bet your bident's bigger than hades'

Тилл всерьёз недоумевал, почему Иван иногда соглашался на съёмки в качестве модели. Он уже являлся успешным актёром, бывшим айдолом, на его счету были десятки гонораров, а в социальных сетях у него были миллионы подписчиков. Ему попросту уже не нужны были эти чёртовы деньги. И вот он здесь, в нынешней студии своего парня, сжимает в пальцах карамельный фраппе, с пластикового стаканчика которого капает конденсат. Он надевает черную маску, сдвинув её на переносицу, и замечает на себе косые взгляды. Эта студия обычно принимала знаменитостей высокого уровня, так что персонал, вероятно, привык к присутствию подобных людей, но всё же лучше соблюдать осторожность. Как только он входит в вестибюль, администратор жестом приглашает его подойти к её столу: «Вы пришли на съёмку?» Тилл качает головой: «Я здесь, чтобы забрать своего партнёра». Он взбалтывает напиток, и звук бьющегося о стенки бокала льда эхом разносится по пустой комнате: «И напоить его». Женщина оглядывает его с головы до ног: «Хорошо. Ну, он должен был внести вас в нашу регистрационную книгу как принимающую сторону. Ваше имя?» “Тилл”. Администратор коротко кивает и сверяется с журналом: «А. Для Ивана». — Мм, — она указывает на коридор, перекрытый стеклянной дверью, — он в студии 4Б, вторая слева. Тилл благодарит её и направляется дальше по длинному коридору. Он пытается вспомнить, о чём будет сегодняшняя рекламная съёмка — кажется, о каком-то люксовом бренде. Только такие бренды могут позволить себе расценки Ивана. Но он определённо стоит своих денег: всё, что он рекламирует, раскупается максимум за день. Проходя через раздвижную дверь, он слышит щелчок камеры. Тилл особо не смотрит по сторонам и направляется прямиком к столу с закусками, чтобы налить себе в бумажный стаканчик крепкого растворимого эспрессо. У тебя есть деньги, хён, просто купи нормальный эспрессо. Он практически слышит, как Иван усмехается. Я не буду платить за эту понтовую кофейную жижу, когда твои съёмки дают мне нормальную бесплатно, ясно? Некоторые из нас начинали с нуля, — возразил бы Тилл. Но ты всё равно будешь ворчать и жаловаться на то, что он слишком горький, так какой в этом смысл? — сказали бы ему. Тилл усмехнулся бы в ответ, сказав, что поколению Ивана нужно больше жаловаться и меньше покупать, а Иван невозмутимо ответил бы: Успокойся, дедушка, ты всего лишь на три года старше меня, а потом он бы закатил глаза и заплатил за Тилла. — Э-э, сэр? Тилл скучающим взглядом окидывает слегка нервного стажёра и поднимает бровь. — П-простите, я могу ошибаться, но... — он поправляет очки и указывает на угол стола, — Иван послал меня купить американо со льдом, сказал, что это для его партнёра. Это, э-э, вы? Тилл смотрит на только что приготовленную чашку американо со льдом, на которую указывал стажер, и, черт возьми, это было то самое дорогое гребаное кафе. То самое, где они оправдывали продажу американо за 28 000 вон тем, что для приготовления кофейного напитка используется «гидравлический пресс» или что-то в этом роде. — Зачем ты купил его там? — стонет Тилл. — Ты мог бы просто купить его в Лотте с ведёрком для льда. Иван бы всё равно не понял чёртовой разницы. Стажер запищал: «Извините! Иван очень настоятельно говорил мне купить вам напиток именно в том кафе, он сказал, что вы не жаловались на прожарку или соотношение воды и мяса». Тилл прищуривается: «Я ведь раньше не говорил про то место что-то хорошее». «Если ты не говорил ничего плохого, значит, тебе понравилось», — прерывает их низкий голос. Глаза стажёра расширяются, и он быстро уходит. Тилл с нежностью вздыхает, чувствуя, как знакомые руки обхватывают его за талию, а чужой подбородок кладется ему на плечо. — Да ты уже опытный в этом, не так ли? Тилл ухмыляется, чувствуя, как губы Ивана прижимаются к его лопаткам. — Хён, — скулит тот, уткнувшись ему в кофту. «Ты такой злой, — продолжает жаловаться Иван. — Я веду себя как идеальный парень, покупаю тебе дорогой кофе, а ты в награду оскорбляешь меня». Тилл фыркает: «Не забывай о сахарной лихорадке». Он взбалтывает напиток, вызывающий у Ивана диабет, и звук бьющегося льда привлекает внимание парня, как кость собаку. «Три порции карамели?» — спрашивает он, глядя на Тилла щенячьими глазами. — Ага, и без кофеина в придачу, — вздыхает