи и сорвать голос с дурными друзьями под расстроенную гитару. Но это всё прошло. И гаражи закончились, и гитару Дима настраивать научился. И планы на жизнь чёткие выдумал. Заниматься музыкой и разбором музыки, найти непыльный, относительно стабильный заработок (не крипту!!). И друзей найти. Которыми школа и профессорская среда обделила. И вот началась у Димы нормальная жизнь. Ну, как. Относительно нормальная. Нормальная и очень хорошая для такого человека, как Дмитрий. Жизнь в лучших её проявлениях включала бунт и музыку. И бунт в музыке. Диме нравились сатанизм, оппозиция и чистое звучание инструментала. И девочки, которым нравилось БДСМ. У Димы были крутые друзья, которые таскали его по разным клубам и знакомили с разными людьми. Очень скоро знакомых у него набралось с полгорода, и всякие известные крутые люди в числе, но всё равно пункты невыполненные оставались. Желанные. Ещё в этой жизни были попытки не умереть, не сесть и не сбухаться, но это небольшие мелочи. И, конечно, какими же мелочами это казалось, когда пунктики сбывались!! У андеграундной околорэперской тусовки есть один существенный плюс. Сложно найти хоть сколько-то значимых людей, которые делают что-то в схожем стиле и которые не знакомы. Да и даже если стиль разный, одно желание познакомиться с кем-то при должном везении приведёт тебя к успеху. Дмитрий Нюберг, он же Qianti, к тому времени был, может, не самым популярным человеком даже в своей среде, не говоря уж о массах, но где-то кто-то его знал. И образ был очень запоминающимся. Этого хватало. Тем более, что в ближайших планах был первый полноценный выход на сцену. Не собственную, конечно, а к близкому по духу товарищу.. Одна вещь с самой юности пока что никуда не делась — алкоголь. Вернее, к нему пристрастие. Здоровье уже делало странные кульбиты, но на этом этапе алкоголь служил скорее помощью. Особенно, черт возьми, при новых знакомствах. Итак. Ситуация в не очень ромашковой долине. В компании проверенных ещё с самых гаражей друзей Дима отправился праздновать великое в своей жизни событие — знакомство с Толей Deep-Ex-Sense, которое в ближайшее время сулило ему самые желанные горы не золотые, но, может, известные в нужных кругах. И как-то так получилось, что уже на второй день празднования с учётом специфики праздника и общими определенными димиными пожеланиями в компании, которая ко второму дню уже состояла из самых разнообразных людей, оказался Женя. Женя причислял себя к высшей расе по праву нахождения в великом и разъебном объединении #КаждаяБарбиСтерва. Вернее, #КаждаяБарбиСтерва2, но на это похуй. Диме, вообще-то, далеко не всех кбсников любил и, если бы не высшая цель, руку бы не пожал этому Жене, но получалось уж как получалось. А получалось как нельзя лучше, и благодаря нехитрым ухищрениям забытый вскоре Женя на каких-то почти птичьих правах вписал Диму на какую-то хату. На пятый день запоя звучит это как самая лучшая на свете идея. Даже несмотря на то, что, в сущности, никого знакомого там нет. Ну, это ничего страшного, Дима знакомиться умеет и презентовать себя людям тоже умеет.

