Спорт — это прекрасно!

      Сейчас — тот самый идеальный момент, чтобы снять первый кадр для отжившего уже тренда в тиктоке «как я докатился до жизни такой», — об этом мимолетно думает Антон. Правда, спроси его кто-нибудь, не ответил бы: сам не знает, как так вышло, но ему, определенно, все нравится.        Арсений протяжно мычит, прикрывая глаза. Он с Антоном явно солидарен.        На самом деле все произошло как-то само собой, немного сумбурно, неожиданно, но они столько раз обговаривали все детали, что когда час икс настал, Антон даже не удивился. Посмеялся только, что у них это карма — даже сексом заниматься полным составом шоу «Импровизация». Честно говоря, шутка все еще смешит. Хотя когда Арсений под ласковыми ладонями выгибается лентой, становится уже не до этого.        С Дмитрием и Сергеем Арсений познакомился всего несколько месяцев назад. Придя домой после первой тренировки, красный, взъерошенный, отчего-то нервный, еще долго не мог найти себе места — пришлось признаваться Антону, что такого сексуального давления от двух огромных мужчин «иисусьего» типажа он не испытывал никогда. Антон Арсению доверял, знал, что тот точно на измену не пойдет, но ревность точила свое: правило «что было на тренировке, остается на тренировке» нарушать было нельзя, а видеть, как Арсений с каждой новой возвращается каким-то… обновленным, было невыносимо.        Пришлось взять ноги в руки, руки в ноги, голову в жопу и наконец поговорить. Все, наверное, именно тогда и началось, потому что Арсений сказал, что между ними что-то большее, чем просто человеческая симпатия, а Антон… А Антон на прямые слова внимания не обратил, больше на то, каким Арсений крошечным был на фото с тренерами. Стоял между ними, на голову каждого ниже, в плечах в два раза уже — так и хотелось того занежить, залюбить, а потом еще за ляжку куснуть от переизбытка чувств.        Вот тогда-то все и сломалось. Или родилось что-то новое — тут уж как посмотреть.        Арсений с марафона вернулся ни капли не запыханным, но очень счастливым. Светящимся, как давно уже не был. Антон его на пороге квартиры встретил с поцелуем сразу, прошептал заветное «козлина, поздравляю» (потому что заебал уже рисковать, у Антона сердце не железное) и только потом заметил парочку неразлучников за дверью. Реально огромных, больше него самого, мускулистых, как этот, боже, как его, не Овсян — Геркулес, во! — с широкими добрыми улыбками, бородатые. Прической только различались, да и то не сильно.        Антону хватило одного взгляда, чтобы понять, что испытывал все это время Арсений. Внизу живота все подобралось, под ложечкой засосало — Антон был бы не прочь и сам отсосать, но сначала — законы гостеприимства.        — А я парней позвал, подумал, они так хорошо меня поддерживали, захотелось отблагодарить, — промурлыкал Арсений Антону на ухо, жарко прижимаясь всем телом.        Ебанутые эти спортсмены. Только что пробежали сорок два километра, а они не то, что с ног не валятся, — трахаться пришли.        Конечно, Антон был в курсе заранее.        Конечно, он все равно ахуел.        Впрочем, ненадолго. Быстрое знакомство, исключительно вежливое предложение выпить чаю (отклоненное исключительно из такой же вежливости), и вот они уже вчетвером в спальне обговаривают детали, а у этих добрых молодцев вовсю глаза горят.        У Антона наверняка тоже — такое зрелище, как иначе.        Вид открывается роскошный: распластанный на кровати голый Арсений тонко хнычет и ворочается, отзываясь на касания четырех больших ладоней. То и дело Дмитрий (или это Сергей?) опускается поцелуем к трогательным соскам, к красивой длинной шее, к тонким губам, сейчас блаженно раскрытым. Истинное искусство — Антону даже немного совестно дрочить, но это до первого полноценного стона Арсения.        — Ты такой большой молодец, Арсений, так хорошо бежал сегодня, — шепчет второй богатырь (Антон решает называть его Сергеем) в ушко, скрытое растрепанными вихрами. — Мы тобой гордимся.        На похвалу Арсений реагирует однозначно притязательно. Сжимает бедра, вертится, скулит, жмурится — и все равно попадает в захват чужих рук. Те его оплетают крепко, держат так, что создается впечатление, будто они Арсения удержат, даже если того паралич хватит.        