Голос многих Ангелов

Lilith — Angelvoice

На кладбище было тихо. Не сказать, что это место людное. Но на кладбище в Мондштате никогда не было тихо. Заходя за Собор, ты всегда слышал стройное пение хора, в котором иногда мелькали низкие ноты голоса Розарии, разговоры Барбары с прихожанами, шум купцов и рыцарей с порта, бардовское пение Барбатоса с площади. В Норд-Крае на кладбище тоже было редко тихо. Людей здесь не было, но до ушей всегда доносился лязг роботов, скрежетание Дикой Охоты, завывание местных призраков. Варка перешел мель. Холодная вода плескала внизу, морозила ноги, но, к счастью, сквозь плотные берцы не мочила мягкие шерстяные носки. Варка не понимал, как при всей близости к югу и Натлану в Норд-Крае могло быть так холодно и как местные могли так легко одеваться. От малейшего северного ветра несчастные суставы начинали напоминать о себе. Прошел через столько боев, но оказался бессилен перед вечной слякотью и мерзлотой. И всё же на кладбище было необычно тихо. После отъезда Варки оно действительно поменялось. Чего стоил только зажженный маяк. Когда Варка просил его включить, чтобы спокойно приходить и уходить с острова, Кирилл всегда отказывался, мол, у него есть фонарь и он может проводить Варку. А стоило Путешественнице заикнуться об этом, как смотрите, горит ярче солнца. Варка добродушно фыркнул и покачал головой. Есть у Люмин особая способность, и это — сила сплачивать людей вокруг себя, находить друзей. Насколько Варке известно, перед обаянием Путешественницы не могут устоять даже Предвестники Фатуи, а их не назовешь дружелюбными ребятами. Когда он услышал, что Слуга помогла им, то глаза непроизвольно полезли на лоб. Но это всё лирика. Маяк горел, освещал дорогу, а вокруг было пусто и тихо. Варка поправил одежду, которую придерживал, чтобы не намочить, и смело ступил на тропу. Интересно, куда делись призраки Светоносцов, неизменно толпой стоящий на берегу, где призрак, вечно сгоняющий Варку со стула (Варка намеренно каждый раз подходил к этому стулу), где маленькая плачущая девочка за могилками? Варка подошел ближе к маяку, и неожиданный шум оглушил его. Приведения по природе своей были странные, поэтому и законы природы работали для них странно. Голоса их, искаженные потусторонним миром, вибрировали в пространстве. У маяка открылась удивительная картина: длинный стол, во главе которого с отстраненным выражением лица сидел Флинс. За остальными местами переливались тени призраков. Варка нахмурился. За все время в Норд-Крае он впервые видел застолье мертвых. Стол был накрыт старинными приборами, свечи в ажурных подсвечниках освещали пространство, но еды не было. Только Флинс лениво крутил бокал с вином, смотря в сторону. Он обернулся к подходящему Варке, мягко улыбнулся. — Здравствуй, — негромко, нежно. — Привет, — Варка, наклонившись, поцеловал его в щеку и выпрямился, с удовольствием отмечая, как розовеют мертвенно бледные щеки Кирилла. — Что у вас тут такое? — День всех святых, — промурлыкал Флинс и блаженно прикрыл глаза, ощущая широкую ладонь Варки, поглаживающую заднюю часть шеи, пальцы, путающиеся в темных волосах. — В этот день надо почтить умерших, чтобы упокоить их. — Теперь понятно, почему ты сегодня такой нарядный, — Варка не удержался и бросил взгляд в глубокий вырез атласной блузки. — А это что? — он кивнул в сторону тыквы с дырками и свечой внутри, не отрываясь от открывшегося вида. Флинс открыл глаза, чтобы понять, о чем его спрашивают. — Светильник Джека, — он пожал плечами. — По легенде Джек обманул Вестника, чтобы не попасть в Бездну, но и на небеса его не приняли. Феи сжалились над Джеком и дали ему кусочек неугасаемого света куувяки. Джек вложил его в тыкву и ходит по миру со своим светильником, отпугивая монстров Бездны. Флинс поднял голову и, поймав взгляд Варки, насмешливо сощурил глаза. — Господин Варка, Вы неприлично себя ведете. Проявите совесть. — Как я могу перестать, когда передо мной такой прекрасный Светоносец, — Варка наклонился с намерением украсть поцелуй с тонких