***

Вы удивитесь, но сборища такого типа совершенно не отличаются в зависимости от доступности. Музыка в прокуренной насквозь однушке ужасно фонила, но громче всего в голову вбивался великий репер Оxxxiмiрон из пердящей колонки. Людей было явно больше, чем могла бы выдержать квартирка, но кому это когда-либо мешало? Попытка встать на пол и сделать шаг, не смотря под ноги, обязательно увенчалась бы падением благодаря количеству понатыканых тут и там разномастных бутылок самого разного наполнения. Ещё час назад было шумно и весело, и ещё два часа назад Дима запальчиво доказывал что-то об электронном музле какому-то хлюпкому незнакомому пацану, который в итоге Диме чуть не въебал, но сейчас вечеринка осталась привилегией самых стойких и отчего-то самых тихих. Основной народ засыпал там же, где в последний раз моргал. Это уже не так важно. Всё же был у этой закрытой пьянки один плюс, который полностью её оправдывал. — Передай.. передай стакан мой... от души, братик. Диван у Димы под жопой явно советский, скрипящий от любого движения и таранящий пружиной правую ягодицу. Экое орудие пыток. Пружина эта — в данный момент самая крупная и единственная проблема в Диминой жизни. Нет, есть ещё пара, здоровье, квартиру снимать дорого и Путин президент, а ещё чувствительный нос в данный момент улавливает больше ароматов, чем хотелось бы, но в сравнении это такие.. такое.. Двадцатидвухлетний Дмитрий Нюберг сидел на диване рядом со своей мечтой. Рядом с чудом Господнем. Гением. В общем-то замечательным человеком. Нет, не мечтой, конечно, хотя при первом взгляде на него ещё могло так показаться, и, честно говоря, не таким уж и гением, но эмоции-впечатления были схожие. И две другие характеристики верны. Воняло чудо, правда, сигаретами какими-то жутко противными и вискарём. Впрочем, нече жаловаться, Дима сам ему этот вискарь организовал. Дорогущий, между прочим. Сидел и почти соприкасался коленями. Поразительно. Андрей сидел на диване рядом полностью, с ногами, так что занимал существенно больше места, чем нужно было бы такому палочнику. Крутил в руках стакан с жидкостью на донышке и почти обнимался с полупустой бутылкой. Подергивался периодически нервно, как от Туретта. Последние полчаса спорил с каким-то незнакомым Диме человеком о космосе. Ну, то есть, сначала о космосе. Потом как-то плавно начали о женщинах, потом ещё долго о музыкальной индустрии, потом — о стихах и наконец снова о женщинах с явным контекстом плотского характера. Сейчас уже молчали, потому что андрюшин собеседник необратимо засыпал. Дмитрий, естественно, считал, что Андрюша целиком и полностью прав. Кому, как не Андрюше, лучше разбираться в подобных темах? Особенно насчёт космоса и стихов. Да и он же физик, оказывается... Дима не знал даже, что у него вышка есть, а тут Андрей сам рассказал. Ему... поделился личным(!). С Андрюшей Дима вообще легко нашёл общий язык. Конечно, запальчивая похвала, возможно, была чуть лишней — Андрей смутился как будто бы и приятно поблагодарил, но сразу подернулся дымкой незаинтересованности, как будто бы разговаривал просто с проходным фанатом — но Диме простительно. Дима, прошу прощения, с 2012 знает и любит. Даже до онлайн баттлов. Андрей всего на год старше его, хотя сейчас и казалось, что побольше, из-за его манеры держать себя. Андрей через динамики проводных наушников, казалось, так понимал. Принятие — штука очень сложная, и понимание всегда подкупает больше. Понимание и отражение мыслей, и заворачивание их в такие мощные формы, такие фигуры из слов... — Ты чего запуганный такой? Дима, к стыду своему, действительно пугливо вздрогнул. На кухне кто-то негромко бренчал на гитаре, в ванной