You so obsessed with me

      -Да потрахайтесь вы уже… И можно, я это сниму?       Раздается со стороны игривый голосок мотылька-сутенера, прерывая ожесточенную и напряженную схватку двоих «посмотри, какой я крутой sexy men». Вокс, не ожидавший, что их прервут, а уж тем более именно таким образом, весь раскраснелся, понимая, что этот похотливый хер прав, и тот бы буквально хотел бы овладеть этим рыжим оленем, лишь бы очередной раз доказать тому, что теперь он главный, теперь он будет его альфой, а он его течной омежкой, и никак не наоборот, а хотя… Не будет углубляться в фантазии голубого, во всех смыслах, шоумена.       -Не неси хуйню, Вал… ты думаешь, этот ублюдок достоин, чтобы я его трахнул?       Он сказал это так пренебрежительно, так отвращенно, что показательно оттолкнул от себя стул на колесиках, на котором восседал пленник, и скрестил руки на груди, отгораживая себя от всей этой до жути неловкой ситуации. Аластор, тем временем, вовсе перестал болтать, на удивление всем вокруг, он лишь широко давил лыбу, в своей привычной манере. И это…крайне напрягло… Неужели тот не выдаст из себя язвительный подъеб на этот счёт? Или он настолько не любитель всех этих пахабных вещей, что даже говорить о них не хочет? И вот теперь в комнате повисла, как суицидник на своей верёвке, тишина. Мистер режиссер порно фильмов накинул на себя крылья, делая из своего ночного образа, образ богемы из 80-десятых, и закурил свою табачную продукцию, от которую любую адскую шлюху вводило в экстаз.       -Я так понимаю, вы стесняетесь меня… поэтому…       Он подошёл к двери, кладя свою тонкую ручонку на поручень, слегка давя на него, открывая себе проход в коридор.       -Развлекайтесь, мальчики Тот бросил свой короткий, загадочный взгляд на них из-за плеча, а после вышел из комнаты, раздаваясь звонким смехом.       -Тоже мне… Нашелся… Сваха недоделанная.       Проворчал себе под…монтор (?)…Винсент, продолжая стоять, как обиженный ребёнок, у которого забрали конфету, в сторонке от своего пленника, хотя он так страстно вновь хотел на него взглянуть. Но больше всего его смущало то, что этот олений пенис так и не проронил ни слова. Он что-то задумал? Ведь иначе быть не может. Так ведь?       -Хэй …Ал, ты что, язык прикусил? Или я знатно тебя пришлепнул, что ты аж наконец-то заткнулся?       Но тот все ещё никак не реагировал. Да он издевается? Он теперь собирался вот так вот забить на него хуй… Ну не тот, чтобы бизнесмен был против этого… Он всегда мечтал, чтобы этот рагатый больше был неразговорчивым, чем балаболом, но сейчас… Сейчас он хотел хоть какой-то реакции на этой скукоженной мордашки. Тот стал делать широкие шаги своими длинными, модельными ногами к оленю в костюме. На его мониторе виднелась эмоция дикого непонимания такого поведения своего бывшего приятеля.       -Ты о чем так задумался? Стал представлять, как я тебя бы трахнул?       Но в ответ тишина. Никаких радиопомех, никакого скрипучего смеха, ничего. Это начало поистине раздражать, кровь вновь вскипает, словно лава в вулкане, прежде, чем выйти наружу.       -Ты что, специально издеваешься надо мной?! Ты, чертов, олений ублюдок!       Одной рукой тот упирается в спинку стула, прижимая ее к столу, а второй с яростью хватает ворот рубашки Аластора, после чего одним движением тот притягивает к себе объект вдохновения, смотря прямо в глаза мужчины, пытаясь увидеть там хоть какой-то намек на эмоции.       -О, да я просто задумался…       Разорвали монотонную тишину радиоволны демона-оленя.       -И о чем же ты так задумался?       Заинтересовано, поистине заинтересовано спрашивает его демон с телевизором на голове, пока на его экране в виде пикселей выстраивается мимика любопытства и внимательности.       -Что ты, Винсент, и правда хотел бы меня…как вы так говорите. трахнуть?..       Дразнящяя, наглая улыбка Ала насквозь пронзило Вокса, похлеще огнестрельного оружия. Его хватка на его груди стала сильнее.       -Только в твоих мечтах, уебок… думаешь, у меня нет вариантов получше, чем ты?       Он презренно оглядел того с ног до головы, и,о боже, как он был не прав, когда сказал это. Аластор не сравнится ни с одной проституткой Валентино, да даже с самим этим похабным мотыльком, никогда. Аластор был пределом нежных, влажных мечтаний с самого начала их знакомства и по сей день. Он-его муза, недостижимая, сокровенная и самая желанная. Он никого так не хотел, как его… он хотел быть его партнёром во всех разносторонних вариаций этого слова. Он хотел, чтобы он был его. Он хотел, чтобы тот принадлежал только ему и был только с ним.       -О…Вокси.Не ври самому себе…       Худощавое лицо оленёнка приблизилось к монитору теле-демона, оставляя между ними расстояние, равное диаметру шёлковой нити, которую Воксу хотелось бы оборвать в кратчайшие секунды, но тот держался, хотя румянец на его экране начинал его потихоньку выдавать.       -Ты хочешь меня, Винсент …ты одержим мной.       Его щекотливые радиоволны раздражали сигналы шоумена. Его антенны заискрились с новой мощью, а низ живота стал предательски тянуть, напоминая, что нарастающие возбуждение никуда не уходит.       -Да откуда ты знаешь, чего я хочу?! Ты ничего обо мне не знаешь!       Шоумен уже весь напрягся, то ли от возбуждения, то ли от такой нахальности своего оппонента. Он по-хозяйски хватает за уши рыжего, оттягивая его голову назад, желая в очередной раз ударить того очередным разрядом своего могущества, но попросту, не может. Какая-то слабая часть его личности, желающая этих игр с радио-демоном, останавливает его…       -Видишь, ты настолько жалок из-за своих мерзких чувств, что не можешь даже противосто-       Не успел довещать свои словечки Ал, как почувствовал огромную волну электричества по всему своему телу, заставляющая его скривиться и опустить уши, а тело размякнуть, делая его совсем бескостным.       -Заткнись! Заткнись! Ты сейчас в моей власти! Это ты сейчас слаб! Это ты сейчас моя игрушка! Это ты…ты...       Вокс с новой яростной страстью срывает с него пиджак, а следом и рубашку, раскрывая своему взору раненую, худощавую, с четковидимыми ребрами грудь, которое то и дело напряжено дышала, полностью не выдыхая. Глаза на экране заискрились новым желанием, новым влечением. Тот даже остановился. Нет, он не мог. Он не мог опорочить свою музу, хоть так и хотелось поставить его на колени перед ним, заставить молить о пощаде, заставить кричать его имя, но он понимал, этого никогда не случится. Как бы тот не старался, этот эгоистичный ублюдок никогда не склонится перед ним.       -Ну я же говорил, ты никче-       Не успел договорить радио-демон, как в его рот ворвался нежеланный гость в виде языка шоумена. Его язык так блаженно, так владельчески, так первобытно блуждал по чужому рту. Казалось, что вот-вот и Винсент просто сожрёт на месте этого оленёнка, не оставив ни косточки от него. Тело телеведущего размякло, как булочка в молоке, по всему нему прошлись импульсы райского наслаждение, именно, райского, ведь даже ангелы не знали, каково это, владеть ртом этого самовлюблённого, никто не знал и никогда не узнает. От этого ощущение у Вокса чуть ли ноги не подкашивались, и он с новой настойчивостью стал врезаться в демонский рот, желая пометить его, сделать его своим, сделать его частью себя.       Отстранившись, тот, как и ожидалось, увидел отвращение со стороны улыбастика. Его уши все также были прижаты к его макушке, а голова отстранено отвернулась в сторону. Он точно был идиотом, полностью…он был идиотом для этого оленьего ублюдка, и им оставался. Винсент раздражённо издал свой продолжительный стон.       -Мог бы хотя бы притвориться, что тебе понравилось…       -Зачем? , -равнодушно задаёт вопрос на указания Вокса зубастик.       -Потому что сейчас ты в моем плену, и ты должен делать то, что я хочу, понятно?! И если я хочу, чтобы ты стонал на мои действия, ты должен это делать, уяснил?       В ответ ничего не последовало, лишь тишина, хотя ощущалось то, как олений пенис в несколько тысяч раз пожалел, что совершил эту уебинскую сделку.       -А разве это не ты должен подчиняться мне…я же, вроде бы… вдохновляю тебя, разве не так, Вокси? Я же предел твоих мечтаний, так почему я должен перед тобой так унижаться?       Спокойно, как обычно, насмешливой манере выдает свои фразочки красный олень, приподнимая одну из тонких бровей, все также пялясь на своего единственного собеседника в этой комнате. Экран Вокса начинает слегка подлагивать, что означало то, что он уж чересчур сильно начинает раздражаться.       -Да… Прекрати! Хватит уже говорить всякую хуйню! Ты…Ты никто мне! И никогда мне был никем, уяснил?! Или мне тебе это надо доказать?!       