Ní creachadóir a thuilleadh mac tíre i ngrá

«Ich komm hinauf für einen Kuss von dir, Einen Kuss von dir, ja den wünsch' ich mir Ich komm hinauf für einen Kuss von dir, Will ich oben bei dir stehen»       — Faun, «Tanz mit mir»       Стоял ясный, спокойный день. Ничто не нарушало его равновесия, и со стороны казалось, будто все распри остались позади. Торговля постепенно налаживалась, приносили свои плоды пакты, что народы заключили в недалёком прошлом, и всё было хорошо.       Бард, чья коронация была лишь вопросом времени, погряз в делах с головой. Необходимо сделать так много, а часов в сутках крайне мало. Так что Барду приходилось жертвовать сном и отдыхом, дабы жители Дейла чувствовали себя как дома. Надо сказать, что справлялся Убийца Дракона на «ура», хоть и чувствовал себя не очень хорошо. Со стороны мужчине казалось, будто его усилий недостаточно, что можно стараться и лучше; жители шли к нему с малейшим пустяком, но Барду было не в тягость помогать.       Так он доводил себя до морального и физического истощения, но по старой привычке отказывался от любой помощи и посягательств на свои дела. К ним лучник был до жути ревнив. Кто-то из жителей даже шутил, что любовью Барда являлась никакая не погибшая жена, а сама Работа. И только лишь некоторые могли удостоиться чести быть избранными в помощники будущего главы Дейла. Как минимум, то были его дети — Баин, Сигрид и Тильда, что по примеру отца помогали жителям города обустраиваться в новом месте.       Сигрид и Тильда занимались внутренним убранством домов, по возможности вместе со специально созданным для внутренних работ отрядом убирали небольшие каменные развалины с улиц, а также шили одежду, если того требовали обстоятельства. Баин же нашёл своё предназначение в помощи по внешнему фронту работ — юноша практически наравне с зодчими старался отстраивать важные для города здания, так же, как и сёстры, убирал остатки каменных изваяний с пути и иногда, если успевал, помогал в небольших заботах Сигрид и Тильде. Они были дружны как никогда, и Бард чувствовал гордость за своих детей. Конечно, он слишком мало говорил об этом напрямую, но дети замечали его любовь в поступках и мелочах, которые Бард проявлял по отношению к ним. К примеру, завтрак, приготовленный и оставленный на столе. Или небольшие подарки в виде различных деревянных фигурок, что были сделаны руками отца в свободное от важных дел время. Словом, им всего хватало. А если нет, то и не страшно, ведь совместными усилиями они точно смогут этого достичь.       День не мог быть ещё лучше, однако всё-таки стал.       Нежного лилового оттенка цветы качались на тёплом весеннем ветру, когда Бард решил отдохнуть. Он устроился на ступенях дома, хозяйке которого помогал сегодня с самого утра. До чего же красивый вид на местность открывался оттуда!       Вдали виднелась озёрная гладь, что рассыпалась мириадами драгоценных камней под ослепительно-ярким солнцем. Молодая зелёная трава контрастировала по цвету с суровым и тёмным лесным массивом, но не было меж ними споров. Да и сам Дейл преображался наравне с природой — возрождался из унылого, лишённого всех оттенков пепла в живой и прекрасный людской город. И город этот старался соответствовать соседу своему, величественному Эребору.       — Может быть, вы хотите перекусить? — спросила сердобольная женщина, выглядывая из открытых дверей.       — Пожалуй, не откажусь, — с мягкой улыбкой ответил ей Бард, на минуту отрываясь от созерцания сказочного вида.       — Надеюсь, не страшно будет, что еда без каких-то излишеств. Сами понимаете, — сказала собеседница и была такова. Вероятно, ушла хлопотать на кухню, оставив главу города в раздумьях.       