лилась вода и вкрадчивый разговор, в туалете звучали признаки функционирующей жизни, но здесь, в этой комнате, они с Андреем одни остались. Не считая спящих тел. Андрей обращается к нему. Снова. Раз третий за вечер. В груди разлилась гордость, подпитываемая жаром от алкоголя. И ещё каким-то приятным чувством. — Я задумался... — Весь вечер думаешь? — Бодро поинтересовался Андрей. Он, в отличие от остальных, вообще сонным не выглядел. Разве что каким-то заебанным. Но это, скорее, от жизни в целом.. Подобрался и развернулся к Диме окончательно, видимо, только сейчас заметив, что прошлый собеседник благополучно отдался Морфею. Красивый он. При таком освещении видно плохо, но Дмитрий знает и от того замечает, что глаза разные. Пепельные патлы всколоченные, отросшие уже, и чёлка частично глаза закрывает. Худой до ужаса. Щетина трехдневная минимум, и почему-то только добавляет привлекательности ему. — Нет. Да. Просто.. мне давно было интересно с тобой поговорить. Сейчас сижу, думаю и ничего не могу вспомнить... почти. А тебя Стед Ди ведь сводит? — Ага. — И баттлы сводил? — Всего ничего, только полуфинал и финал Левого, — глаза щурит ревниво, силясь угадать, к чему собеседник ведёт, — А чë? — Звучат отвратно, — ласково улыбается Дима, — И скрипит что-то на фоне. И вдохи твои компульсивные то вырезаны, то нет. Эротишные вдохи, между прочим. Андрей подвисает. — М.. да? Мне ж похуй на баттлы было. У меня стул дома в Краснодаре скрипит, может, поэтому. Бля, хз. Ты первый вообще, кто заебался на эту тему. Дима зачем-то головой кивнул и тоже ноги под себя подобрал, скрестив. Андрей медленно мысль строил и запнулся несколько раз, но это не помешало ему органично сунуть пустой стакан в руки Дмитрия, чтобы уже Дмитрий как-то решал эту проблему. Самому лень было двигаться. Да и опасно... — А кто до Стеда был? — До Стеда я сам себя сводил. Или товарищи. Но больше я, товарищи жопорукие. — Ты тоже, — выдал Дима и тут же замолчал, губы поджав. Ну, рубить правдой-маткой... Андрей уголком губ дёрнул. Потом, всё же, резонно поморщился. Откинулся на подлокотник, запрокидывая за собой бутыль. Дима тоже замолчал. Андрею, вроде, нравится с ним разговаривать, лучше особо не выебываться. Хотя, конечно, тоже спорная логика — обычно Дима выебывался всегда и везде, как только появлялась возможность, это, скорее, принципы.. Ну, сейчас возможности нет. Стоит один раз сдержаться. У Андрея, впрочем, выбора нет, с кем проводить нынешний досуг. Вставать и переться к музыкантам на кухне ему впадлу будет. Они молчат некоторое время — Нюберг пристыженный, Андрюша выпавший из реальности — Дима почти начинает нервничать. Андрей резко голову поднимает. — Слушай, ты, случаем, не?.. — Характерным жестом нос трëт. Ну нихуя. Ещё и наркоша, оказывается. — Не. — Жаль. Попробуй на досуге. Так могли бы смотаться для качественного продолжения вечера. Мешать с алкоголем вредно, вспоминает Дима, но не озвучивает. Вредно. Без алкоголя-то вообще безвредная вещь, конечно. Из колонки, внезапно и некстати, начинает взвывать своим богомерзким голосом Слава КПСС на замену Оксимирону. Руки бы повырывать тому, кто плейлист составлял. Андрюша опустевшую бутылку роняет на пол и сладостно потягивается, на пару мгновений обнажая впалый живот. Дима замер, загипнотизированный кусочком голой кожи над ремнём джинс. Джинсы у Андрея немодные, на низкой посадке, поэтому за пару мгновений Дмитрий успевает отметить каемку трусов, полоску редких темных волос, спускающуюся ниже, и немного выпирающие тазовые косточки. Много успевает отметить, короче. В голове стучала перебором алкашки кровь. — Не холодно? — спросил вдруг для себя даже. — Чë? — Андрей футболку