Лавочница

Лавочница

Знаете, в жизни каждого человека есть момент, когда осознание реальности разделилось на «до» и «после». У кого-то это смерть родственника, первая увиденная смерть в жизни, у кого-то рождение детей… А вот у меня — ха-ха — нечто более необычное. Меня зовут Данила. На данный момент мне 24 года, но заверю вас, на моей голове куда больше седин, чем должно быть у молодого парня моего возраста. Даже сейчас с содроганием и ужасом я вспоминаю события, участие в которых могло стоить мне жизни… Как сейчас помню — лето десятилетней давности. Мне тогда было всего 14 лет. Чёрт. Да даже сейчас, будучи взрослым мужиком, я едва могу поверить в то, что справлюсь с тем, с чем столкнулся будучи щеглом. Мама тогда отправила меня на рынок. Нужно было купить продуктов к будущему банкету, заполнить стол самыми разнообразными яствами. Мой старший брат наконец возвращался с армии, став уже совсем взрослым, пройдя «школу жизни», как называл её отец и таким образом в его, да и в моих глазах, стал не просто Ромкой, а самым настоящим Романом. Мужиком. Я привычно двигался по улицам пешком. Пусть город у нас был и немаленький, но больно дивная на улице стояла погода, чтобы ехать в это время на трамвае или автобусе. Последнее, чего я сейчас хотел — толкаться в набитой консервной банке с потными и вонючими бабками. К тому же характер у меня был — ой какой несахарный. И нахамить мог в ответ. Так что, ради собственного душевного равновесия, пошёл пешком. Рынок был не слишком далеко, всего пару километров по оживлённым городским улицам. Птички, в основном голуби, привычно сновали туда-сюда по тротуару, пытаясь отыскать в трещинах асфальта что-то съестное для себя; периодически громко «ухали» и «курлыкали», после чего взлетали с громкими хлопками, желая найти больше подножного корма где-нибудь в другом месте. Добрался до рынка я быстро и пройдя огромные синие ворота с белой, потрескавшейся надписью «Центральный рынок», почуял типичный для таких мест, совершенно омерзительный смрад. Какофония кислых, резких, отвратительных ароматов окутала меня со всех сторон. Где-то в углу очередной работник рынка выливал ведро какой-то белой жидкости, а с другой стороны какой-то гражданин южной республики выносил в чёрном пакете мусор, может гнилые фрукты или овощи, не знаю. Идя вперёд, в сторону овощного ряда, я вытащил из кармана скомканный белый тетрадный лист. В этом списке было всё, что я должен был купить: стандарт — огурцы, помидоры, лук, картошка; ну и нечто более специфичное — баклажаны, чеснок, грибы и много чего ещё. «Как же я на себе тащить-то это буду?!» — подумалось тогда мне. Я раздраженно сунул листок обратно в карман, решив сначала взять, так сказать, «базовый набор». Подойдя к одной из торговых палаток я не глядя насобирал нужное количество огурцов, пару кило помидор и лучка, после чего протянул прозрачные пакеты со свежими овощами продавщице — на взвешивание. Процесс пошёл и довольно шустро. Немолодая продавщица умело манипулируя пакетами и весами, быстро что-то натарабанила на калькуляторе, после чего выпалила итоговую сумму. — 694 рубля — сказала она, на удивление, довольно спокойным голосом. Странно. Я ожидал криков и хамства, в подобных местах это в порядке вещей. Но решив не испытывать судьбу протянул женщине купюру в 1000 рублей и, получив сдачу, а также взяв нагруженные пакеты, отправился дальше по овощному ряду.       Гуляя туда-сюда и пытаясь найти что-то посочнее, повкуснее и понажористее, я внезапно, краем глаза, заметил неприметную… нет, не старушку, а самую натуральную бабку, сидящую на пустых коробках с разложенными перед ней продуктами. Она явно не являлась частью этого рынка и не платила за аренду места. «Странно, что вольную лавочницу отсюда ещё никто не выгнал» — пронеслось в голове.              Старуха же, будто почувствовав, что я мазнул по ней взглядом, противным голосом — словно мелом по доске — проскрипела.       — Подь сюда, родной. У меня тут грибочки свежие, чесночок, травы. Пальчики оближешь. — проговорила она, будто, жутковато.       Отогнав странное ощущение и списав всё на жару я зачем-то решил подойти к ней. Не знаю, что мной тогда двигало. Может, любопытство к тому, что бабка может мне предложить?              