Телеведущий с новым первобытным желанием хватается на плечи Ала, после своими когтями разрезает его нити, расположенные на зарастающей ране, видя то, как бледная бордовая кровь начинает течь по его пальцам и по груди самого носителя ранения. Боже, это как отдельный вид наркотика. Кровь этого ублюдка течет по его рукам-это заставило голову кружится, словно ты на американских горках прокатился, а зрению помутнится от нарастающего экстаза. Дрожащими от восторга руками Винсент подносит испачканные пальцы к своему предполагаемому рту и медленно, трепетно облизывает кровь своего пленника. Вкус железа и чего-то гнилого расползается по всем рецепторам его рта, и тот удовлетворённо выдыхает.       -Я, конечно, знал, что ты фетишист недоделанный, но чтоб. настолько…       Заявляет Аластор, слегка морщась от новой явившейся боли, но продолжая держать свою улыбку при себе.       -Я же сказал, помолчи, а. Дай хотя бы сейчас насадится своим превосходством       -А будто бы ты целый день этого не делал…       Практически сразу даёт ответку рыжий олень, недовольно хмуря свои брови, в очередной раз понимая, что нахуй он вообще решился на эту сделку. Но тут этому красному чёрту приходит крайне гениальная мысль, как подразнить своего «похитителя». Его уголки губ становятся ещё выше, хотя кажется, что их предел уже давно достигнут. Радиодемон попытался сесть более сексуальнее, по крайней мере, как он представлял себе такое выражение: он положил ногу на ногу, чуть склонил голову, делай свой взгляд из-под лобья более шаловливо-загадочным.       -Вокси, знаешь, я тут понял, что ...меня довольно сильно привлекает то, как ты стараешься быть… мной… копируешь меня, теряя самого себя...это так...увлекательно…       Под конец своего кокетливого текста, тот сужает глазки, и чуть отводит свои пушистые ушки в сторону.       -Че… Чего?..       Вокс был поражен поведением этого чокнутого. Что это? Флирт? Или очередная жалкая издёвка в его сторону? И какую реакцию тот ожидает от него?       -С чего ты взял, что я тебя копирую? Не неси бред…       Отвечает на его провокации Винсент довольно отстранено и отчуждённо, оглядывая того с ног до головы на признаки какого-нибудь обмана и запудривания мозгов.       -Я абсолютно серьезно… Твое желание стать со мной одним целым… откликается во мне… И могу сказать, что я тоже бы этого хотел…       Шоумен не верил своему слуху. Сам Аластор соглашается стать с ним… партнёрами…И не просто партнёрами, а практически… Любовниками. Его система выдало ошибку, он впал в ступор, даже не зная, что и сказать. То, о чем он грезил, то, о чем он мечтал холодными вечерами происходит прямо сейчас. Кажется, что даже сердце запело новую, но в то же время старую, знакомую мелодию. Его ладонь потянулась, чтобы хватать чужую худющую щеку в свои объятия, будто бы проверить, что все это не мираж. Глаза Вокса заблестели долгой тоской по этой нерушимой связи между ними. Он, сам того не понимая, начал покрывать дорожками горьких, скучающий до самой смертельной боли, поцелуев всю длину шею, доходя до ключиц, а после касаясь раненный груди, которую тот сам же и испортил вновь, просовывая свой язык в промежность раны, чувствуя всем своим нутром сладость страданий этого ушастого. Его движения были медленными, словно тот его пытал, будто пытался доказать самому себе, что тот не ляжет. Он ещё раз обвел языком края его раны, а после посмотрел на лицо своей музы, которое оставалось прежним…и Вокс почувствовал то, что уже когда-то чувствовал… Предательство…       -Ловко ты это… выдумал… Как очередной раз поиздеваться надо мной. Ты же соврал…гадкий ты, мерзкий ублюдок…       Речь Винсента была резка и лилась огненно злыми речами, его пальцы переместились на макушку оленя, крепко сжимая в своей хватке.       -А ты все-таки догадливый мальчик…       И после этих слов, Аластор победно, громко залился своим индивидуальным, присущим только ему смехом.       -Ты настолько одержим мной, что становишься слабым, а я ведь был лучшего о тебе мнении       А смех, как водопад, продолжал литься и разбиваться о камни разбитых надежд молодого Винсента, от чего он даже не хотел сдерживать все свои негативные эмоции внутри себя. Вокс раз за разом ударял Аластора новой силой тока, лишь бы сделать тому ещё больнее, чем ему сейчас, но… Это невозможно… Ведь радиодемон глаголил чистую правду: он был слишком слаб по отношению к нему… Слишком чувствительным… слишком заплененен восхищением им… Он зависим от него, и только от него одного.