Смотри на меня

«Ну всё, сегодня это точно случится!» — думал Юнги, надевая белое боди из кружева. Поверх него на плечи лег черный пиджак, а на низ белые брюки в тон. Он проснулся с удивительно бодрым, даже немного возбужденным, настроением. «Хороший день или течка близко?» — мелькнула мысль в голове омеги с непостоянным циклом и он продолжил собираться. «Вышло вполне неплохо», — он оценил образ в зеркале, достал телефон, сфотографировал себя, а потом скинул смску Чимину с текстом: «Поздравь меня, всякий случай наступил». Но в ответ ему никто не написал, впрочем ему не до этого. Сегодняшний день был особенным — свидание с Хосоком. Такие встречи для них были редкостью — графики как назло не совпадали, да и Юнги всё метался между чувствами и профессиональной этикой. Пока Хосок на работе — Чонгук в саду, где его воспитатель Юнги. Приходилось обходиться лишь переписками и короткими встречами в детском саду. К тому же маленького Чонгука по вечерам оставить было не с кем — дома малыш наотрез отказывался оставаться с няней, цеплялся за отца и ревниво следил, чтобы тот не исчезал ни на минуту. Но сегодня всё складывалось правильно. Хосок пригласил его в кино еще в начале недели. Конечно, дневной сеанс — это не то, чего хотелось бы двум взрослым мужчинам, но выбирать не приходится. Юнги вспоминал прошлый месяц и случайно подслушанный разговор отца с сыном в раздевалке. Хосок в очередной раз пытался уговорить Чонгука остаться с няней дома, пока он отлучится «по делам», но тот упрямо заявил, что ему не нужен никто и он хочет быть только с отцом. А в садике малыш пересказал эту историю Юнги, закончив рассказ фразой, от которой у омеги сжалось сердце: «Юнги, а ты можешь быть моим папой?» Омегу это предложение шокировало и приятно растрогало. Слова ребёнка попали прямо в цель, в главное переживание омеги и альфы, что Чонгук не примет нового родителя. Юнги, конечно, отшутился, но что-то внутри сдвинулось.