А всё-таки права она. Людей в городе предостаточно, а вот хорошей еды местами на всех не хватает. Несмотря на все усилия Барда, зима отняла у них слишком много ресурсов, и теперь лучник ломал голову над тем, где же можно добыть ещё.       Пакт с гномами работал удивительно хорошо, но пища их была не самой разнообразной и пригодной для обычных людей — одни только походные лепёшки чего стоили! Так что на братьев из Эребора рассчитывать было не то что бы нельзя, попросту не особо выгодно. Но только в плане провизии, в остальном же они проявляли себя как верные товарищи и мастера своего дела.       Задумавшись обо всём, что произошло с их миром за ближайшие месяцы, Бард потерял счёт времени. Так незаметно прошло около получаса; вскоре женщина вернулась к своему гостю и помощнику, неся в руках миску с супом. Конечно, супом это было отдалённо — так, небольшие, но аккуратно нарезанные кусочки моркови и картофеля в бульоне, едва имевшем золотистый оттенок. Однако Убийца Дракона был благодарен как никогда. Во-первых, то старания и потраченное время другого человека, как мог он быть неблагодарен? А во-вторых, с самого утра бедный желудок Барда был совершенно пуст. И вспомнил об этом названный только лишь сейчас, когда заботливая хозяйка угостила его пищей со своего стола.       Поблагодарив её за столь любезный жест, лучник принялся за еду. Всё-таки надо что-то срочно предпринять, а то до первых летних дней не доживёт ровным счётом никто из них.

      Когда же Бард закончил все дела в доме подопечной на сегодняшний день, наступил вечер. Глубокий фиолетовый смешивался с кроваво-красным, расползаясь красками в разлившемся по небу закате. Похолодало. И именно по этой причине Бард плотнее закутался в свой плащ. Надо бы его сменить, а не то в скором времени и дыры появятся от того, что мужчина ходит в нём практически круглые сутки.       Мысленно Бард уже продумал свой путь до дома в деталях: сначала он зайдёт к своему старому другу, у которого его дети оставались на сегодняшний вечер, а после все вчетвером они наконец-то отправятся домой. Несмотря на сильную любовь помогать и быть нужным, Бард всё же в достаточной степени устал за этот неимоверно длинный день. Однако его планам не суждено было сбыться. По крайней мере на данный момент.       Тяжело дыша, к Убийце Дракона бежал дозорный. Сбитый с толку Бард прошёл навстречу направлявшемуся к нему юнцу.       — На подходе к Главным воротам города отряд из эльфов, — впопыхах проговорил юноша, едва только оказавшись рядом с главой Дейла.       — Они вооружены? Сколько их? Их король с ними? — Бард тут же засыпал докладчика вопросами.       — Король во главе, но их немного. Правда, все действительно вооружены, — резюмировал дозорный.       Не теряя более ни минуты, Бард бросился к главному въезду в город. Конечно, на своих двоих он вряд ли успел бы обогнать эльфа, особенно если тот ещё и верхом на лосе, однако не поспешить глава Дейла не мог. Что это творится! Они же подписали мирный пакт, и эльф бахвальствовал о своем умении держать слово! И что теперь? Целый отряд направляется к ним с огнём и мечом!       Правда, увидев отряд эльфов, Бард задумался, верно ли дозорный воспринял цель их визита. Да, пришли они с оружием, но за всеми, не считая короля, тянулись возы; у одних то были тюки, у других телеги с неизвестной мужчине провизией, а у некоторых же плотно набитые мешки прямиком на лошадях, словно у путников в пустыне. Что всё это значит?       — Приветствую вас, Бард, глава Дейла, — начал свою речь Трандуил, — надеюсь, мой визит не сильно испугал вас и ваш народ.       — Если вы пришли с миром, зачем же принесли с собой луки и мечи? — глядя на вооружённых эльфов, Бард чувствовал себя уязвимым, словно очень лёгкая мишень в шаговой доступности.       — Если бы на меня и мой отряд напали неизвестные, возжелавшие отнять мои вам дары, я бы не смог отбиться от них провизией, — снисходительно улыбнулся король эльфов. Он будто бы старался объяснить ребёнку простые вещи — почему нельзя уходить вглубь озера или стоять под большим раскидистым деревом в самый разгар грозы.       Бард несколько смутился, ведь ответ был донельзя лёгок. Очевидно, за все дни, что он был занят помощью жителям города, разум всё-таки немного устал, а потому не желал сосредоточится на столь простых вещах.       — В таком случае будьте гостями и располагайтесь в моём доме, — радушно предложил Бард.       — Вероятно, ваш дом будет слишком тесен для всех нас, однако я ценю ваше гостеприимство, — с лёгкой усмешкой произнёс король из Лихолесья, — примите же мои вам дары в знак уважениях ваших удивительных управленческих способностей.       Бард же думал. В благодарность за что? За то, что он взял на себя ответственность за свой же народ? Престранно, конечно, было слышать такое, однако что бы эльф ни сказал, дары его позволят прожить определённое время. И за такой жест доброй воли глава Дейла был премного благодарен. Только вот чем он мог бы отплатить самому королю? У Барда, Убийцы Дракона, не было ровным счётом ничего, что могло бы заинтересовать столь грандиозную личность, как Трандуил. Числиться в должниках человек не хотел, но при этом оставить всё так, как есть, было попросту некрасиво. Пусть Трандуил и называл это жестом доброй воли, Бард знал — то был обмен. Только вот что хотел взамен король эльфов?       — Тогда располагайтесь же в том месте, где некогда уже разбивали свой лагерь, — немного подумав, произнёс Бард.       — Благодарю вас за ваше радушие, глава Дейла, — отвечал ему эльф, сопровождая свои слова лёгким поклоном.       После сих слов отряд короля в сопровождении Барда неспешно выдвинулся к назначенному месту. Поначалу шли будто в церемониальном молчании, провожаемые любопытными взглядами жителей, что бросали им вслед. Но по всей видимости идти так было невероятно утомительно, и, собственно, по этой причине Трандуил начал вести свои пространные речи.       — Верно ли мне помнится, будто у вас есть трое детей? — неожиданно спросил Трандуил, вопросительно глядя на собеседника.       — Правильно припоминаете, — сбитый с толку Бард не совсем понимал, в каком направлении движется их разговор. Правда, не отвечать он не мог, так как попросту не имел на это права.       — Не подскажете ли, как их зовут? — не унимался эльф со своим интересом.       — К чему вам это знать? — недоверчиво ответил вопросом глава Дейла.       — Среди даров есть некоторые личные. Помнится, в прошлую нашу встречу вы упоминали о детях, — принялся объяснять свои слова Трандуил, — видите ли, я тоже родитель. Только вот мой собственный ребёнок давно уже вырос, а ваши, насколько я могу судить по воспоминаниям, ещё слишком юны, чтобы покинуть отчий дом.       — Что же, память ваша не подводит, — Бард согласился, поскольку ничего другого не оставалось. Паранойя понемногу отступила, но не покинула сознание до конца. Всякое может быть, а потому не стоит терять бдительности.       — Не помышляйте ни о чём плохом. Я всего лишь пытаюсь узнать у вас, соответствуют ли подобранные мной и моими поданными одежды людям, которым они предназначаются.       Глава Дейла был в ступоре. Что всё это значит? Для чего эльфийскому королю делать такие радушные жесты по отношению к нему, простому человеку, в жилах которого нет ни капли королевской крови? Может, то была попытка втянуть Барда в нечестную политическую игру, которую некто задумал; Трандуил попытается переманить главу человеческого города на свою сторону, сделав из него надёжного союзника, и тогда… А что тогда? Эльфы по всем параметрам превосходят людей — и физически, и в плане знаний. Даже в росте. Нет никаких догадок, для чего вдруг король из Лихолесья появился здесь и любезничал с Бардом, обычным человеческим ставленником, выбранным народом.       