Тилл. — Серьёзно, с таким же успехом можно было просто заказать молочный коктейль. Длинные пальцы Ивана забирают чашку у Тилла, намеренно касаясь его руки. «Скачок уровня сахара в крови имитирует действие кофеина — в зависимости от концентрации он может даже повышать уровень дофамина», — говорит он с умным видом, потягивая свой напиток, а затем одобрительно хмыкает. «Ты добавил туда двойную порцию ванилина?» Чёрт. «Как ты... Боже, ты мог бы заменить тех собак-ищеек в аэропорту, — вздыхает Тилл. — Да, именно так. На прошлой неделе, когда мы лежали в кровати, ты ведь говорил что хочешь это попробовать , не так ли? Сам ты бы никогда не решился на это, поэтому я сделал заказ за тебя». Иван замолкает, не сводя глаз с Тилла. — Понятно. “И?” Иван кивает: «Неплохо». Он наклоняется и целует Тилла в щёку: «Спасибо, хён. Тебе придётся побыть здесь ещё полчаса, дочь режиссёра только что прислала ему свой костюм на Хэллоуин, и его «осенило». “Прилив вдохновения?” — Серьёзно? — усмехается Иван. — Хён, ты что, забыл на меня посмотреть? — Чёрт, это что, должно... — Тилл оборачивается, чтобы как следует рассмотреть Ивана. Он привык обращать внимание на его внешность, часто улавливая лишь интенсивность алого цвета, острый изгиб его неровных зубов, буйные чёрные кудри, абстрактные, но знакомые. Слова застревают у него в горле, когда он замечает чёрные рога над зачёсанными назад волосами Ивана. Алые губы Ивана буквально светятся от скрытого ликования. Режиссёр кричит Ивану, чтобы тот возвращался на съёмочную площадку. Иван подмигивает и проводит пальцем по подбородку Тилла: «Наслаждайся шоу». Тилл замирает, почувствовав, как что-то кожаное... хвост проскальзывает под его джинсами. Что. «Что, чёрт возьми, ты вообще рекламируешь?» — в отчаянии спрашивает Тилл. — «Ты слишком знаменит для рекламы секс-игрушек, Иван». Это была реклама духов. На кой чёрт им понадобился БДСМ-костюм? Иван был одет в чёрную рубашку на пуговицах, несколько из которых были расстёгнуты, обнажая начало его рельефной груди, и в греховно обтягивающие кожаные брюки, которые развратно подчёркивали его бёдра. И зачем его шестифутовой заднице вообще нужны кожаные ботильоны на каблуке? Завершает образ белый палантин из искусственного меха, перекинутый через правое плечо. Он напоминает чёрный палантин, который носил Иван, когда они снимались в «Alien stage». Тилл на мгновение представляет, каково было бы, если бы Иван обернул его вокруг своей шеи или притянул Тилла за талию. Боже правый, у Ивана всегда зашкаливали гормоны, как будто он снова был озабоченным старшеклассником. Он лежал на кроваво-красном диване для двоих, одна его нога была выпрямлена, а другая расслабленно свисала с края, и острый кончик ботинка сверкал в свете софитов. Ему протягивают флакон дизайнерских духов, заключённый в рубиново-бриллиантовую оправу. Иван секунду смотрит на него, а затем берёт флакон за горлышко и рассматривает его так, что Тилл может описать это только как огромнейшая сексуальность, если говорить простым языком. «Свет!» Иван смотрит на Тилла, и в его горящих глазах пляшут озорные огоньки. Тилл сглатывает от лёгкого страха. «Камера!» Он поворачивается к камере, не отводя взгляда. Тил дрожит от того, с какой лёгкостью Иван переходит в такую провокационную позу. Как это назвали его фанаты из K-pop? Его двойственность. “Мотор!” На лице Ивана появляется ленивая ухмылка. «Знакомьтесь: Анакт — вызывающий привыкание. Восхитительный. Божественный», — с каждым словом голос Ивана становится всё ниже, а Тилл, к своему ужасу, возбуждается всё сильнее. Иван делает паузу и запрокидывает голову, опираясь на согнутую руку. Его ключицы блестят. При виде этого у Тилла начинают течь слюни, но Иван снова поворачивает голову к камере, и его волосы неряшливо спадают на лицо в провокационной манере. «Так приятно, что это становится греховным». Иван смотрит в камеру, его неровные зубы смыкаются на горлышке бутылки, а пальцы обхватывают её, непристойно проводя вверх и вниз. Он шепчет: «Сдавайся» Свет гаснет, и камера с громким щелчком выключается. «Отлично! Снято с одного дубля, вы действительно стоите своих денег», — громко смеётся режиссёр. Остальные же члены съёмочной группы словно приходят в себя от оцепенения. На самом деле это почти не честно— то, как все они были заворожены. Это