Уязвимость

По правде говоря, назвав Аластора своей покорной сучкой, Вокс бахвалился, а вот сейчас, когда он роняет своего пленника на свежую постель в одном из своих пентхаусов и нависает сверху, ему уже далеко не так весело. На смену жажде доминирования приходит неуверенность в себе, даже робость. Старое жалкое чувство. Воксу последние два десятка лет казалось, что он это в себе полностью искоренил... Такое чувство, как тогда в баре, когда его жестоко отверг тот, кого он всем сердцем любил, кем так сильно восхищался, что видел в нём свой мир. Они оба правы и оба заблуждаются... Вокс действительно зависимый от внимания одного конкретного грешника слабак. А Аластор зависимый от власти ублюдок, что дальше своего напыщенного носа не видит, что отверг нечто трепетное и настоящее... уязвимое насколько, что ему не место в Аду. Вокс прижимает притихшего пленника к постели. Медленно неотвратимо накрывает своим телом. Слегка искрящиеся провода мягко, но плотно охватывают запястья и лодыжки Ала. Электрические блики отражаются в больших красных глазах радио-демона, пока Вокс внимательно всматривается в лицо напротив. Прав был Валентино. Упертый, саркастичный, бесхвостый олень, на которого не действует никакая любовная магия, действительно хочет... Завёлся от доминирования Вокса над ним. Но что дальше? За этот долгий и фантастический день Вокс увидел новые грани личности старого врага. Увидел, каким умоляющим он может быть, недовольным, покорным, сладким, смущённым от явной, нескрываемой, такой сильной им одержимости, что Вокс не расставался с пленником ни на миг. Жадно смотрел на него весь день, даже когда шпилил Валентино, втайне желая совсем не легкодоступного партнёра по бизнесу, а одного упрямого, злорадного, вечно скалящегося, рогатого и бесхвостого... И чёрт возьми, почему бы и нет? Они в Аду. Аластор - его пленник, а в плену всякое случается.... Вокс нежно расстёгивает его камзол, затем рубашку, обнажая вид на страшную рану. Напоминание о том, что Аластор сейчас уязвим, как бы широко и язвительно ни скалился. Вокс добавляет к ране сплошную заплатку из собственной силы, светящуюся голубым. В конце-концов это его пленник и делать с ним теле-демон может всё, что пожелает, даже лечить. Аластор тихо выдыхает и взгляд его на миг становится таким беззащитным, что у Вокса на доли секунды возникает глупое желание кинуть к его ногам весь Ад. Жаль, подношение не оценят по достоинству. Возбуждённый демон насмешек и сарказма становится непривычно тихим. Вокс медленно его раздевает, поглаживает и целует напряжённое тело под собой, иногда замирая от восхищения. Это всё - его! Аластор - его! Как покорная сучка... Как нижний, раб, проигравший, пассив... Как сладчайший, самый желанный приз за все многолетние старания. Как ожившая мечта. Как возлюбленный любовник. Мысли заходят куда-то не туда, поэтому Вокс отбрасывает опасные для душевного равновесия размышления, однако его пальцы, которыми он касается Ала между ног, заметно подрагивают. Радио-демон горячий и девственно тесный, и Вокс долгое время не решается разомкнуть его плоть даже кончиком пальца, лишь играя: легонько оглаживая и надавливая, пока Аластор не рычит ему прямо в лицо искажённой от возбуждения тональностью и закидывает ногу ему на поясницу. Все праздники за последнюю сотню лет наступают для Вокса в этот миг. Он надавливает пальцем, размыкая тесные мышцы. Острые зубы Аластора тут же с силой впиваются ему в плечо, заглушая мучительный стон. Вокс испуганно замирает. В этот момент он почти готов прекратить и начать жалко вымаливать прощения у своей несостоявшейся жертвы, которой ещё утром обещал подарить все пытки Ада... ...но вдруг Ал ёрзает под ним, так явно наслаждаясь, и нетерпеливо шлёпает Вокса пяткой по пояснице, поторапливая, подначивая продолжать. ......... Когда Вокс входит в растянутого, мокрого от смазки партнёра, присосавшись к его забавно дёргающемуся ушку, электрический импульс его восторга так силён, что город накрывает многочасовой блэк-аут.