I'm jealous jealous jealous

      Пятничный вечер в салуне, игра в бильярд с подвыпившим Сэмом и хмурой Абигейл. На кону деньги, на часах — половина десятого. Всё как обычно: очередной выигрыш и досадливая улыбочка Сэма, а затем повтор.       Всё как обычно, но что-то маячит на периферии сознания и мешает сосредоточиться, хотя этого всё равно недостаточно, чтобы проиграть. Без пятнадцати десять. Скрипят стулья у стойки, звенит колокольчик на двери, автомат барахлит, пока Абигейл пытается починить его не самым цивильным способом. Шёпот.       Такой странный шёпот, раздражающий до ужаса. Себастьян оглядывается. У стойки с Гасом болтает Шейн. Эмили протирает бокалы и улыбается своим мыслям. Пэм запивает плохой день фермерским элем. Всё на своих местах. Но где же этот раздражающий шёпот..       Источник сидит поодаль, слева. Хейли Грифер, мягко касаясь чужого плеча в безвкусном зелёном бомбере, шепчет что-то с хитрой, кокетливой улыбочкой.       Себастьяна, кажется, сейчас стошнит.       На лбу сразу появляется морщинка; он хмурится, всматриваясь в парочку. Хейли в новом платье, яркий макияж подчеркивает её голубые глаза. Глубокое декольте. Ну, как обычно. Только вот парень, сидящий рядом с ней, с красным лицом изучает паркет салуна, стараясь меньше смотреть в сторону своей партнёрши. Партнёрша. Какое отвратительное слово.       Себастьян бросает это дело. Весь анализ не занял и десяти секунд, но их, правда, сполна хватило, чтобы испортить себе настроение. Но никто этого не замечает: ни Сэм, ни Абигейл. И хорошо, что это прошло мимо их любопытных глаз, потому что Себастьян не хотел бы объясняться. Он себе то объяснить всё не может.       Через десять минут Абигейл перестаёт терроризировать автомат, решая, что рекорд можно поставить и в другой день. Она всё равно каждый раз ставит новый. Девушка подходит к бильярдному столу и со скукой произносит:       — Так уныло.       — Это лучше, чем ужин в восемь и сон в девять, — вполне резонно отвечает ей Сэм, и Себастьян соглашается.       — Твоя мама хотя бы вкусно готовит, — Абигейл оборачивается в сторону барной стойки и присвистывает. — Господи, вы видите это?       Сэм бросает кий и, заставая впечатляющую картину, тоже свистит. Он не умеет, но его попытки обсмеяли уже слишком много раз, никто больше не обращает внимания. Себастьян не двигается. Старательно изучает шарики, считает их, будто это вообще имеет смысл.       — Что она нашла в нём? — скривив лицо, спрашивает Аби. — Смотреть даже противно.       И не смотри, — думает Себастьян, но не произносит вслух.       — Это как-то странно ощущается, не находите?       — Нахожу, — Абигейл отрывает от «сладкой парочки» взгляд и возвращается к бильярду. — Хорош смотреть, если увидит — ей даже понравится.       Сэм послушно выполняет просьбу-приказ подруги и сосредотачивает всё своё хрупкое внимание на игре. Себастьян же теряется, сам не замечая, как вся голова заполняется мыслями об этой тонкой женской руке, сжимающей бицепс Алекса… У него есть нездоровое желание оторвать её. Руку или Хейли от него.       Абигейл достаточно разок невзначай взглянуть на Себастьяна, чтобы понять, что он как-то подозрительно не реагирует.       — Себ?       — Что такое? — голос звучит слишком отстранённо даже для обычного голоса Себастьяна. В этот момент он понимает, что зря вообще открыл рот.       — Что с тобой?       Она с прищуром смотрит ему прямо в глаза. Как же он не любит это.       — Всё нормально. Хватай кий и попробуй выиграть хоть раз за ночь.       Себастьян ловко переводит тему и находит в себе силы посмотреть девушке в лицо. А затем противно ухмыляется, стараясь сильнее надавить на её самолюбие. Аби обязательно поведётся.       — Гад, давай сюда палку!       И она повелась.       Он позволяет ей выиграть — просто чтобы отвлечься и дать ей и себе насладиться. Сэм победно выставляет воображаемый счёт, будто выиграл он, а не Абигейл, а сам Себастьян даже позволяет себе рассмеяться.       