Подойдя к импровизированному прилавку, я внезапно обнаружил у неё всё необходимое. Для верности я даже глаза протёр. И баклажаны, и чеснок, и грибы… Чего у бабки только не было! И уместила ведь всё как-то на коробках, старая.              — Гляди, молодёжь, какое всё спелое, какое сочное. — противно проворковала она, — Дешевле отдам, чем у этих… тьфу. — сказала она, махнув рукой в сторону овощного ряда. — Чего будешь, родной?              Честно говоря, брать я ничего не хотел. Не у неё. Какое-то странное чувство промелькнуло у меня тогда где-то на краю сознания. Не так что-то с этой бабкой, хоть убей. И не обращает на неё внимание никто, а сидит-то она на самом проходе! И хоть бы кто посмотрел в её сторону.              Отогнав идиотские, как мне тогда казалось, мысли, я быстро набрал всего, что было в списке. Странно, но у бабки всё было строго так, как нужно. Кило в кило. Подозрения вновь начали шуршать под черепом, но было уже поздно сдавать назад. Да и мало ли — откажусь от её «заманчивого» предложения, а старуха верещать начнёт. А я маме обещал, что больше с людьми гавкаться не буду.              — 400 рублей с тебя, милый. — сказала она. Я отсчитал четыре сотки, протянул ей. Она с довольной, почти беззубой лыбой, спрятала деньги в карман. Лишь один зуб у неё торчал, да. Как некстати я это заприметил.              К слову сказать, за 400 рублей я закрыл весь список с заказанными продуктами, что меня немало удивило. Это, конечно, сумма немаленькая, но на рынке родители оставляли куда больше, чем 400 рублей. Списав на то, что бабка просто из ума выжила, я собрался уходить. Взяв пакеты, я буркнул что-то вроде «досвднья» и побрёл к выходу с рынка, заметив — лишь на мгновение — странный блеск в белёсых старушичьих глазах.              До дома добрался быстро, на этот раз уже на автобусе. Тащиться с мешками по городу — мало приятного. Привычно открыв дверь подъезда и поднявшись на наш родной пятый этаж, я распахнул входную дверь в квартиру, поставил, тяжело выдохнув, пакеты с овощами и обозначив криком своё присутствие направился к себе в комнату.              — Я дома! — прокричал я, проходя мимо кухни. По всей квартире разносился приятный аромат жареного мяса. Он был столь плотный и аппетитный, что мне сразу же захотелось есть, но нужно было терпеть до ужина. Как раз брат приедет, все за стол и сядем. Да и не любят родители, когда я тягаю еду до того, как на стол накроют.              Забредя в свою комнату, рухнул на кровать и расслабленно выдохнул. Мысли о рынке и странной бабке на тот момент уже окончательно покинули мою голову. Спустя пару минут блаженного раздолбайства я наконец соизволил переодеться в домашнее и привычно упал за компьютер, включив незамысловатую стрелялку и проведя за этим аж до самого вечера.              Отвлек меня голос отца, зовущего меня на ужин. Из прихожей слышались слёзы радости, приветствия, смех. Ромка вернулся из армии.              — Ты это, иди хоть с братом поздоровайся, компьютерщик. — буркнул отец. Ему никогда не нравилось моё увлечение видеоиграми.              Выйдя в коридор, я помчал в сторону прихожей, где мама, бабушка и тётя активно распекали Ромку, который уже, казалось, пожалел, что вернулся домой. Заметив меня, он улыбнулся широчайшей улыбкой, на которую только было способно его лицо.              — Данька! Ну нихрена себе ты вымахал, малой! — прокричал он, продираясь сквозь толпу родственников и устремляясь ко мне. Я усмехнулся.       — А то! Да и ты тоже уже не маленький, а? — ответил я ему, крепко пожав протянутую руку. — Как служба, солдат? Всех врагов победил? — рассмеялся я.       — Та какие там враги… — отмахнулся Ромка, проходя в дом, — Мой самый страшный враг был — картошка! В кошмарах мне снилась, гадина. — выругался он, вызвав у старшего поколения внезапный приступ смеха.              