оправил и глянул почему-то исподлобья. — Холодно обычно, когда живот голый. У тебя сейчас живот голый. Был. — Дмитрий прикасается к кофте собственной, будто проверяя наличие тепла у себя. Андрей мельком прослеживает взглядом это действие. Почти незаметно. — Спирт — универсальный терморегулятор, — Фыркает беззлобно. Клише. Может, спиздил откуда фразу. Фырканье у него тоже получается приятное. Заманчивое. Дима снова кивает. Мнёт ткань, теребит ногтем с чёрным лаком какую-то нитку. Перед глазами немного не то, что нужно. Андрей тем временем разваливается, почти укладывается на диване. Ноги раскидывает, одну в колене согнув, одну протянув перпендикулярно Диме и случайно ткнув его пяткой. Зевает, облизывает сухие губы. Откидывает голову, поправляя тонкими изящными пальцами чёлку. Одну руку спускает к упавшей бутылке. Проводит нежно по горлышку, обхватывает пальцами на секунду, но не поднимает. Просто катает туда-сюда лениво. Чëрт. То ли зевает Андрюша отменно, то ли пальцы слишком тонкие, то ли просто бухать у него круто получается, но Нюберг определенно чувствует, что кровь в низ живота отливает. А потом Дима плавно перекатывается, фактически на четвереньки вставая, подползает на распластанную богему экзистенциального репа сверху и целует. Смазывается от волнения, касается сначала лишь подбородка. Колючего. Ориентируется быстро, сомкнутыми губами едва касаясь чужих. От быстрой смены позы — и смены куда! — голова неизбежно закружилась. Андрей такой красивый весь лежал, как тут не.. На задний план отошёл даже Гнойный. Андрей в ответ его поцеловал, мягко сминая нижнюю губу своими. Вблизи пахло потом, чем-то химическим, виски и клубникой. Или клубничкой. Целовались медленно и лениво, хотя Дима от перевозбуждения нервного едва не трясся. Андрюша его руками обвил, ноги сильнее развёл, чтобы удобнее было. Поглаживал по спине и затылку, но не прям заинтересованно, скорее, по инерции просто. Дальше не заходил, скорее, просто отвлечённо руки чем-то занимал, и так уж Диме повезло, что именно он под руки попался. Он бы и уснул так, под Димой, наверное, только у Димы яйца горели даже от простейших ласк. Он одну руку запустил под футболку андрееву, проводя по боку и с нажимом по рёбрам. Пересчитать можно запросто. Андрей промычал в поцелуй, прогнулся навстречу несильно, рот шире открыл, позволяя сплестись языкам. Красивый Андрей, даже если бы просто позволил себя целовать и трогать, у Димы в данный момент вызывал желание животного свойства. Так то, Дима свою сексуальность и её познания считал важной частью жизни, и думал об этом не раз, и вообще-то пришёл к выводу, что парни ему не очень нравятся. То есть, можно, конечно, если что-то особенно красивое или особенно на всё готовое (а экспериментировать Нюберг куда как любил), но девушки куда как предпочтительнее были всегда. Но какая разница, когда Андрюша, если его сжать посильнее и укусить за нижнюю, стонет тихо, но почти так же высоко. Похуй уже, что здесь другие люди — они, во-первых, ничерта не осознают, а во-вторых, Диме не впервой трахаться при ком-то. А он надеется, что они потрахаются. Тем более, Андрею, видимо, тоже плевать. Андрей включается, мычит и постанывает, когда Дима опускается ниже, целует под челюстью, губы себе царапая щетиной, целует влажно шею и оставляет несколько ярких засосов на видном месте. Придётся Андрюшеньке на несколько дней отказаться от фоток в инсту.. нарочитая грубость его явно заводит сильно, он через ткань кофты даже умудряется спину царапнуть. Вплетает пальцы в волосы, дёргает, тянет наверх на себя, но не целует, а прижимается губами к ушной раковине. Языком пару секунд с серёжкой играется дурашливо. И шипит