Вероятно, мысли эти отразились на лице лучника, отчего король эльфов занял его разум другими насущными вопросами. Трандуил менял ход мыслей легко, словно река меняет своё направление, врезаясь в берега, да только вот каждая высказанная собеседником мысль плотно оседала в голове Барда, задерживаясь там, пока сверху на неё не накладывалась следующая.       Так они и шли, пока наконец-то не оказались у пути, ведущего к тяжёлым вратам Эребора. Прямиком у дороги раскинулось невероятных размеров поле, будто созданное для всякого рода собраний; там и расположился нежданный эльфийский отряд. Испытывая противоречивое чувство дежавю, Бард помогал эльфам, несмотря на все заверения о том, что они вполне способны справиться и собственными силами. В конце-концов, Бард обязан был помочь — он считал себя гостеприимным человеком, а какой же хозяин дома оставит визитёров на произвол случая, если есть возможность помочь? Всё верно, только бессердечный, коим лучник не был.       Словом, до дома своего друга глава Дейла добрался лишь глубокой ночью. Было невероятно холодно, но тем не менее красиво. Звёзды яркими светляками разместились на шёлке неба, что был цвета глубоких морских волн, а тёмные силуэты деревьев, как могло показаться со стороны, придерживали чашу небосвода своими могучими кронами. Бард невольно засмотрелся на жемчужный блеск звёзд, отчего остановился в раздумьях в паре шагов от двери дома. Мужчине вспомнилось, как много лет назад, в ночь, что так напоминала эту, он встретил её, Лорелею.       С тех пор прошло целых двадцать лет. Подумать только! А ведь Бард помнит все детали их встречи слишком хорошо.       Её волосы цвета пшеницы.       Большие и невероятно чарующие глаза цвета утренней туманной дымки.       Удивительно мягкие и такие заботливые руки, в объятиях которых Бард не раз находил покой и умиротворение.       Возможно, ностальгия играет с ним злую шутку, ведь Лорелеи нет уже как десять лет. С момента, когда на свет появилась Тильда.       Эру безжалостно забрал у Барда горячо любимую жену, подарив взамен дочь, о которой тот мог только мечтать.       Лучник отошёл от своих мыслей лишь тогда, когда на пороге дома появился старик, окликнувший Барда.       — Ты припозднился. Неужели снова заработался? — по-доброму рассмеялся хозяин дома, глядя на друга, что в растерянности смотрел в ответ. Будто его застали за чем-то крайне странным.       — К нам прибыла делегация эльфов во главе с королём, я помогал им разместиться, — чуть погодя отвечал глава Дейла, — они привезли нам много нужных вещей и провизии, пришлось задержаться. Надеюсь, ты не сердишься на меня за это. Как дети? Хорошо себя вели?       — Удивительный ты человек, конечно, — вновь рассмеялся собеседник, — проходи же в дом, а то околеешь ещё. Кто тогда будет главой нашего города?       Дважды повторять было не нужно, Бард с готовностью зашёл внутрь, сразу же расслабляясь; было жарко, отчего события пережитого дня будто бы разом навалились на плечи. Бард совсем немного устал, самую малость был голоден и прямо-таки чуть-чуть хотел спать. Всего понемногу.       Стоило только мужчине зайти в одну из комнат, что служила гостиной, как на него тут же налетели с объятиями — Тильда не спала в столь поздний час только для того, чтобы встретить отца. Баин и Сигрид сидели около жарко натопленного камина и о чём-то тихо переговаривались.       Подхватив Тильду на руки, Бард прошёл к двум другим не менее любимым детям, что тут же подсели к нему поближе, словно птенцы под крыло к маме-птице.       — Ты сильно задержался, — констатировал факт Баин. Несмотря на его суровый тон, юноша был неимоверно рад видеть отца. Он, как и сёстры, приобнял его, не имея представления, как выразить свою любовь словами. В этом плане дети были слишком уж походили на Барда.       — Правда? А мне казалось, что я вовремя. Или вы хотели остаться здесь навсегда? — Бард устало улыбнулся.       — Нисколечко! — заверила его Тильда, — тут очень хорошо и мило, но дома гораздо лучше.       — У тебя новая сумка, — флегматично отметила Сигрид, до этого хранившая молчание.       — Не совсем, — раздался смешок, — мне дали её на время, чтобы я мог принести вам подарки.       — Подарки? — тут же оживилась Тильда, что ещё минуту назад засыпала, убаюкиваемая жаром огня в камине да отцовскими нежными объятиями.       — Не знаю, что подготовили эльфы, так что я сам в нетерпении увидеть, что там будет, — Бард аккуратно перекинул ремень походной сумки, и в следующую минуту Тильда, потерявшая всякое спокойствие, бросилась смотреть, что же принёс отец.       Старик, что до этого тенью проскользнул на кухню, был в комнате, где расположились его гости, и теперь с интересом наблюдал за развернувшейся картиной.       Тильда во все глаза смотрела на платье, которое достала из прямиком с верха сумки. По цвету то напоминало алую кровь. Или же огонь, прячущийся в недрах гор. Все находившиеся в комнате удивлённо ахнули. Вещь будто излучала свет, что в полумраке комнаты ореолом окружал её.       — Папа, можно я надену его на Лугнасад? — с трепетом спросила девочка, переведя изумлённый взгляд на Барда.       Тот хотел было ответить, что это похоже на политическую игру, на особый ход, который Трандуил делает, желая задобрить главу человеческого города через его детей, да только вот вслух мужчина не выдал ничего вразумительнее:       — Да, как пожелаешь.       Окрылённая новыми впечатлениями Тильда унеслась в другую комнату, дабы поскорее примерить платье, в то время как Сигрид и Баин принялись смотреть, что же такого среди подаренных даров было ещё. В сумке нашлись подарки и для остальных — тёмное зелёное платье для Сигрид, в приглушённом отсвете огня волнами отливавшее изумрудами, да праздничный костюм, что был оттенком цвета нежного весеннего неба, доставшийся Баину.       На самом деле Трандуил помнил о жизни Барда достаточно. И его рассказы о Лорелее, и упоминание о детях, и даже то, что, казалось бы, приличному эльфу помнить не положено. А тем более королю! Однако не поддаться сильной ауре лучника было попросту нельзя. Он был словно маяк посреди тёмной пучины океана. Эдакое безопасное место, к которому стремятся все без разбора.       Впрочем, Трандуилу не было ровным счётом никакого дела до каких-то там всех остальных. Он чётко осознавал, что его притягивает Бард, только вот объяснения всем этим чувствам нет и не будет. Глава Дейла был человеком. Обычным смертным, который взвалил на себя слишком непосильную ношу. И теперь, словно ярмо, тащил на себе всех, не требуя взамен ровным счётом ничего. Бард этот до одури странный, но от этого он нравился эльфу не меньше.       Поэтому-то сейчас король и терпел неудобства, расположившись в своём излюбленном походном шатре — всё ради того, чтобы попробовать подступиться к Барду, Убийце дракона. У упомянутого последним были явные проблемы с доверием. Но оно и неудивительно. Его соседями являлись упрямые пустоголовые гномы, чьё соседство и других сделает таковыми, если долго находиться с ними рядом.       Так размышлял Трандуил, пока бокал его был полон эльфийского дивного вина. Каждый раз, стоило только наполнить им свой рот и позволить управлять разумом, как тут же мысли, тщательно скрываемые тяжёлым пологом обязательств, срывались со своих тяжёлых оков. Они в беспорядке сновали направо и налево, вгоняя Трандуила в долгие размышления о вопросах, на которые требовался основательный и обширный ответ.       