губ, Кирилл позволил ему приблизиться, но в последнее мгновение отстранился и отвернулся к столу, поднял свой бокал и, отпив густого вина, посмотрел на Варку из-под ресниц. — Вы мне откровенно льстите. Не смущайте моих гостей. — Разве их возможно смутить? И действительно приведения продолжали скрежетать о своем, не обращая внимания на живых. В этом гуле Варка не мог разобрать ни одного слова, но Флинс, очевидно, хорошо понимал каждого. — Мы скоро окончим, — заверил Флинс, попивая вино. — Садись рядом, — он махнул рукой на ближайший стул. Варка был уверен, что еще минуту назад он был занят, но теперь стоял абсолютно пустым. Кирилл налил ему вина. Нос кольнул аромат забродившего винограда, чего-то орехового и одуванчиков. Варка не без удовольствия отметил, что вино было Мондштадским, и тоже пригубил его, раскатывая терпкий вкус по губам. — Что на тебе надето? — неожиданно спросил Флинс, опираясь щекой о ладонь. Варка почувствовал себя глупо. Это изначально было плохой идеей. — Эм. Костюм вампира. Тебе не нравится? Флинс придирчиво оглядел его. — Нравится, тебе идет такой аристократичный стиль. Но зачем? — Так Хэллоуин же… Его в Норд-крае многие празднуют. Переодеваются в монстров и веселятся. — Интересно, — пробормотал Флинс. Варка неловко поправил высокий воротник с жабо, чувствуя, словно он давит. К празднику он начал готовиться заранее, заказал пошив блузы с рюшами, жабо с красивым камнем под цвет глаз, надел строгие брюки. Даже нашел накладные клыки и краску из цветов шелковицы, чтобы изобразить кровь. А теперь, сидя за столом с настоящими приведениями, он ощущал себя по меньшей мере нелепо. Переоделся в мертвеца среди настоящих мертвецов. Но Кирилл с любопытством рассматривал его образ, и, пожалуй, это того стоило. — Пора, — негромко произнес он. Флинс поднялся, и в этот момент гул утих, все призраки замолчали и повернули к ратнику. Внезапно стало темно, словно свет маяка потух. Пространство освещали только свечи в руках каждого призрака, горящие синим огнем. И в этом огне Кирилл светился, как новый маяк. Его голос, низкий, звучный, бархатный, звучал по окрестностям, из каждого угла, но при этом был интимно тих. — И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: Аминь. А души праведных в руках Селестии, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью, и отшествие от нас — уничтожением; но они пребывают в мире. Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным… Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня… Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради дела праведного, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Упокойтесь же с миром. Варка смотрел на таинство с приоткрытым от удивления ртом. Ему казалось, что голос Кирилла эхом отдавался в голове, заполнял тело и душу, вибрировал в груди. Для него не существовало ничего другого, только Кирилл в неестественном синем огне, читающий странную молитву умершим. Подобного Варка не слышал даже в соборе Фавония. По окончанию молитвы призраки встали со своих мест, одновременно неразборчиво проскрипели что-то, неведомое Варке, и разошлись по острову медленными тенями. Канделябры по-прежнему горели синим в их прозрачным руках, но чем дальше они уходили, тем светлее становилось за столом. — Будет богохульством сказать, что это было горячо? — пораженно спросил Варка через минуту молчания. — А своего бога ты называешь горячим? — Кирилл ухмыльнулся, поднося к губам бокал. У него что, бесконечное вино? Бокал Варки уже давно опустел. — Да простит меня Барбатос, но он не в моем вкусе, — Варка рассмеялся, закидывая голову. Отсмеявшись, от заметил на себе внимательный, чуть ли не голодный взгляд Кирилла. — А кто в твоем вкусе? — Флинс соблазнительно наклонился вперед, открывая вид на глубокий вырез. Варка всеми силами старался смотреть в его хитрые глаза. Он принял игру. — Хм, сложный вопрос, — Варка тоже наклонился. Между их лицами были считанные сантиметры, манящие губы были слишком близко. Однако оба держали эту дразнящую