***

Кинотеатр пах попкорном с карамелью. Юнги немного опаздывал, а потому почти бежал через кассы и мелькающие афиши к залу, где его ждал Хосок. В зале уже крутили рекламу — экран переливался светом, глухой бас заставлял пространство дрожать. Он прищурился и стал искать по рядам альфу. Зал почти пуст, и только силуэт на последнем ряду освещался мерцающим светом от экрана. Хосок сидел на последнем ряду в привычных ему черных джинсах и темной рубашке, закинув ногу на ногу. Он знал — Юнги придёт. При взгляде на альфу сердце омеги на секунду замерло, как и всегда. — Опаздываешь, — сказал он на ушко, когда приобнял Юнги, который сел на соседнее кресло. — Выглядишь сегодня по-особенному. — Ты о чем? — из-под пиджака не должно было быть видно белья, но Юнги все равно проверил. — Фото. Утром. — Хосок показал телефон, где на разблокированном экране было фото Юнги, сделанное утром. — Ты видимо перепутал меня с Чимином? — Боже… мой… ты и правда это видел… — Экран вспыхнул, а вместе с ним и щеки Юнги. Музыка начавшегося фильма скрасила неловкую тишину. Хосок чуть улыбнулся, не отрывая взгляда. — Юнги, я сегодня с утра ни о чём другом думать не мог. Ты прекрасно выглядишь, — он наклонился ниже, чтобы поцеловать в щеку, но на секунду задержался, втягивая запах омеги. — Давно не виделись, я скучал. — Но мы видимся каждый день, — тихо ответил Юнги, повернувшись к Хосоку лицом. — Но не так, — он оставил еще один поцелуй на губах и повернулся к экрану, но в голове мысли были вовсе не о содержании фильма. Юнги тоже отвернулся к экрану, он чувствовал, как внутри него всё откликалось на присутствие альфы. Это не волнение, не смущение, нет. Нечто более глубокое, физическое. Хоть он и ненавидел это состояние — лёгкая ломота в теле, подступающее тепло, которое не унять ни дыханием, ни рассудком. Сегодня оно играло ему на руку, не давая отступить от задуманного. И всё же это оказалась течка, а не хорошее настроение перед долгожданным свиданием. Можно было догадаться еще утром, прислушаться к ощущениям: блестящие глаза, любая ткань казалась жестче обычного из-за чувствительной кожи. Но голова была занята лишь мыслями об альфе, сидящем рядом. И вот он здесь, в кинотеатре, в кружевном боди, купленном «на всякий случай», сидит рядом с Хосоком, который, кажется, уже догадался о состоянии омеги. — Ты пахнешь так… — Хосок запнулся, — что я уже полчаса сижу и думаю, в каком состоянии ты пришёл, — спросил он, когда Юнги на секунду прикрыл глаза и запрокинул голову. Голос альфы прозвучал низко, тепло, посылая вибрацию прямо по позвоночнику омеги. Взглядом он скользил по шее, выступающему кадыку. Немного влажная кожа красиво блестела в отблесках цвета на экране. — Я не планировал… — выдохнул он. — Оно само. Альфа повернулся к нему медленно, без слов, и между ними на секунду стало так тихо. Юнги встретил взгляд и придвинулся ближе, почти касаясь лбами с ним. Хосок почувствовал его дыхание. Каждый выдох омеги отзывался где-то глубоко внутри альфы, связывая всё в тугой узел. Кровь по венам текла всё быстрее. Окружение вдруг потеряло значимость. — В этот раз ты не сможешь сбежать, — прошептал Хосок, почти касаясь губ Юнги. — Я больше не хочу сбегать, — он коснулся губ альфы, оставляя на них свою уверенность. Внутри Хосока мир, казалось, перевернулся, но он лишь встал на своё законное место, где рядом с ним теперь его долгожданная омега. Лёгкая дрожь пробежала по телу, когда он углубил поцелуй — мягкий, но требовательный. Дыхание смешалось, и Юнги почувствовал, как его тело реагирует на присутствие альфы с полной отдачей. Запах карамели становился сильнее, смешиваясь с ароматом попкорна, поселившемся в зале — едва ощутимо, но с каждой минутой всё сильнее. Тело само следовало за мысленной решимостью омеги. В ответ феромон Хосока стал тяжелее, чуть горчее — он обволакивал омегу тёплым пледом, делая кожу сверхчувствительной. — Я ждал тебя, — прошептал Хосок прямо в губы. Юнги невольно улыбнулся — слабой, почти детской улыбкой и смущенно отвел взгляд. Хосок положил горячую ладонь ему на шею, скользнул ниже к плечу, слегка сжимая, заставляя омегу прогнуться в груди и поднять голову. — Смотри на меня, — попросил он. — Только на меня. Теперь когда преграды между ними не стало, он хочет насладиться этим моментом сполна. Юнги судорожно вдохнул, его губы дрожали, но глаза были открыты и горели тем, что он не мог спрятать — желанием быть рядом, быть присвоенным, быть удержанным. Ещё один поцелуй, чуть длиннее, медленнее. Руки Хосока осторожно опустились к талии, чуть притягивая к себе. Юнги позволил. Каждый сантиметр, каждое прикосновение отзывалось в нём, обжигающим чувством, что он должен быть именно здесь. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы быть в короткой, но бесконечной секунде — где нет ничего, кроме их телесной близости, дыхания, взгляда и понимания: они больше не смогут друг без друга. Юнги зажмурился, прижавшись к альфе сильнее, позволяя себе раствориться в этом чувстве. Хосок опустился к его шее, губы едва касались кожи. Омега тяжело задышал, открывая шею сильнее, полностью отдаваясь желанию. Юнги почувствовал, как вся его кожа реагирует на эти действия. Свет от экрана переливался на их лица, отбрасывая мягкие тени. Юнги медленно отстранился на долю секунды, но глаза его горели, полные предвкушения и решимости. Хосок заметил это и улыбнулся, чуть наклонился ближе, подлокотник мешал оказаться совсем рядом. Тогда он взял омегу за руку и повёл за собой, выше по рядам, на последний, где мягкие диваны. Юнги следовал молча. Секунда передышки и в его голове вновь проносились мысли о том, что они в публичном месте, что их могут застать врасплох, что всё происходящее неправильно. Но как только Хосок остановился и повернулся к нему, игриво улыбнувшись, словно это не им по тридцать лет, а они подростки, которым некуда идти, Юнги отбросил все предубеждения. Его альфа стоит перед ним и больше ничего не нужно. Внутренняя война оказалась позади. Альфа первым сел на черный диван, широко расставив ноги, словно приглашая омегу. Взгляд глаза в глаза, Юнги не мог оторваться. Он завороженный черными океанами напротив подчинился, сев на колени Хосоку, лицом к лицу. Чёртов пиджак уже мешался, медленно расстегнув пуговицы Юнги снял его и бросил на соседние места. Хосок провёл рукой по спине Юнги, мягко, но настойчиво, цепляя все ремешки и очерчивая узор кружева, заставлял омегу прогнуться. Юнги ответил движением, прижимаясь ближе, позволяя себе чувствовать каждый сантиметр их близости. Лёгкий запах Хосока — терпкий, тёплый, уверенный — вновь окутал его, и омега почувствовал, как поток феромонов, который он пытался сдерживать каждую их встречу, теперь почти не контролируется. — Ты знаешь, что я не собираюсь отпускать тебя сегодня, — почти рыком произнёс Хосок, губы скользнули вдоль щеки, потом слегка коснулись губ Юнги. Юнги вдохнул, глаза прикрылись, а пальцы сами сжали плечи альфы, словно ища опору но на самом деле из последних сил сдерживаясь, чтобы не накинуться. Каждое прикосновение, каждое движение Хосока отзывалось в нём как электричество. — Я хочу… — начал Юнги, но Хосок положил палец на губы омеги, тихо произнёс: — Тебя. И этого было достаточно. Приоткрыв рот, он легко коснулся языком пальца, давай разрешение к действиям. Он должен был первый переступить эту черту, ведь он и сдерживал её всё это время. Он подался бёдрами вперёд и Хосок ответил потяжелевшим дыханием и огнём в глазах, обещающем поджечь омегу этим вечером. Руки сжали тонкую талию, вырвав громкий омежий стон, спустились ниже. Округлые ягодицы под тканью белых брюк были напряжены, равно как и бедра. Воздух вокруг становился густым и липким, как тающая карамелью. Юнги в умелых руках тоже становился мягким, липким и очень сладким. — Юнги… — Хосок наклонился ближе, голос альфы был чуть ниже обычного. — Смотри на меня. Экран перед ними вспыхивал то голубым, то оранжевым светом, выхватывая из темноты линии их лиц. Но оба давно перестали замечать происходящее на экране. Юнги не отводил взгляда от глаз Хосока. В этих черных зрачках на дне плескались целые вселенные, что были охвачены всепоглощающим огнем в этом самый момент. Он тонул в них, и альфа делал то же в ответ. Их мир стал один на двоих. Сузился до одного запаха, одного тепла, одного сердца, что билось не в груди, а где то между ними, будто пытаясь охватить всё вокруг. Каждый выдох Хосока вибрировал, каждый взгляд бил током, проходящим по нервам омеги. Между ними происходило что-то странное и непостижимое: лёгкость и тяжесть одновременно, ломкость и упругость, желание раствориться, остаться целым, но быть единым. Был только этот момент внутреннего резонанса. Время текло через узкое горлышко, то становясь быстрее, то почти останавливаясь. Юнги терялся в ощущениях. Феромон альфы заставлял всё внутри него пульсировать, как будто мир превратился в одну огромную вибрирующую единицу. Лишь дыхание альфы рядом, его крепкая хватка, тепло обнаженного тела, и горячее дыхание, держало его физически в этом мире. Когда напряжение достигло своего максимума, когда двое слились воедино, мир созданный ими взорвался фейерверками разных цветов, слепящих сетчатку, затуманивающих разум. Но вдруг, кто-то щёлкнул выключателем и в зале включился свет. Юнги открыл глаза. Они всё так же сидели на диване, постепенно выравнивая дыхание, пока созданная ими магия рассеивалась. Мир возвращал свои прежние очертания. Юнги слегка улыбнулся, глядя альфе в глаза. Осмотревшись, он увидел, что лямки его боди спущены, рубашка Хосока расстегнута, их брюки тоже расстегнуты, а ткань испачкана и насквозь промокла. Еще он чувствовал, как тело до сих пор дрожит и как внутренний резонанс на время оседает. — Пойдём, — тихо сказал альфа и оставил нежный поцелуй на его запястье — лёгкая тёплая опора, мягкий сигнал, что всё нормально. Они вышли из кинотеатра в полупустой торговый центр. Мимо проходили люди, кто-то смеялся, пахло кофе и холодным воздухом из кондиционеров. Всё казалось слишком ярким после темноты зала. Юнги шёл рядом, держа альфу за руку. Он не знал, куда они идут, но и не спрашивал. Просто шагал за Хосоком.