отличалось от того, как обычно на них пялились все, кому не лень, как только заканчивались съёмки. — Хён, — Иван оказывается рядом с ним, и Тилл не понимает, когда тот уже успел подойти, — Как я тебе? — шепчет он Тиллу на ухо. — Ужасно. Выбери новую профессию, — невозмутимо отвечает Тилл, не обращая внимания на то, как по спине пробегает дрожь. — Желательно такую, где тебе не придётся одеваться и говорить как в плохой порнофантазии. — Плохая порнографическая фантазия? — спрашивает Иван, склонив голову набок, потому что, не дай бог, он сократит слово порно, — Не думаю, что тебе не понравилось. Его руки скользят вниз, к талии Тилла, осторожно подбираясь к кромке его толстовки. — Иван, — шепчет Тилл, — мы на людях. — Он крепко сжимает запястье Ивана. — Заберём эти вещи домой, не утруждай себя переодеванием. — О? — ухмылка Ивана становится ещё шире. — Мне что, придётся иметь дело с непослушным мальчиком? Тилл бросает на него быстрый взгляд: «Ха. Твой непослушный Хён». — Это звучит не так хорошо, — надувает губы Иван. — Я жесток. Ещё раз назовёшь меня мальчишкой, и тебе не поздоровится. — говорит Тилл, садясь в машину. *** Как только за ними закрывается входная дверь, Тилл хватает Ивана за воротник рубашки и страстно целует его. Иван издает приглушенный возглас удивления, а затем с готовностью отвечает на поцелуй. Он прижимает Тилла к стене, и тот вздрагивает от удара. Иван не даёт ему ни секунды передышки, сразу же впиваясь в его челюсть, посасывая и оставляя лёгкие поцелуи на коже. «Я видел, как ты на меня пялился, — говорит Иван между поцелуями. — Ты всё время смотрел прямо на мои бёдра». Он обнимает Тилла за талию, его губы оказываются прямо над ухом Тилла, и он касается ими раковины. «Ты такой чёртов извращенец, хён». Тилл задыхается от ощущения, что Иван жарко дышит ему в ухо, а затем покусывает его, словно желая прогрызть его плоть. — Знаешь, похоть — это грех, — ухмыляется Иван, прижимая свой член в штанах к вставшему члену Тилла, отчего Тилл тут же стонет, а его лицо краснеет. — Один из семи смертных грехов, если на то пошло. Нам с Лукой пришлось выстроить концепцию вокруг этого... — Ты можешь не упоминать Луку, пока несёшь всякую чушь? — шипит Тилл, резко дёргая Ивана за волосы, отчего тот болезненно мычит. — Твои грязные разговорчики отвратительны. — Да? Почему тогда хён не учит меня как делать это правильно? Я схватываю все на лету, — говорит Иван, нежно целуя Тилла в запястье и поднимаясь выше по руке. Тилл закатывает глаза в ответ на почти насмешливый тон Ивана. Он был одним из самых известных корейских актеров, и если он что-то и умел, так это устраивать чёртово шоу. Он меняет их местами, и Иван, ударившись спиной о дверь, ахает от неожиданности. Тилл упирается коленом между бёдер Ивана, а затем наклоняется, и их губы соприкасаются. — Ты меня искусил, инкуб, — шепчет он, опуская ладони на грудь Ивана и ловко расстегивая последнюю пуговицу на его рубашке. — Вряд ли меня можно в этом винить. Он дразняще проводит пальцами по груди Ивана, задевая сосок, и тот резко вдыхает. «Ты должен взять на себя хоть какую-то ответственность», — он проводит ногтями по правому соску Ивана, и тот жалобно всхлипывает от этого ощущения. Однако он довольно быстро приходит в себя. «Инкубы умирают от рук тех, кого они обожают, — говорит Иван. — Ты этого хочешь, хён? Чтобы я умер?» Тилл моргает: «Какого хрена? Н-нет — Иван!» Воспользовавшись тем, что Тилл замер, Иван поднял его под колени и по-настоящему понес на руках, как невесту. «Расслабься, хён». Его взгляд смягчается, когда он видит, как Тилл беспокоится о нем. «Это не Alien Stage, я никуда не денусь». — Я, конечно, это знаю, — кипятится Тилл, но при этом почему-то крепче сжимает руку Ивана. «Я собираюсь отвести тебя в постель. Думаю, моё грандиозное соблазнение принесло все возможные плоды. Что скажешь, если я покажу тебе именно, что происходит с грешником в глубинах Тартара?» Тилл вздыхает с нежностью: «Лишь бы ты не заставлял меня называть тебя святым отцом, когда мне нужно исповедаться». В глазах Ивана блестит плохо скрываемое озорство. «Я мог бы называть тебя отцом, если мы оба этого захотим. Как тебе, демон и священник или что-то типо того, я почти уверен, что где-то там у меня есть монашеское одеяние...» — Иван. Ради всего святого. Просто трахни меня уже.