Переговариваясь друг с другом мы дружно отправились к уже накрытому столу. Мама, как всегда, успела вовремя. Всё было готово. Дед сидел в кресле, в углу гостинной и кряхтя поднялся, желая подойти к Ромке и крепко, по мужски, пожать ему руку. Ходил он уже неважно, но ради такого…              Все расположились по местам. Стол ломился от самых разных, вкусных и сытных блюд. Котлеты, отбивные, салаты, жареные грибы… Чего тут только не было. Отец принялся разливать спиртное по рюмкам, так сказать, за возвращение, а мне же налили бокальчик газировки. Алкоголь я тогда совсем не понимал, если честно, да и не дал бы мне никто.              Вечер проходил тихо, спокойно. Ромка травил армейские байки и жизненные мудрости, которые он почерпнул в застенках на государственных харчах. Я же активно таскал себе на тарелку отбивные, желая просто спокойно наесться.              Всё было прекрасно. Как мне тогда казалось, чёрт возьми. Внезапно я почувствовал странные ощущения в голове. Какую-то ватность, что-ли. Мне сильно поплохело. Я пытался что-то пробормотать, протянуть руку к сидящей по соседству матери, но казалось, что меня никто не видел! Последнее, что я помню — как падаю оземь, а дальше — темнота.              Просыпаться не хотелось. Сперва я даже не понял, где вообще нахожусь. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. А в носу стоял противный запах сырости, болотной травы и чего-то ещё… такого сладковато-противного, гнилостного.              Спустя пару минут глаза привыкли к темноте, я стал видеть немного лучше. Совсем слегка, но этого хватило, чтобы понять, что я нахожусь в какой-то каменной — или бетонной, хрен знает — комнате. Маленькой, тесной и совсем пустой. Единственный выход отсюда — металлическая плотная дверь, которую и с гранатомёта не вынести, не то, что руками довольно тощего пацана.              Я встал, попытался пройтись. Ощущения были такие, будто я не спал несколько ночей к ряду. Сейчас, будучи здоровым двадцатилетним лбом я бы всё-же сравнил их с похмельем. Голова кружилась, тошнило и унять эти ощущения было нечем.              Спустя ещё несколько минут я окончательно пришёл в себя. В районе солнечного сплетения потихоньку затягивался узелок паники.              «Меня похитили? Но… как? Я сидел ведь в квартире, полной людей!» — мысленно кричал я, а мои глаза тем временем беспорядочно бегали по замкнутому тесному пространству. На тот момент я ещё не мог понять самого главного — кто именно меня похитил? Зачем? Я не из богатой семьи, совсем не из богатой. Папа не чиновник, мама не судья, а дедушка не генерал. Так зачем похищать какого-то пацана?              Ответ на мой вопрос пришёл сам собой, когда дверь распахнулась, а на пороге стояла та самая бабка с рынка. Однако теперь было в её облике куда больше зловещего, чем тогда, на рынке. Кожа на её лице была бледная, периодически то тут, то там я замечал бородавки, беспорядочно рассыпанные по наглой морщинистой харе. Волосы — полностью белые! Не седые — как у нормальных людей — а белые! Руки тонкие, изогнутые крайне неестественно, а её пальцы больше напоминали когти, длинные, кривые и заострёные. На ней был надет какой-то грязный, омерзительный балахон. Я замер, словно мышь перед змеей. Страх, накрывший меня, был столь силён, что я не смог ни возмутиться, ни пошевелиться, ни даже заорать.              — С пробуждением, молодёжь! — проскрипела старая карга, мерзко хихикая — Это хорошо! Суп вкуснее будет! — сказала она и быстрым, нечеловеческим движением переместилась ко мне, начав, словно, обнюхивать. — Да! Наваристый, ароматный, вкусный супчик! — безумно хихикая, бабка с несвойственной таким пожилым людям силой схватила меня за шею и поволокла прочь из каменной тюрьмы.              Именно в этот момент я понял, что ЭТО была не старуха. Это вообще не могло быть человеком! Никакая бабка, будь она хоть стократ бодибилдером не сможет одной рукой тянуть высокого четырнадцатилетнего пацана! А эта же тащила так, будто я вообще ничего не весил! Тянула меня по этим мрачным катакомбам хрен пойми куда! Меня немного попустило, животный ужас сменился решительным желанием вырваться. Я дёргался, пытался драться, но всё было бесполезно.              Бабка затянула меня в очередную комнату и Боже мой, лучше бы я этого не видел. Лучше бы она прибила меня тогда, в тот момент, когда вошла в темницу. Кровь на столе, какие-то странные потроха, запах гнили. Человеческие органы, вывешенные будто чеснок, прямо над огромным столом, где эта тварь, видимо, разделывала тех, кто попадается ей на ужин. Она бросила меня в угол, направившись к столу, бережно взяла отполированный череп — небольшой, но не менее жуткий — и подошла ко мне.              — Страшно тебе, малыш, да? — наслаждаясь моментом прошептала она прямо мне в лицо. Нос уловил отвратительный смрад её пасти. — Ему тоже было страшно. Но не волнуйся, скоро ты уже ничего не будешь бояться. И поможешь бедной старой женщине. — прохихикала она, поглаживая череп её прошлой жертвы.              — Отпустите меня, пожалуйста… — прохныкал я в отчаянии. Просто так, ни на что особо не надеясь.              — Отпустить?! Тебя?! — захохотала бабка и во время этого хохота проступил её истинный облик.              Омерзительное существо с бледной кожей, острыми, как колья, зубами, склизкое даже на вид и с отвратительными, жабьими чертами. Оно будто выползло из глубин водной бездны, куда не смела ступать нога человека.              — Родной… — сказала она, слегка успокоившись. — Если я тебя отпущу, то и сама без ужина останусь. Да и как я могу отпустить такого спелого, сочного… — её холодные как камень руки потрепали меня по щеками — Нет, милый, ты пойдёшь в суп.              Пока она это всё говорила, совершенно не следя за собственной мерзкой, чёрной и слизистой слюной, вылетающей из её пасти, перед моими глазами пронеслись её слова, сказанные ещё тогда, на рынке. Не об овощах тогда говорила эта бабка, а я никак и не заметил. Чувствовал же, что что-то не так, падла, чувствовал! Но всё равно подошёл!              — Тебя найдут. Мама с папой, наверное, уже весь город перевернули, пока ты тут готовишься меня сожрать. — храбрился я, пытаясь напугать чудовище угрозой разоблачения, но в ответ оно лишь вновь захохотало.              — Не найдут, милый, не найдут… — проворковала она, проведя когтями по моей руки и царапнув её до крови протянула алую каплю себе в рот. — Овощи мои особенные, заколдованные. Когда мы закончим — твои родные не будут тебя помнить. Тебя не было, милок. Не было.              В груди медленно закипал гнев. Даже нет, не так… Не гнев. Самая настоящая ненависть, бессильная и яростная. Я не знаю от чего, быть может от самодовольства мерзкой твари, а может от отчаяния, а может из-за страха, что родители меня забудут. Я зыркнул на бабку со всей яростью, на какую только был способен, но чудовище чувствовало себя хозяином положения. Хихикнув напоследок бабка вместе со своим черепом отправилась к своему деревянному столу, принявшись точить инструменты, видимо, для моей разделки. А странные были эти инструменты, ох какие странные. Не из металла, а белые, словно из кости.              Гнев сильно отрезвил меня. Теперь я мог в полной мере оценить свои шансы и были они… невелики. Но даже загнанная в угол крыса может дать сдачи даже самой наглой и свирепой кошки, если ей будет нечего терять. Сейчас Я был той крысой.              «Давай же, ты же любишь тактические компьютерные игры, придумай что-нибудь!» — пробубнел я едва слышно себе под нос, пока чудовище насвистывало какую-то мелодию.       Огромный котёл стоял по центру комнаты, пламя под ним активно разгоралось. Вода потихоньку приближалась к температуре кипения.              Уж не знаю, зачем эта тварь так рано поставила воду, но оглядываясь назад я понимаю, что таким образом она меня спасла, сама того не ведая.              Омерзительная гадина, взяв в одну руку огромный костяной нож, а в другую — самый настоящий мясницкий тесак, принялась медленно двигаться в мою сторону, жутко ухмыляясь и смакуя каждую секунду моего страха.              «Ближе… Ближе…» — проносились гневные мысли в моей голове. Я ждал. И момент возмездия настал.              Я что есть мочи прыгнул прямо ей в тонкие ноги, заставив чудовище споткнуться о моё тело и упасть, выронив один из инструментов. Я было собрался схватить один из них и в ярости растерзать мерзкую гадину, но не успел. Юркая скотина!              Шансов у меня почти не было, а это чудище уж больно проворно восстановило равновесие и поднялось на ноги. Я шустро прошмыгнул по ту сторону котла. Монстр собирался уже было прыгнуть на меня — и прыгнул! — но в этот раз удача, или Бог, не знаю уж, были на моей стороне. Из последних сил схватив обжигающие края металлического огромного котла я вывернул его содержимое прямо в сторону этой гадины.              