Только друзья

Джисон — это просто Джисон. Так было всегда, всегда для Минхо Джисон был и будет лучшим другом, близким человеком, членом его стаи. Вряд ли мог найтись кто-то в этом мире ближе для Минхо. Они понимали друг друга с полуслова, могли вместе смотреть аниме и молчать часами. Или болтать всю ночь напролёт про динозавров, споря чей фаворит круче. Но в какой-то момент всë меняется, и Минхо не понимает, как он это упустил. Вначале он думает, что Джисон просто приболел и хочет побыть в одиночестве — в этом нет ничего странного. У него часто возникает жар, он жалуется на головные боли, пропускает танцевальные классы и вокал. Минхо беспокоится, но не сильно. Но проходит неделя, вторая и Минхо понимает, что Джисон с ним больше не общается. Не заходит к нему в комнату, игнорирует на обедах в кафетерии, торчит в студии с Чаном, иногда куда-то уходит с менеджером и Чанбином. Но больше не проводит время с Минхо, как раньше. И это в начале настораживает, а потом пугает до чëртиков. Минхо ощущает, как его сердце начинает жалобно колотиться, когда он осознаёт, что Джисон уже неделю не отвечает на его сообщения и не остаётся с ним наедине. Поэтому у Минхо нет иного способа развеять свои подозрения, как поговорить с Чаном, который знает всë обо всех. И особенно о Джисоне. — Джисон со мной не общается, избегает. Ты должен знать, что происходит! — тараторит Минхо, влетая в комнату к Чану. — Я знаю, — спокойно отвечает Чан, снимая наушники и глядя на Минхо с жалостью. — Советую тебе набраться терпения, он сам всë расскажет, как будет готов. — Нет, так не пойдёт! — раздражается Минхо, чувствуя, как его собственный кисловатый аромат наполняет комнату. Чан не может не ощущать эту ноту недовольства в его запахе. — Тебе придётся смириться, — отвечает он, потом тяжело вздыхает и просит Минхо присесть на кровать рядом, похлопав рукой по покрывалу. — Иногда нужно набраться терпения, у Джисона есть свои причины. У него сложный период. Скоро должен проявиться его вторичный пол, и ему нужна наша поддержка. — Я никогда не отказывал ему в поддержке, всегда был рядом… И сейчас тоже, просто не понимаю, что мне делать. — Отступить, — просто говорит Чан, смотря на Минхо с жалостью. Его аромат альфы мягко обволакивает и успокаивает. Он настоящий вожак и лидер стаи, и Минхо определëнно стоит прислушаться к его советам, хоть все внутри него и протестует против того, чтобы сдаться и позволить Джисону самому принимать решение. — Всë будет хорошо. Легко сказать. Минхо старается следовать совету Чана и ничего не предпринимает, но однажды вечером Джисон появляется на общей кухне, где Минхо готовит себе поздний ужин. От него необычно пахнет и на лбу проступает испарина — выглядит он совсем неважно. — Хочешь кимпаб? — спрашивает Минхо, глядя на Джисона, застывшего в дверном проёме. Он блуждает взглядом по кухне, явно собираясь придумать предлог, чтобы снова улизнуть. Минхо так хорошо знает все его хитрости. — Я не кусаюсь, так что сбегать не обязательно. — Это… Ладно, я поем с тобой. — Джисон сдаётся своему голоду, и Минхо довольно улыбается. Они усаживаются за стол друг напротив друга. Минхо мягко улыбается и подвигает Джисону тарелку с нарезанным кусочками кимпаба. Тот жадно начинает есть, словно весь день ходил голодный. Минхо подозревает, что так и было. — Ты был в больнице сегодня? — спрашивает Минхо осторожно. Об этом ему рассказал Хëнджин, которому сообщил Чанбин. — Да, это так отвратительно! Все эти анализы, мазки и прочая дичь, — выпаливает Джисон и тут же замолкает. Минхо выгибает бровь, не очень понимая, почему тот начинает смущаться и краснеть. Хотя, может, это просто Минхо так легко относится ко всем интимным вопросам, касающимся вторичного пола. — Значит, у тебя скоро будет течка, — говорит он задумчиво. — Эм, Чанни-хëн тебе не сказал? — удивляется Джисон, краснея пуще прежнего. — Ну, он решил, что ты сам расскажешь, когда придëт время. Но не вижу в этом большого секрета, мы все через это проходим. Минхо запихивает в рот кимпаб и облизывает пальцы, а Джисон откровенно пялится на него в каком-то трансе. Минхо самому становится неловко и жарко от его взгляда. Аромат Джисона усиливается, становится тяжëлым и совсем не сладким, как было раньше. Минхо ощущает необъяснимое волнение и напряжение. Он облизывает пересохшие губы, а Джисон внезапно подскакивает с места. — Блядь, хëн, я тебя ненавижу! — кричит он, уносясь к себе в комнату и хлопая дверью. Минхо не понимает, что происходит, но испытывает странный жар внизу живота. Словно у него самого вот-вот начнётся течка.