Сейчас, к примеру, Трандуила волновал один-единственный вопрос. Что подумают подданные, если их король приведёт человека и назовёт его своим Единственным? Он совсем уже потерял голову. От странной ли своей любви, что нагрянула так неожиданно или же от долгого одиночества, в котором никому не дано было лицезреть настоящего эльфа — неизвестно.       Так что на данный момент единственным спутником, собеседником и спасением души для Трандуила был лишь узорный бокал, в котором плескалось дурманящее будто вересковый мёд бардовое вино.       Бард же терялся в сомнениях и тяжёлых мыслях, когда в поле зрения появились горячо любимые им дети.       — Ты только посмотри, какая красавица, — улыбнулся старик, едва только увидев Тильду. Та и правда была похожа на сказочный цветок, распустившийся в самой середине жаркого лета. Только вот верх платья был слегка велик, что, однако, не остановило девочку.       — Я очень хочу быть в нём на Лугнасаде! Скажи, мне же идёт, правда? — младшая дочь смотрела на Барда глазами, полными надежды и доверия, и кем бы он был, если бы не поддержал её настрой?       — В этом платье ты очень похожа на маму, — негромко и чуть устало произнёс лучник, — думаю, ей бы тоже очень понравилось.       Тильда принялась кружиться, и подол платья начал развеваться, образуя идеально очерченный круг.       — Кто же это приносит такие чудесные дары, папа? — спросила Сигрид, также появившаяся в гостиной. Её платье, в отличие от сестринского, сидело на фигуре девушки идеально, словно вторая кожа. Сигрид вмиг стала выглядеть ещё серьёзнее, будто суровая, но прекрасная и справедливая принцесса.       — Эльфийский король, — без тени сомнения отвечал дочери Бард, — он прибыл сегодня с небольшим отрядом. Привёз нам провизию и другие нужные вещи.       — Я выгляжу глупо, это не мой цвет, — проворчал Баин, выходя на свет. Надо сказать, что зря он думал так. Небесный голубой выгодно подчёркивал выразительные глаза юноши, а крой костюма будто бы делал его одновременно выше в росте и шире в плечах. Нескладная юношеская фигура Баина, всё время скрытая за многочисленными слоями тёмной одежды, преобразилась до неузнаваемости; казалось, что даже осанка его стала королевской.       И только сейчас Бард увидел, насколько же его дети успели повзрослеть. Видела бы их Лорелея… Не нарадовалась бы.       Благодаря эльфам и их чудным дарам уложить всех троих оказалось той ещё задачей. Тильда не могла перестать размышлять о Лугнасаде, до которого оставалось ещё добрых четыре месяца, а Сигрид и Баин старались выпытать у отца подробности об эльфах и их жизни.       Что мог сделать Бард супротив их любопытства? Только утолить его, но частично. Частично, потому что Сеймур, этот старый ворчун, шикнул на всех троих, заставив умолкнуть и подумать наконец о сне. Надо сказать, что и Бард от неожиданности подпрыгнул на месте, стоило только старику призвать детей к тишине — так это было неожиданно.       — Набирайтесь сил на завтрашний день. А мы с вашим отцом пока что обсудим дела, что не следует слышать детскому уху. Да и отдохнуть ему не мешает.       Дети согласились, пусть и с некоторыми оговорками. Они ужасно соскучились по Барду, но к величайшему сожалению всех четверых, могли увидеться только лишь поздним вечером. Но и этого было достаточно, ведь они понимали: отец их не терпит несправедливости. И то, что случилось с их городом, есть самая большая несправедливость. А следовательно, отец будет в первых рядах, взвалит на себя всю ответственность и откажет себе даже в пятиминутном отдыхе.       