чётким шёпотом: — Отсоси мне. Затянувшееся внизу возбуждение дёргает, прошивает поясницу и бёдра разрядом. Мурашит. Дима никогда никому минет не делал. В голове ещё мелькает что-то про позицию, распределение власти, принципы, рамки и границы, но очень уж формально мелькает. Мелькает, пока Дмитрий спешно отползает вниз и хватается за ремень, с удовлетворением задирая самостоятельно андрееву футболку. Андрюша так же удовлетворённо растекается по дивану, одну руку оставляя в волосах Димы, а вторую закидывая себе за голову. Царь-барин, бля. Диме не очень хочется возиться — он всё ещё надеется Андрюше присунуть. Хотя бы в рот. Поэтому долгие прилюдии приходится отпустить. Очерчивает большими пальцами тазовые косточки, так привлекшие его внимание полчаса назад, легонько давит ладонью на живот ради того, чтобы Андрей рвано сквозь зубы выдохнул. Стягивает с него джинсы вместе с бельём — Андрей, на том спасибо, помогает, задницу приподнимая. Воззрясь на член, вспоминает, что вообще делают девушки в таком неудобном положении. Дует на головку. У Андрея стоит не твёрдо, но, черт, стоит. Обхватывает член сначала ладонью, потом неуверенно ртом. Андрей вздрагивает, но вниз смотрит скорее заинтересованно. — Родной, ты первый раз это? Рад быть первым опытом.. мх.. Стоны слушать куда приятнее, чем запинающуюся неразборчивую частично речь с оттенком явной иронии. Нюберг в итоге лишь за щеку берет, активно помогая себе рукой. Посасывать пытается. Вверх не смотрит, достаточно слышать. Страшно представить, какой Андрей громкий, когда не боится перебудить полквартиры, обзаведясь наблюдателями. Не самое приятное занятие. Дима ещё не грустный, но член, вообще-то, реально невкусный. И губы устают, и дрочить не очень удобно. Дима, отвлекшись, случайно клыками нежную кожу задевает. Андрей давит вскрик и жмурится, прогибаясь к тому же в спине. Нравится, суке. Что бы с ним можно было сделать в других обстоятельствах... — Родной, ты м.. не.. х-ха.. Нет, разговаривать у него совсем отвратно получается. Дима обхватывает плотнее губами, легонько пальцы сжимает — Андрей дёргается всем телом, откидывается, выгибается и кончает. Дима бы рад отстраниться, но Андрюша так волосы на затылке сжимает, что любое лишнее движение приведёт к снятию скальпа. Откашливается, сплёвывает прямо на пол, давит рвотный позыв. Таким даже в школе не кормили. Дима поднимается на локтях, оказывается в два счета вновь над расхристанным Андреем. Андрей кое-как джинсы обратно натягивает и член заправляет, полностью довольный собой и жизнью. При желании легко мог бы писать реп исключительно про свою охуенность и как круто он даёт всем в рот. А, он же и писал. На баттлах. Самое время камбэкнутся. Андрей, определенно, понимая нависшую (в буквальном смысле) над ним угрозу рукой залезает Диме в штаны, обхватывает вербального стечкина и быстро-быстро надрачивает. Для закрепления результата ещё снова Диму целует, не брезгуя, и в перерывах шепчет мелодично какие-то бессвязные бредни. Может, текст собственной песни.             Дмитрию действительно не хочется, но Дмитрий действительно позорно быстро кончает. — Ну, братик, а что я ещё могу для тебя сделать.. Андрей вытирает руку об обшивку дивана, умело и поразительно проворно выпутывается из под Нюберга, оправляется, челку поправляет снова идиотским жестом, лучезарно улыбается и съебывает на кухню. Покачивается, но удачно лавирует между бутылок. Прерывается гитарка на кухне, слышится, как Андрей клянчит у кого-то вызвать такси. Дмитрий Нюберг испытывает жаркую смесь восхищения, позорно отвергнутой влюблённости и начинающего зарождаться отвращения. Выпил его вискарь, выебал его в рот. Ха-ха, блять.