Сергей подтягивает Арсения спиной к себе, укладывает его голову на плечо, освобождая шею для поцелуев. Действует он наобум, но Антон знает, как Арсению такое нравится, — и ловит замутненный наслаждением взгляд безошибочно. Высокий стон разрезает плотный воздух — это Дмитрий разводит натруженные ноги и оглаживает подрагивающие бедра. Арсений захлебывается воздухом, когда одно из них ласково прикусывают.        Антона всего прошибает возбуждением, когда он понимает, что Арсений не собирается отводить взгляд. Член оттягивает спортивки уже неприлично. Ладонь опускается туда сама, чуть сжимает, выбивая из легких судорожный вздох.        Арсений на это закатывает глаза и пытается прикусить нижнюю губу, но зубы предательски соскальзывают, трогательно блеща от слюны.        Такого только валить и трахать. Бесстыдник. Антон не знает, как до сих пор не оказался рядом с ними, на этой крохотной кровати, готовый обрабатывать Арсения в шесть рук, три языка и три члена.        — Нам очень понравилось тебя тренировать, — сосредоточенно и надрывно от возбуждения шепчет Дмитрий, растягивая Арсения пальцами, подготовив того заботливо оставленной заранее Антоном смазкой. — Такой ты старательный. Такой усердный. Все наши задания беспрекословно выполнял… А ну-ка, согни ножки.          И Арсений со скулежом действительно сгибает колени, еще сильнее их разводя. С этого ракурса Антону не видно, сколько пальцев засовывает Дмитрий, но воображение само дорисовывает горячие розовые стеночки, которые, как в замедленной съемке, медленно расширяются, выворачиваясь, и сужаются, поблескивая от смазки. И длинные крепкие пальцы, которые с усилием из-за кошмарной узости сгибаются, попадая по набухшей простате.        Фантазия смешивается с действительностью, и Арсений натурально вскрикивает, почти выпадая из рук Сергея.        — Как же ты кайфуешь, хороший, — отмечает тот и, стрельнув взглядом в Антона, глубоко целует Арсения.        Комнату заполняют совершенно отвратительные звуки причмокиваний, раздающиеся и от поцелуя, и от пальцев, убыстривших свой темп. Антон сам не замечает, как уже дрочит раскрасневшийся и истекающий предэякулятом член. Дышать решительно нечем, весь воздух куда-то улетучился, оставив вместо себя запах пота, смазки и возбуждения. Он сам-то живет на одном лишь желании кончить.        И это почти происходит, когда поцелуй прекращается и между губами Арсения и Сергея тянется ниточка слюны. Дмитрий входит членом — и она обрывается по вине вдруг кончившего Арсения.        — М-м, хороший мальчик, чувствительный… В тебе так узко, что я сам еле держусь, — усмешка Дмитрия плавно переходит в утробный стон.        — Пиздец, — выдыхает Антон, сжимая член у основания, хотя это кажется бесполезным. Слишком много разврата на небольшую площадь их квартиры — примерно в два раза больше, чем обычно.        Сергей же, одной рукой разнеживая сейчас особенно уязвимого Арсения, зарывшись в волосы, другой собирает капли спермы, отправляя их себе в рот. Когда живот остается чистым, он еще раз целует Арсения и передает тому его же сперму, смешанную со слюной. Разорвав поцелуй, всовывает в покорно приоткрытый рот два пальца, которые Арсений тут же начинает мелко и будто благодарно посасывать.        Антон автоматически сам кладет себе в рот пальцы, совершая аналогичные движения и представляя то ли их в Арсении, то ли себя на его месте.        За всем этим он даже не сразу замечает, как пальцы сменяются Дмитрием, языком вычищающим рот Арсения. На его вытянувшемся и не прекращающем фрикции теле красиво перекатываются мышцы. Антон сглатывает внезапное желание оказаться прижатым этим сильным телом к какой-нибудь поверхности — лучше, к другому такому сильному телу. Все-таки он очень сильно понимает Арсения, который не устоял.        Этот самый Арсений, пока Дмитрий так же мокро целует Сергея, сползает по телу второго, вновь откидывая голову, чтобы посмотреть на Антона, подсознательно ища поддержки. Вернее, в его предполагаемую сторону, потому что Антон сам не уверен, осознает ли сейчас Арсений хоть сколько-нибудь или просто находится в астрале от нахлынувшего удовольствия. Однако, встречаясь с ним взглядом, тот вдруг очень конкретно и осмысленно стонет, выгибаясь и закатывая глаза.        