***

Остаток дня они провели дома у Юнги — скромной студии на одного жильца. Они продолжили то, что начали, а после не было громких заявлений, красивых размашистых жестов, словно всё встало на свои места. Так, как и должно было быть. Юнги собрал необходимые на пару дней вещи, и отправился с Хосоком в новую, уже совместную, жизнь. Дверь квартиры закрылась мягко. Всё было знакомо: разбросанные игрушки, запах фруктового шампуня и детского кондиционера для белья. В детской свет уже погас, Чонгук не дождался возвращения отца домой и уснул прямо во время игры. Дом, в котором он бывал десятки раз, сегодня ощущался иначе. Юнги стоял в гостиной, пока Хосок провожал няню в подъезде. Он рассматривал фотографии на стене: Хосок и Чонгук, море, песок, детская ладонь в большой руке. Он вдруг понял, как устал от постоянного «нельзя», от того, что любовь приходилось прятать, будто что-то неправильное. Хосок подошёл из-за спины, встал позади и просто положил ладонь на плечо. — Посмотри на меня. — Юнги повернул к нему голову. — Теперь это и твой дом.

***

Утро пришло тихо. Сквозь шторы пробивался мягкий свет, где-то в другой комнате послышался шорох и топот маленьких ножек. — Пап, ты дома? — сонный голос, потом короткая пауза. — Юнги? Юнги открыл глаза, встретился немного испуганным взглядом с Хосоком, который уже не пытался ничего скрывать. Чонгук стоял в дверях, с мятой щекой и мягкой игрушкой в руках. — Ты теперь с нами живёшь? — спросил он просто, так, как умеют только дети. Юнги хотел что-то ответить, но Хосок коснулся его ладони. — Если ты не против, — сказал он вместо него. Чонгук улыбнулся и побежал к ним, запрыгнул на кровать, устроился между ними, как будто так и должно быть всегда. Юнги обнял его автоматически, а потом посмотрел на Хосока. Всё было просто. Слишком просто, чтобы не быть правильным.