До закрытия салуна около получаса, и все думают, что пора расходиться по домам. Сэм жалуется, что его могут не пустить домой, Себастьян обещает оправдать его перед матерью за пару долларов, а Абигейл решает пропустить стаканчик без парней. Шутка за шуткой, слово за словом, и когда они уже оказываются у арки из бильярдной, Хейли даёт им повод либо с отвращением постараться забыть увиденное, либо застыть на месте.       Словно змея, она обвивает шею лишь слегка сопротивляющегося Алекса руками и целует его в губы, оставляя след от ярко-красной помады.       Прямо перед всеми. Каждый зевака обращает на это внимание, и Себастьян — тоже. Себастьян — особенно.       Глаза его вспыхивают, будто они не чёрные, а ярко-красные, горящие адским пламенем. Кулаки сжимаются до белых костяшек. Эта лисица трогает его. Его вещь. Она не должна прикасаться к тому, что принадлежит Себастьяну. Так почему она это делает, а он позволяет ей делать это?       Сэм проходит вперёд, кидая быстрый смущённый взгляд на «парочку», но Себастьян даже не думает двигаться. Абигейл, давно сидевшая за стойкой, уже не думает о друзьях.       А Хейли щурит глаза и внимательно смотрит на Себастьяна, пока Алекс даже прийти в себя не может.       Что за чёртово цирковое шоу?       Что она, блядь, вытворяет?       Каждая молекула крови в теле Себастьяна закипает, и он чувствует, что вот-вот взорвётся здесь и сейчас, но Сэм вырывает его из этого состояния, слегка дотронувшись до плеча.       — Себ? С тобой всё нормально?       Сэм не совсем глупый и может сложить два плюс два. На его лице читается переживание и какая-то жалость, от которой становится только тошно.       Себастьян не отвечает. Скидывает чужую руку, сразу пожалев об этом, и уходит, ни слова не сказав. Сэм не препятствует, хотя ему и обидно.       Тяжёлая деревянная дверь захлопывается, руки судорожно ищут сигареты с зажигалкой в кармане. Он доходит до горного озера в два раза быстрее, чем обычно, по пути выкуривая две «Мальборо». Снова чиркает зажигалкой и бесится, когда не получается ни с первого, ни со второго раза. Со злости бросает зажигалку на землю.       Всё это выводит его из себя.       Это моё.       Это он тот, кто должен был сидеть так же близко, прикасаться к Алексу, вызывать у него смущение. Не Хейли. Её противная улыбка сразу после поцелуя отпечаталась в его памяти так чётко, что хотелось сблевать, желательно прямо на её новое платье.       Уже через пять минут Себастьян начинается жалеть, что просто сбежал. Ещё через пять минут он прикидывает в голове, что сделал бы и с Хейли, и с Алексом, если бы остался. Но всё это просто отвратительная жалость к самому себе. Она ничего не даст.       Оглядываясь назад, ещё в то время, когда его ни капли не интересовало, с кем и чем занимается накаченный идиот в безвкусном подобии одежды, ему кажется, что тогда было лучше. Легче. Ни над чем, кроме как над работой, думать не нужно было. Единственными вещами, что раздражали его, были взаимоотношения с отчимом и недосып. Но теперь ему приходилось терпеть смертельный яд порционно.       Всё раздражало. От наглости Хейли и трусости Алекса до собственной ничтожности. Неужели он был настолько жалок, что даже не попытался отбить своё? Ведь ему казалось очевидным, что после того поцелуя Алекс всецело принадлежит ему. Как кто-то, кто не является его собственностью, мог бы сдаться под его напором и позволить себе не думать ни о чём?       Алекс был идиотом. Хейли была сучкой. А Себастьян был наивным дураком, раз полагал, что такому пустозвону будет небезразлично то, что между ними произошло в ту ночь.       Так уж вышло, что разочарование следует за Себастьяном по пятам.       — Эй, — слышится вдруг за спиной.       Голос такой знакомый, немного надрывистый. Кто-то присаживается рядом, пытаясь заглянуть ему в глаза. Себастьян видит лишь тошнотворно зелёный цвет.