Становится страшно, что они не выкатятся обратно.        — Смотри, какой щедрый, дарит нам уже второй оргазм.       — А я всегда говорил, что он очень способный.        Антон не понимает, кто это говорит, он видит только дрожащего Арсения, который взвизгивает, когда Дмитрий на пробу толкается.       — Ну тиш, тиш, хороший, передохни, — похлопывает тот его по бедру и додрачивает в пару движений, кончая аккурат туда же, куда и Арсений.        — Очень хорошо, Арс. Напряжешься для нас последний раз?       Арсений в ответ мычит что-то нечленораздельное, но по интонации явно согласное. На несколько минут его оставляют в покое (и Антона, чудом не обкончавшегося на месте), а после переворачивают в четыре руки на живот, разминают спину и приподнимают за бедра, подкладывая под них пару подушек.        Тренеры меняются местами. И пока Арсений привыкает к новому для него члену, уткнувшись носом в сбившееся одеяло, Сергей подзывает Антона рукой. На негнущихся ногах он подходит ближе, привычным движением зарывается в вихрастый затылок и залезает на кровать, когда Арсений отзывается мгновенно, будто ждал, и ластится к руке. Антон гладит того за ушами, как кота, чешет, приятно оттягивая волосы, — и если бы не уже болезненное возбуждение, это было бы даже мило.        — Любимый мой, хороший, нравится тебе?       — Мгм, — мычит Арсений и прикрывает глаза, когда Сергей, наконец, толкается на полную.        — Возьмешь еще мой член, солнце?       Арсений отвечает неловким кивком и принимает в рот Антонов член, мягко растворяя губы.        Антон не заходит глубоко: в таком положении это неудобно, да и Арсений вряд ли большее потянет. Так что он просто позволяет посасывать свою головку и греть ее слюной, периодически дергаясь, как от разряда тока в «Шокерах», когда Арсений сглатывает. Руками он удерживает тяжелую голову и путает мокрые от пота кудри, наматывая особо длинные пряди на пальцы — судя по одобряющим стонам, Арсения все устраивает.        Сергей тем временем входит во вкус, раскачивая амплитуду все больше. В один момент он просто встает на колени и, держа бедра Арсения на весу, вдалбливается что есть сил, заставляя несчастную поясницу гнуться чуть ли не пополам.        Не вынимая член изо рта, Арсений уже даже не стонет — пищит на слишком высоких для мужчин нотах, — а у Антона сводит все тело от бьющей в головку вибрации и пошлого вида мокрого лохматого Арсения с мутным блаженством в глазах. Абсолютно затраханный — в прямом смысле.        — Давай, хороший, сделай это для нас, — хищно уговаривает отдохнувший Дмитрий, одной рукой водя по истощенному члену Арсения.        И, будто почувствовав приказ, Арсений со вскриком кончает третий раз, на сухую — Антон в последний миг успевает вытащить член и подставить под упавшую голову ладони.        — Ох-х, ебать… — Сергей изливается внутрь и сжимает кожу на бедрах так, что на ней, белой с шоколадной крошкой родинок, остаются красные полосы.        Антон тянет разомлевшего Арсения к себе, укладывает на грудь, размеренно раскачиваясь. Для собственной разрядки хватает пары движений и ощущения веса любимого человека на себе.        — Вот так, кот, ложись, нормально? — Арсений что-то мычит, утыкаясь носом в сгиб шеи, и, кажется, вырубается.        Неужели он только сейчас устал? Антону этого на несколько дней хватит, а он никакие марафоны, между прочим, не бегал. Кошмар, он полюбил бешеного энерджайзера, мамочки.        Хотя нет, здесь лучше обойтись без мамы. Она бы такого не вынесла.        — Вы пиздец, парни, — вместо этого говорит Антон.        — Еще позовете? — смех у Дмитрия низкий, приятный, почти возбуждающий — был бы таковым, если б Антон не был вымотан в хлам.        — Обязательно. Так ведь, Арс?        На ответ Антон не надеется, но Арсений, видимо, отключившийся все же не до самого конца, издает какой-то непонятный сытый звук. Скорее всего, он означает «да».        — Ну, получается, позовем.        — Получается, ждите, — подмигивает Сергей.        У Антона от этого жеста внутри что-то екает и переворачивается. О, они обязательно дождутся.