***

Джисон всегда нравился Минхо немного больше, чем просто друг. И это ни для кого в их стае не было секретом. Даже для самого Джисона, который с удовольствием с ним обнимался и даже целовался. Но дальше они никогда не заходили, да и все эти игры между ними больше походили на дурачества, чем на что-то серьёзное. К тому же Минхо знал, что Джисон ни с кем ни разу не спал, а его вторичный пол пока не проявился. Была вероятность, что после того как гормональный фон Джисона поменяется, их запахи могут вступить в противоречие друг с другом. У омег часто такое бывает. Минхо не хотел себе признаваться, но больше всего боялся, что однажды Джисон отдалится от него и ему станут противны объятия Минхо, не говоря уже о поцелуях и о чëм-то большем… Сейчас Джисон ведëт себя по меньшей мере странно. Самому Минхо его новый запах кажется довольно притягательным, но Джисон избегает своего лучшего друга как прокаженного. Минхо не находит логического объяснения этому, но старается не подавать виду, насколько сильно его огорчает такое отношение Джисона. Но даже так, все в группе начинают ощущать холод, сквозящий между ними. — Господи, опять эти два идиота морозятся, — вздыхает Чанбин, когда ему приходится участвовать в шоу в одной команде с Минхо и Джисоном. Минхо стреляет в него убийственным взглядом и требует вести себя уважительно, тот согласно кивает, но без всякого энтузиазма. Джисон забивается в угол подальше от Минхо, и выглядит как маленький запуганный зверëк. Эти несколько съемочных часов он совсем не похож на самого себя. Тихий, молчаливый и совсем потерянный. — Только я не понимаю, какого чёрта происходит? — не выдерживает Минхо после съемок. Они с ребятами стоят на холоде и ждут машину, которая, должна забрать их с площадки и отвезти в общагу. Минхо начинает дрожать то ли от холода, то ли от злости. — Выглядишь совсем не мило! Если в нашей группе такие омеги, то как мы вообще станем популярными? — начинает возмущаться Хëнджин, не упуская возможность поиздеваться над Минхо. Тому хочется дать ему затрещину за такую наглость, но Хëнджин тут же прячется за широкую спину Чана. И Минхо отступает, удостоив паршивца испепеляющего взгляда. — Минхо очень милый, даже когда злится, — возражает Чан. Ну хоть кто-то на его стороне! Но ему приятно, что это всё же задевает Хëнджина. Джисон, всë это время совершенно незаметный, внезапно громко рычит, чего никогда не бывало в их стае, даже когда они с Чаном по-настоящему ругались. Все разом замолкают и пялятся на Джисона. Тот опускает голову и съеживается, стараясь казаться ещё меньше, чем есть. — Прости, хëн, я не специально, — тихо бормочет он. Чан по-хëновски треплет его шевелюру. — Я знаю, у тебя скоро гон, поэтому все нормально. Но всë же рычать на других альф не стоит. — Гон? — Минхо смотрит на ребят, и кажется, никого кроме него известие о гоне Джисона не удивляет. Сам Минхо ощущает себя полным идиотом. Он ищет поддержки хотя бы у Ëнбока, но тот тоже кажется давно в курсе. Все в курсе, кроме Минхо.