дистанцию. — Повыше. Люблю, когда мужчина со мной на одном уровне. — И все? — Кирилл вздернул бровь. — Господин Варка оказывается так не привередлив. — Конечно, нет, — Варка протянул ладонь и положил ее на колено Флинса. — Люблю сильных мужчин, необязательно мускулистых, но иногда хочется опереться на сильное мужское плечо. Люблю спокойных и рассудительных, — рука медленно скользила выше, игриво задевая внутреннюю часть бедра. — С красивыми ногами, очаровательным личиком, аристократичными манерами, с манящей… — Он опустил взгляд в вырез на декольте Кирилла, остановил ладонь в опасной близости к паху. — О, еще люблю, когда мужчина может потягаться со мной в выпивке. И, конечно, мне нравится, когда мужчина старше. — Разве Анемо Архонт не подходит под эти требования? — Ты не знаешь Анемо Архонта, — Варка не удержался от смеха, сжимая чужое бедро. — Мы можем не говорить о Барбатосе, когда ты сидишь передо мной такой соблазнительный и прекрасный? — Я всегда соблазнительный и прекрасный, — лицо Кирилла стало ближе, их носы соприкасались. Его игра была дерзкой, но не менее притягательной. — Я не могу с тобой спорить, — Варка прикрыл глаза и поддался вперед, но его вновь ждала лишь пустота. Флинс встал и смотрел на него сверху вниз. Варка соврал бы, если сказал, что ему не нравится такой вид. — Не здесь, — произнес Кирилл и посмотрел извиняющимся взглядом. — Нам стоит оставить это место для святых. Он протянул руку Варке. И как бы тот не хотел разложить Кирилла на длинном широком столе среди старинных подсвечников и бокалов, чтобы капли воска окропили его бледную кожу, как бы не хотел, но уважал Флинса и его работу, поэтому взял ладонь в свою и позволил увести себя в укромное место. Кирилл привел его в свою каморку, крайне тесную для двух мужчин, но от того она нравилась Варке каждый раз больше и больше. При первой встрече он подумал, что Флинс живет в огромном мрачном доме с роскошными коврами, канделябрами, рыцарскими доспехами и обязательно красными шелковыми простынями в постели под балдахином. А потом он оказался в маленькой комнатке под маяком с кроватью-полторашкой и синим светом фонаря. Только канделябры оказались правдой. «Мне не нужен сон», — сказал однажды Кирилл. — «Эта кровать не для сна». И прежде, чем Варка успел открыть рот и восторженно завизжать подобно Айно, Флинс пояснил, что ему нравится думать лежа, рефлексировать и вспоминать былое. Сейчас кровать была и не для рефлексии. Стоя к ней спиной, Кирилл медленно развязывал ленты на своей блузе, смотрел с вызовом. Если бы он еще ухмыльнулся и закусил губы, Варка кончил на том же месте и не стыдился бы этого. Весь Кирилл — сплошное удовольствие. От длинных шелковистых волос, которые так удобно наматывать на кулак, и тонких ловких пальцев до соблазнительно упругих бедер и стройных ног, прекрасно смотрящихся на плечах Варки. Весь Кирилл — сплошное удовольствие. От разговоров об истории Снежной под звездным небом с сухим вином на губах до стертых коленей от позы наездницы и горящих после оргазма глаз. Как назло, в попытках быстрее раздеться Варка запутался в жабо и затянул его сильнее. Кирилл выпустил из пальцев свою блузку, белые края привлекательно обрамляли плоский живот, и, посмеиваясь, помог снять жабо. Оказавшись вновь так близко, Варка нагнулся и наконец поцеловал его. Флинс сразу ответил, страстно покусывая чужие губы и продолжая раздевать Варку, стянул с него верх. Узкие манжеты не позволили снять рубашку до конца, и она повисла наручниками на запястьях. Скованный Варка отстранился и беспомощно свел брови, поднимая руки. Так он даже не мог нормально коснуться Кирилла. — Возможно, стоит оставить так, немного ограничить твою вседозволенность, — хмыкнул Флинс, опуская руки вниз, сжимая запястья Варки, так смотрел снизу вверх, что Варка готов был согласиться на что угодно, сесть на колени и беспрекословно выполнять любые пожелания Кирилла. Но Кирилл резко дернул манжеты вниз, вырывая пуговицы. С тихим стуком они закатились в разные углы. — Ну вот, испортил хорошую вещицу. — Я тебе потом их пришью, — пообещал Кирилл, притягивая лицо Варки обратно к себе. Легкая блуза Флинса невесомо слетела на пол. Варка обнял его за талию, широкие ладони обхватили бархатную кожу. Руки Варки всегда были жесткие, в мозолях от оружия. Ему казалось, что он прикасается к нежной лилии. Кожа Кирилла необычайно мягкая, тело податливое, как глина. Возможно, дело в его сущности, но Варка не думал об этом, обветренными губами он целовал белизну груди, оставлял следы, пока Кирилл прижимал его голову к себе, гладил широкие плечи. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы снять мешающие накладные клыки. Варка расстегнул брюки Кирилла и вместе с ними опустился вниз, встал на колени, продолжая поцелуи на животе. Головка члена упиралась ему в шею, размазывала естественную смазку. Покусывая, Варка перешел к лобку, влажно поцеловал у основания члена и поднял взгляд. Он любил этот вид. Растрепанный, покрасневший Кирилл, исцелованные губы, помутневшие глаза и тяжело вздымающаяся грудь. — Так ты еще больше похож на ангела, только крыльев не хватает, — Варка обдал головку члена теплым дыханием и, когда Кирилл на мгновение зажмурился, мог поклясться, что у него за спиной на долю секунды мелькнула яркая вспышка и тут же пропала. Такое было не редкостью во время оргазмов, что грело самолюбие Варки. Головка легла на язык. Открыв глаза, Кирилл неожиданно схватил Варку подмышки, поднял его и толкнул его. Варка и пискнуть не успел. Порой он забывал, сколько силы скрывалось в этом обманчиво стройном теле. Брюки и ботинки очень скоро оказались где-то за спиной Флинса, пока он, нависнув над Варкой, жадно целовал его и искал смазку под подушкой. — Такой нетерпеливый, — прохрипел Варка. — Неужели так сильно скучал по мне? — Ты долго был в отъезде, о котором, — он сильно прикусил нижнюю губы Варки, но тут же всосал ее, уменьшая боль. — Не удосужился меня предупредить. А потом явился как ни в чем ни бывало, вел себя как командир. Кирилл наконец-то нашел смазку из слизи слаймов и выпрямился, устраиваясь поудобнее между ног Варки. На одной кровати они с трудом умещались вдвоем, Варке пришлось подтянуться наверх и полусесть, опираясь на подушки, чтобы Кириллу было место, но поза все равно была неудобной. Кирилл потянул бедра Варки на себя, положил на колени. — Разве не ты предложил мне взять планирование на себя? — Варка громко вздохнул, ощущая холодные влажные пальцы между ягодиц. — Я думал, ты любишь, когда я командую. — Люблю, — коротко ответил Кирилл, вставляя один палец. Свободной рукой он закинул ногу Варки на свое плечо, поддерживал ее, мял мышцы внутренней стороны бедра. — Селестия, Кирилл, — простонал Варка, сползая вниз. — Я же не умею так складываться, пощади старика. — Не упоминай Селестию всуе, — фыркнул Флинс, с размеренным спокойствием растягивая Варку. — Я старше тебя. — Может мне перевернуться? — прошипел Варка сквозь зубы, ощущая растяжение второго пальца. — Расслабься, дорогой, — Кирилл звонко поцеловал его в коленку. Загорелая кожа контрастировала с бледной, Флинс невольно засмотрелся на это различие. — Я тебя растяну, и ляжешь как тебе удобно. Варка только сейчас понял, что Кирилл не спросил его, хочет ли он быть снизу, но все мысли о несправедливости этого решения исчезли, стоило почувствовать давление на простату. Варка замер с раскрытым ртом, сжал простыни пальцами. — Нашел, — удовлетворенно произнес Кирилл. В его голосе Варка уловил нотки, заставляющие сжаться. — О, не надо этого, расслабься. Варка знал, что будет дальше. Знал, но никогда не был готов. Кирилл всегда по началу медлил, заставлял растечься в этой неторопливости. А потом происходило это. Только Варка расслабился, Кирилл вставил третий палец и быстро задвигал ими, не щадя любовника. Варку изогнуло на кровати от постоянной стимуляций простаты, бедра дрожали, но он не смог свести ноги, крепко удерживаемый Флинсом в раскрытом состоянии. Смазка громко хлюпала, Варка ощущал, как член Кирилла упирается ему в бедра, но тот, проявляя удивительную