Обещание

Кругом глубокая ночь, слышны лишь мчащиеся за окном машины и разговор на повышенных тонах у соседей сбоку. Стены картонные, всех прекрасно слышно круглосуточно. Впрочем, они скоро заткнутся—это Федора знала уже точно. Как-никак, живёт не первый год тут. С темной ночью контрастирует кухня с теплым жёлтым светом в ней. Бежевые обои, две чашки чая, к которым не прикоснулись. Сделали чай был для формальности: просто показатель того, что человек в гости зашёл. Что ему рады. Такие ночные посиделки начали Федоре надоедать уже. Романтика давно улетучилась вместе с эстетикой. Теперь это нудёж и молчаливые полчаса в компании друг друга. Только молчание это уже не радует. —Я тебя просила так не делать.-говорит брюнетка, смотря на светловолосую подругу. Вернее на сигареты, лежащие перед обеими на столе. Вздохнув, она спокойно продолжает.-Я тебя просила. И не раз. Мне неприятно, когда ты куришь. —Я не просила меня отчитывать.-резко говорит Николь, зыркая на подругу.-Я давно не ребенок. —А ведёшь себя именно так.-отвечает Достоевская, вставая напротив сидящей на стуле девушки.—У тебя проблемы какие-то? Скажи. Ты ведь говорила, мы вместе находили решение. Блондинка молчит, буравя пол взглядом. —Я тебя просила не умалчивать.-обессиленно бормочет Федора.-Я тебя умоляла. Я тебе говорила, что мне неприятно это. Что мои прошлые отношения поэтому херово и закончились. Сейчас и мы домолчимся и всё. Понимаешь? Мы скоро, блять, домолчимся, отвыкнем друг от друга и всё, и пиздец!-не выдержав, выпаливает тревожащее её чувство Федора. Яновская смотрит грустным взглядом на девушку, пытаясь подобрать слова, но не находит никаких подходящих. Поэтому снова, как и тогда, первая вынуждена говорить Федора. —Коль, мне тяжело. Я вижу, что наше общение сходит на нет. И я боюсь, что снова останусь одна. Я боюсь повторения того сценария с тем мудаком. Мне тяжело говорить что-то, что меня тревожит, но, как видишь,я пытаюсь. Я не хочу умалчивать, я хочу быть с тобой честной. Потому что ты этого заслуживаешь. Я вижу, как до минимума сходят наши разговоры. Ни о чём. Мы чужими становимся, Коль, понимаешь? Я чувствую, что становлюсь неинтересной и ненужной, я боюсь потерять наше общение. Ты мне дорога. Я все понимаю, тяжёлый период может быть, тяжело, я прекрасно представляю. Я не отрицаю. Я всё пойму и прощу, ты знаешь. Но я не хочу, чтоб об меня вытирали ноги. Но я даже не вижу мысли немного сократить количество никотина. Я боюсь потерять тебя. Я боюсь за тебя. Ты сама знаешь, что у тебя проблемы со здоровьем. Тебе плохо стало тогда, когда мы гуляли, ну что ещё можно тут сказать, в этой-то ситуации? Я тебе могу сказать это тысячу раз, но если ты не захочешь Хоть пальцем пошевелить—мои слова, что об стену горох. Я воздух сотрясаю зря, тут твоя воля нужна. Только твоя, Коля. Я только помочь могу, но не вытащу полностью,слышишь? Ты ведь понимаешь, что тебе только хуже будет от этого. Ты угробишь своё больное сердце такими темпами. Коля, очнись! Мне морально и физически больно смотреть на это. Ты понимаешь? —Понимаю.-тяжело вздыхая, говорит Николь. Снова ей от нервов хочется закурить. Но и перед Федорой неудобно.—Прости. Мне очень жаль. —Пообещай, что так не будет.-умоляет Достоевская. Хотя она тут её отчитывает,она ужасно боится её потерять. Потому, собственно, и отчитывает.-Я не хочу придти к тому, от чего бежала. Я не переживу это второй раз. Пообещай, что не будешь молчать. Что не будешь отдаляться. Прошу, Коленька, пообещай, что начнёшь меньше курить. Я могу пойти навстречу, помочь чем-то. Ты только скажи чем, начни выкарабкаться из этой никотиновой ямы. Обещай мне. —Ладно.-устало говорит Николь. — Обещаешь?-настаивает Федора. — Да, обещаю. — Обещаешь? — Я же сказала: «Обещаю, что...» — Ты трижды обещала!-ставя точку в их разговоре, восклицает Достоевская.

***

Это был очень важный для Федоры разговор. Ей важно не молчать—это её слабость. Легче затолкать боль, ревность и обиду, делая вид, что всё в порядке. Да, легко. Да, и так же легко потом из-за этого испортить отношения. Всё это она прекрасно знает. И потому пытается не придти к этому снова. Потому что дорожит ею. Теперь ведь Николь поняла, что она не просто сцены ревности разыгрывает, а действительно о ней беспокоится? — Ты трижды обещала!-в истерике кричит на всю квартиру Достоевская, смахивая со стола вазу с букетом засохших цветов. Летят в разные стороны распечатки из университета, из шкафа с особою злостью вылетают кофты, свитера и джинсы.

Нет.

Она опять одна. Опять она доверилась, привязалась, а об неё снова вытерли ноги. Человечек-пластырь, пришедший в нужный момент к нужному человеку, вылечил его душевные раны, а потом стал ненужен и неинтересен. Очаровательно. Превосходно. Финита ля комедия! А гадкий голос разума в голове повторяет «ты знала, что так будет,так зачем пыталась до последнего её спасти? Как видишь, её слова оказались пустыми.» —"Глупое сердце, не бейся".-шепчет Достоевская, рыдая и всхлипывая, сжимаясь в маленький комочек около раскрытого шкафа с разбросанными по всей комнате вещами.-За что мне это всё? Почему меня не могут любить, хоть раз в жизни? Почему...

Николь...