***

Минхо не знает, как к этому относится. И к тому, что его очаровательный донсэн альфа, и к тому что он всё это время скрывал свой вторичный пол от Минхо. Хотя все в стае давно об этом знали, что делает ситуацию только хуже в глазах Минхо. И то, что Джисон даже не пытается как-то объясниться, само по себе переживается Минхо мучительно. Нет, он не злится, он просто разочарован. Почему-то он всегда считал, что является для Джисона важным человеком, но выходит, что он ошибался. Минхо старается не показать своего разочарования, потому что это повлияет на остальных в стае. Он предпочитает сохранить лицо и сделать вид, что всё в порядке. Но однажды ночью Минхо просыпается от того, что слишком резко ощущает чужой горько-сладкий запах с нотками какао и горячее тело позади. Он вздрагивает в испуге, но быстро понимает, что это Джисон. Тот сопит и жалобно шепчет ему на ухо: — Хëн, мне так плохо, можно я побуду с тобой? И Минхо не в силах ему отказать, потому что это Джисон. Его Джисон. И совсем не важно, альфа он или омега. Горячий Джисон прижимается к Минхо и утыкается носом ему в затылок, шумно выдыхая. Тело Минхо инстинктивно реагирует на альфу — напрягается и течёт. Но Джисон ничего не делает, он успокаивается и засыпает. А Минхо приходится пережить острый приступ возбуждения, чтобы хоть немного поспать этой ночью. Он просыпается от жара и духоты уже под утро, когда комната окрашивается в тускло-серые тона. И сразу же ощущает, как что-то твёрдое упирается ему в задницу. — Эй, Джисонни, проснись, — шепчет он, пытаясь высвободиться из крепких объятий, или хотя бы развернуться. Джисон его не отпускает, лишь стискивает сильнее и потирается своим членом, а после так сладко стонет, что у Минхо становится влажно между ног. — Хëн, ты так вкусно пахнешь, я… Я так сильно хочу тебя, постоянно хочу и уже устал дрочить, думая о тебе, твоём теле и запахе — это настоящее мучение. — Джисон хнычет и тычется носом в затылок Минхо. — Ты не мог бы так хорошо не пахнуть, иначе я с ума сойду. Минхо всë-таки удаётся развернуться и посмотреть на Джисона. Тот выглядит виновато и пристыженно, и вместе с тем его щеки горят, а влажный рот призывно приоткрыт. — То есть, хочешь сказать, что ты избегал меня всë это время, потому что просто хотел трахнуть? — Минхо не может поверить в эту догадку. — Да. — Джисон кивает и так моляще сдвигает брови, что Минхо не выдерживает и целует его. Сначала коротко, а потом углубляет поцелуй. Джисон стонет, мычит и тут же наваливается на Минхо, уложив его на лопатки. — Тебе стоило мне просто сказать… Или прижать к стене. Я не знаю, всё что угодно, но не убегать — это так глупо! — Это ты глупый и равнодушный, хëн! — возмущается Джисон и тут же кусает Минхо за подбородок. — Я боялся сказать, боялся своих чувств, я боялся, что наброшусь на тебя и просто не смогу отступить. Боялся, что ты мне откажешь. — Разве я могу тебе хоть в чём-то отказать? — Джисон жалобно стонет, стоит Минхо двинуть бёдрами. — У тебя начинается гон? — Кажется, да. — Джисон утыкается ему в шею, скользит языком вдоль запаховой железы, заставляя Минхо стонать и выгибаться навстречу ласкам. — Так сильно хочу тебя… Я и раньше об этом часто думал, но сейчас ничего кроме твоего запаха и тебя не существует. — Всë хорошо, это пройдёт, — улыбается Минхо, перебирая его пряди. — Мне кажется, что уже нет… — Он обречённо вздыхает и наваливается на Минхо всем телом. — Если я не трахну тебя, я умру. И это не преувеличение. — Ты можешь… Джисон издаёт глухой рокот, рвущийся из его груди, и с таким отчаянием припадает к шее Минхо, что тот не в силах сдержать совершенно бесстыдный стон. Минхо и сам пугается этих звуков — сложно поверить, что он может быть таким. Джисон вылизывает его шею, а потом задирает футболку Минхо и сразу же обхватывает губами сосок. Минхо дёргается и подаётся вперёд — возбуждение накрывает мгновенно и всё о чем может думать Минхо: отдаться Джисону, своему альфе как можно скорее. Он в нетерпении двигает бёдрами, пока Джисон оставляет мокрые поцелуи его груди и животе. — Хëн, я хочу тебя вылизать… Всего… От этих слов жар из живота внезапно прибивает к щекам, и Минхо невнятно мычит, не в силах что-то на это ответить. Джисон не