выдержку, держался неподвижно, лишь пальцы активно вбивались в Варку, пока тот хрипло стонал имя возлюбленного, давясь воздухом. Туманный взгляд упирался в потолок, бедра толкались в ответ, постоянно сбиваясь с темпа. По теплу, растекавшемуся в животе, Варка чувствовал приближающуюся разрядку. — Кирилл, Кирюша, пожалуйста… — Я знаю, дорогой, — прошептал Флинс. Он все понял по участившемуся дыханию, по пульсации стенок внутри. Кирилл опустил ладонь на подрагивающий член. — Постарайся для меня. Варке хватило всего пары движений, чтобы кончить, поджав пальцы на ногах, выгнувшись. Он устало упал на постель, тяжело дыша. Приятная нега распространилась по телу. — Умница, — пробормотал Кирилл, опуская его ногу с плеча. — Ты меня убьешь когда-нибудь, — произнес Варка, не отрывая взгляда от потолка. — У меня все тело разваливается. — Сейчас соберем обратно, — Кирилл наклонился, поцеловал пресс, нижние ребра, поцелуями поднялся выше, обходя следы спермы, языком провел по шее, остановился на чужих губах. Варка лениво ответил ему, не чувствуя сил даже на то, чтобы обнять. Пробуждению от дымки эйфории способствовал член, все также упирающийся в бедро. Кирилл приподнялся. — Ложись, как тебе удобно. — Вряд ли на этой постели есть такой вариант, — поворчал Варка, ерзая. Кирилл участливо подложил ему подушку под поясницу и отсел на самый край постели. Удобно разлегшись, насколько это позволяла кровать, еле вмещающая его одного, он раздвинул ноги, приподнялся на локтях и ухмыльнулся уголком рта. — Надеюсь, тебе место осталось, а то мне и одному неплохо. Кирилл подбирался как хищная пантера, медленно, не отводя взгляда, скользя ладонями по приветливо раздвинутым ногам Варки. Варка сглотнул, возбуждение вновь накрывало его. Начиная от кончиков пальцев, проходя все тело и до корней волос. Волна тепла, мурашек, предвкушения. Флинс пристроился к его бедрам, но движения руки не остановил, огладил рельефный живот, поднялся к груди, сжимая ладони на мышцах. — Думаешь о том, как хорошо твоей член будет смотреться на моей груди? — он провел пальцами по ложбинке между. — Вот здесь, идеально. Я сожму его, а потом ты кончишь мне на лицо, — поиграл мышцами, поднял взгляд. Заметил, что у Кирилла щеки стали более розового оттенка. — Неужели я еще способен тебя смутить? — Скорее, меня смущает то, как ты можешь читать мои мысли, — теперь настала очередь Варки краснеть. Неужели он тоже еще способен к смущению? Кирилл еще раз сжал ладони, свел груди вместе и отпустил, наблюдая как они трясутся. Он прикусил губу, явно обдумывая планы на будущее. Провел руками ниже, невинно задевая соски, неожиданно собрал пальцами засыхающую сперму. Варка внимательно следил за ним. Кирилл растер сперму и остатки смазки по своему члену, мешая их с естественной, направил член внутрь. — Готов? — Я уже скоро состарюсь, давай… Слова Варки были прерваны его же стоном. Он откинулся на постель, расслабляясь, пока Кирилл медленно входил в него. Он вошел полностью и дал Варке минутку привыкнуть прежде, чем выйти на половину и тут же толкнуться обратно, идеально попадая в чувствительную точку. Кирилл обладал удивительной способностью довольно быстро находить простату и попадать в нее каждым толчком. Расслабленные после оргазма мышцы сжимались вокруг Флинса, выбивая у того воздух из груди. До смешного выглядел Кирилл своим стройным станом между широких бедер Варки. Его тонкие пальцы, сжимающие мясистые ягодицы. Бледная и загорелая кожа. Варка любил каждое из этих различий. Любил, как Кирилл, будучи меньше, мог поставить его на колени или разложить на постели, что Варка лишь издавал задушенные звуки, сводил брови от удовольствия и подмахивал бедрами в ответ. Кирилл поднял ладони, обхватил талию и глубоко толкнулся, вторя стонам Варки. Смазка хлюпала между ними от частых фрикций, яйца глухо шлепались о ягодицы. Кирилл то замедлялся, выводя стимуляцию на невыносимый уровень, что хотелось скрежетать как те самые призраки, ерзать, пытаясь получить хоть еще немного, то ускорялся так, в животе кололо