Послышался пронзительный, нечеловеческий рёв. Визг существа, которое не должно существовать с людьми в одном мире. О каменный пол с громким стуком ударились костяные инструменты и я, не теряя ни минуты и сходя с ума от бешеного гнева, принялся рубить чудовище тесаком, что есть мочи. Бил по голове, по шее, а оно всё трепыхалось и пыталось зацепить меня когтистой лапой. Кровь, бурая, даже слишком бурая и вязкая, брызгала фонтаном во все стороны, заливая мою футболку и мои шорты отвратительными, гадкими пятнами. Последний удар тесака отделил голову чудовища от тела. Я, истощенный, упал рядом. Все силы, которые у меня только были, закончились с последним ударом. Будто высшие силы перестали поддерживать моё состояние.              На мгновение я подумал было, что теряю сознание, но лишь воля — чистая человеческая воля — удержала меня в ясности. Дышалось тяжело. Омерзительная жижа плотно впитывалась в одежду. Надо было возвращаться. Я надеялся, что с моих родных уже спал эффект отравленной еды, которую подсунула эта мерзкая тварина.              Оглядываясь назад я понимаю, что совершил, вероятно, самый умный поступок за всю свою жизнь. Я взял отрубленную голову этой нечисти с собой, держа её за белые волосы и лишь это — только это! — позволило мне в будущем доказать, что я не психопат. Иронично. Читая собственные слова сейчас, мне кажется, что это звучит даже более безумно. Но тогда казалось иначе.              Выход я нашёл довольно быстро — это оказался один старый подвал, неподалёку от того самого рынка, где эта тварь, видимо, постоянно кормилась. На дворе стояла уже достаточно глубокая ночь, за рядами и у прилавков давно никого не было. Стараясь не привлекать лишнего внимания — а сторож вероятно вполне был на смене — я выбрался через невысокий забор и побрёл в сторону дома.              Добрался… Не быстро. Постоянно останавливался передыхать. После всего произошедшего чувствовалась сильная усталость, но я шёл. Вот он, родной подъезд, код на домофоне… Поднимаюсь на пятый, слышу из дома плачь, гул, рыдания, а на выходе стоит мужчина в полицейской форме.              Увидев меня он слегка крякнул, а посмотрев, что у меня свисает в руках, бегом ворвался в квартиру и позвал, вероятно, своего более старшего по званию коллегу. Следом вышли и родители. Мама была заплаканной. Отец вышел, Ромка… Их широко распахнутые глаза были лучше любых слов. Я улыбнулся и сквозь силу, теряя сознание, проговорил им: «Я выбрался…».              Очнулся я на следующий день, как ни странно, у себя в комнате. Чистый, на мягкой постели, в свежем белье. Были разговоры, долгие. Сначала с родителями, а затем и с ментами. Я рассказал открыто — как есть. О чудовище, о старом подвале под рынком, о его людоедских наклонностях, о том, что я всё-таки сумел с ним справиться. Скепсис, естественно, присутствовал, но все сомнения развеял судмедэксперт, анализирующий отрубленную мной бошку, которая даже гнить не начала, хотя сутки — вполне достаточное время, это я знал из «Википедии». Следователь покачал головой, видимо про себя жалуясь про нелёгкую жизнь, а бабушка всё причитала про Бабу-Ягу, детоедину. Для результатов, как выразился следователь, анализа биоматериалов привлекли столичных исследователей с биофака МГУ. Но в детали нас уже никто не посвящал.              Родители же просто были рады, что я вернулся. Как я узнал, после моей пропажи несколько часов никто не обращал внимание на отсутствие одного из жителей нашей уютной квартиры. Однако спустя некоторое время со всех словно спал морок и вся родня, дружным скопом, принялась меня искать. Видимо в тот самый момент, когда я добил эту скотину, чары или токсин, уж не знаю, перестали действовать.              А я… Я в тот момент был просто счастлив, что вернулся домой. Но сейчас, уже в осознанном, взрослом возрасте, меня слишком часто посещает мысль о том, сколько монстров из старых легенд в действительности может скрываться среди нас, в «безопасном» обществе…              Конец.