ждёт разрешения, он сдергивает его шорты и устраивается между ног, рассматривая Минхо как одержимый. Его инстинкты берут над ним верх, но это не кажется пугающим, наоборот, Минхо это дико заводит. Он расставляет ноги шире, открывая доступ для Джисона, который, не теряя времени, тут же припадает к его члену, а потом спускается ниже и утыкается лицом в промежность. Это выглядит так по-животному и так горячо. — Блядь, я могу кончить только от этого, — выстанывает он, жадно сминая пальцами бедра Минхо. — Хëн, ты такой сладкий, это вообще законно? — Джисонни, ты слишком много болтаешь, — сгорая от стыда и желания, пытается возмутиться Минхо. — Ты такой вкусный и горячий здесь, — не останавливается Джисон, проходясь пальцами по ободку мышц. Минхо вскидывается, а Джисон снова ныряет лицом ему между ног и начинает лизать сразу так грубо, жёстко и нетерпеливо, что Минхо уже не до возмущений. Он извивается, стараясь насадиться на язык Джисона, зарывается пальцами в его мягкую шевелюру, бесстыдно стонет и ругается до хрипоты. Если в квартире кто-то есть, то наверняка уже в курсе, что в этой комнате происходит. Минхо кончает внезапно, пачкая свой живот и полностью отпуская себя. Так хорошо, ему ещё не было ни с одним альфой. Джисон продолжает его вылизывать уже не так яростно, а медленно и нежно. Минхо не может врать себе, что ему это не нравится даже после бурного оргазма. — Чëрт, ты бы себя видел… — шепчет Джисон, отчаянно глядя на Минхо. Тот лениво размазывает сперму по своему животу в бессмысленные узоры, а потом подносит пальцы ко рту — Джисон замирает, а Минхо облизывает кончики, не отводя от него взгляда. Ему нравится произведённый эффект, хотя он сам от себя такого не ожидает. Джисон набрасывается на него и громко рычит. Его член всё ещё твёрдый и тяжёлый. Минхо раздвигает ноги и позволяет ему скользнуть по его мокрой дырке. Это всё равно приятно, даже после безумного оргазма, который, кажется, выжал из Минхо всё. — Хён, я тебя ненавижу… — рычит Джисон совершенно дико. Минхо трудно поверить, что его милый донсен на такое способен. Он толкается безудержно до самого конца, и Минхо в ответ сжимает его бока своими бёдрами, подаваясь навстречу грубым и резким толчкам. Джисон утыкается ему в плечо и продолжает трахать, а Минхо может только хрипло выстанывать его имя и просить не останавливаться. Требовать и умолять одновременно. Он ощущает себя так, будто это у него течка, будто это он пришёл к Джисону и попросил себя трахнуть… А не наоборот. Ему кажется, что он сам нуждался в этом куда больше, чем Джисон, просто не позволял себе о таком думать… Минхо скулит, кусает губы и двигает бёдрами навстречу, доводя Джисона до жалобного вскрика. Он ощущает, как узел на его члене набухает, как сильно распирает его собственные стенки при каждом отчаянном толчке. Минхо не может мыслить трезво — его охватывает эйфория. А если бы и мог, то всё равно позволил бы Джисону их связать. Джисон изливается внутрь с диким рыком, он вонзается клыками в плечо Минхо рядом с запаховой железой. И тот отключается от боли и ни с чем не сравнимого удовольствия. Когда он приходит в себя, то уже лежит на Джисоне. Он пытается подняться, но узел мешает — они теперь связаны, и, кажется, это надолго. Джисон стонет от неловкого движения Минхо, пытаясь удержать его бëдра. Он снова кончает и Минхо ловит слабый стон с его губ своими. — Прости, я не мог остановиться, — извиняется Джисон. И выглядит так горячо и одновременно мило, что Минхо мог бы простить ему даже самые страшные грехи. — Ну, и каково это быть альфой? — лениво интересуется Минхо, разглядывая Джисона. — Я ещё не понял, но трахать тебя — лучшее, что было в моей жизни. — Джисон искренне улыбается и немного краснеет, а Минхо только прыскает в ответ. — Надеюсь, ты больше не будешь меня избегать, — выдыхает Минхо. — Ну, пока это невозможно, ты слишком крепко меня держишь во всех смыслах этого слова. Они оба начинают хохотать, и Минхо снова оказывается под Джисоном. Тот, горячий и тяжёлый, утыкается носом ему в шею и тяжело дышит. — Но я правда тебя люблю, хëн. Очень. Минхо рад, что Джисон не видит его лица и глупой улыбки. Он перебирает его пряди на затылке и одними губами произносит: «Я тоже»