от удовольствия, глаза закрывались. Голос Флинса в такие моменты становился интимно низким, хриплым. За таким голосом Варка спустится в Бездну и пройдет обратно, лишь бы вновь услышать, как он стонет. Кирилл подался вперед, оперся на локти у лица Варки. — Привет, — просипел Варка, сжимая его талию коленями. Казалось, еще чуть — и сломает. Но весь образ Кирилла состоит из иллюзии, сломать его сложнее, чем разрезать горы. — Привет, — пробормотал Флинс и поцеловал, скользнул горячим языком внутрь. От его прикосновений по телу шли разряды тока, но это не было метафорой. Синие искры сверкали между ними. Варка сжал его внутри, наслаждаясь видом надломанных бровей, приоткрытым ртом, слизал капельку пота, стекающую по острым скулам. Кровать надрывно скрипела от резких толчков. Варка не думал о своем оргазме, он стремился ускорить удовольствие возлюбленного. Прикусил нежную кожу под ухом, прижал за ягодицы к себе ближе. — Хочу смешать свою сперму с твоей глубоко внутри тебя, — горячо прошептал Кирилл. Радужки его глаз светились огнем. Сначала Варка подумал, что ослышался. Редко из уст Флинса можно было услышать что-то настолько будоражаще грязное. Но выражение лица Кирилла говорило о том, что ошибки здесь нет. И от того Варка почувствовал себя очень близко к краю. — Дерзай, мой Ангел. И Кирилл словно ждал этого разрешения. Сорвался с цепи. Он крепко обнял Варку, прижался пахом к паху и кончил внутрь, глуша стон в чужой шее. Ощущая, как Кирилл заполняет его, Варка кончил вслед за ним, даже не прикасаясь к себе. Сжал скулящего Флинса, заскреб короткими ногтями по его чистым плечам и вновь опал на постель. Тишина. Не та странная, необычная. Совершенно привычная тишина кладбища: лязг роботов, скрежетание Дикой Охоты, завывание местных призраков. Перед глазами вновь плыло синее пламя. Варка опустил взгляд на Кирилла, но тот мирно сопел на его груди, водя пальцами по коже круги и восьмерки, и никак не сиял. Их бедра всё еще были плотно соединены, Флинс не намеревался выходить в ближайшее время. — Это крестный ход, — пояснил он, почувствовав замешательство Варки не иначе, как макушкой. — Они ходят с теми свечами, что я зажег им на ужине. — Надеюсь, они не заглянут к нам. — Сомневаюсь, что ты сможешь их чем-то удивить, — Варка ощутил смешок кожей. Кирилл повернул голову и сложил подбородок на ладони, чтобы теперь смотреть в лицо Варке. Тот опустил ладонь ему на спину, перебирая длинные спутанные пряди. — Сегодня у тебя не появились крылья, — вдруг сказал Варка. Ему нравилось на них смотреть. — Не каждый раз же тебе их видеть, — пожал плечами Кирилл. — Я их редко показываю. — Я надеялся, что обладаю некоторыми привилегиями. — Ибо в ту ночь предо Мною стоял Ангел, которому я принадлежу и которому я поклоняюсь, и сказал: не бойся. Им было открыто, что они служили не себе, а вам, в том, что было объявлено вам через тех, кто проповедовал вам Благую весть, посланным с неба, то, на что ангелы стремятся смотреть, — пробормотал Кирилл в ответ, царапая ноготком грудь Варки. Варка покачал головой, не понимая, что он имеет в виду, и повернулся к окну, за которым призраки ходили со свечами, горящими синим. — Странный у вас праздник. — У вас тоже, — ответил Флинс, кивая на валяющийся на полу костюм вампира. Всё-таки глупо вышло. Стоило выбрать костюм получше, может зайки или в натланском стиле. — Надо поставить тебе кровать побольше, — задумчиво произнес Варка. Призраки ушли. — Зачем? — Чтобы мы помещались вдвоем. — Мы и на этой помещаемся. Варка нахмурился. Помещались, но с трудом. — А если я захочу остаться у тебя на ночь? После сна на этой кровати у меня болят плечи. Я уже вижу, как завтра будет болеть поясница, — он усмехнулся. — Но тут дело, конечно, не только в кровати. — Я не против, но где ты ее поставишь? Варка огляделся. — Уберем шкафы в библиотеку, а кровать сделаем от стены до стены. Чуть больше двуспальной получится. Нам в самый раз. — Хорошо, только давай еще полежим вот так, — он поерзал бедрами, и Варка зажмурился. — Давай полежим.