Так и случилось. Бард не спал всю ночь. Сомкнуть глаз не получилось, но лучник не сильно расстроился. Надо сказать, его в целом не угнетало отсутствие сна. Хоть Бард и понимал, что полностью обойтись без него невозможно. Когда-нибудь ему, как и всем обычным смертным, к коим он себя относил, всё же придётся уделить сну приличное количестве времени.       Итак, Бард снова не спал всю ночь напролёт.       Сначала старик, давний его друг, отправил главу Дейла на кухню, дабы тот наконец уже поел. Старец наседал просьбами и угрозами, а Бард не мог отказать ему, чрезмерно устало улыбаясь. Так и получилось, что лучник смёл оставленный для него ужин подчистую. А после, занятые уборкой, мужчины разговорились. Говорили о многом. Бард расспрашивал про детей, а в ответ рассказывал о неожиданной делегации эльфов во главе с Трандуилом.       — Ты выглядишь измотанным, Бард. Не думал о том, чтобы хоть немного отдохнуть? Так ведь и до гроба себя свести можно, — ворчливо, но всё же с некоторой отеческой любовью подметил старик. Он не стал говорить про огромные тёмные мешки под глазами собеседника. Про его фигуру, что будто бы истончалась. В конце концов про усталый и потухший взгляд, хоть Бард и старался ободряюще улыбаться всем и каждому.       — Подождёт, у нас слишком огромный фронт работ. Хорошо бы успеть к лету привести в порядок хотя бы треть города, — тут глава Дейла прервал свою речь, зевнув, — и вообще, я нисколько не устал. Посмотри на меня, Сеймур! Неужели ты назвал бы меня уставшим?       При этих словах Бард развёл руки в стороны и сделал пару шагов назад, как бы говоря данным жестом, что он бодрее всех бодрых в мире.       Старик лишь усмехнулся, поскольку знал: переубедить их главу было практически невозможно, он упрямый словно баран. Были в этом, несомненно, и свои плюсы, однако в вопросах относительно здоровья самого Барда это, скорее, всё же существенный минус. Но увы, лучник не станет даже слушать, а связывать его и насильно заставлять спать было бы не очень-то гуманно.       Так что Сеймуру оставалось лишь частично соглашаться с доводами Барда.       В два часа ночи старик отправился спать. Пожурив друга ещё немного, он оповестил, что свободная кровать имеется в комнате для гостей, на что Убийца Дракона благодарно кивнул. Однако спать всё же не отправился. Ему попросту не хотелось.       Воспоминания о былой жизни захватили его.       Мужчина вновь и вновь прокручивал в уставшей своей голове момент, когда впервые увидел Лорелею в платье нежного зелёного оттенка.       Когда она со счастливым блеском в глазах рассказала о том, что беремена.       Как она выводила негромкий напев своим мелодичным голосом, сидя у колыбели.       Какой уж тут сон, когда всякое вспоминается.       Бесцельно побродив по дому в поисках каких-либо дел по хозяйству, Бард тихо вышел на улицу. Кругом было умиротворяюще-спокойно. Сверчки исполняли свою ночную песнь, дополняемую трелями птиц. Экие глупые, что им, не спится ночью? Но да ладно, пели они донельзя красиво, да так, что лучник заслушался.       Не позволяя хотя бы одной мысли задержаться дольше, чем на пару минут, лучник отправился в то место, куда желали привести его ноги. Он невидяще осматривая по сторонам, будто хотел увидеть то, чего другим увидеть не дано. Виновато в этом было отсутствие сна или же лирическое настроение — непонятно. Однако когда мужчина остановился метрах так в тридцати от гостевых палаток, сразу же частично кое-что прояснилось.       Нечто тянуло его к прибывшим недавно эльфам. Может быть, даже к одному конкретному эльфу. В разуме Барда было столько вопросов, но ни на один из них вечером ему не дали вразумительного ответа. Может быть, у главы Дейла получится добыть их сейчас?       Трандуил и не думал спать. Ночь была прекрасная, хоть некоторое давящее одиночество и не отпускало. Бокал заполнился вновь, однако спустя пару минут пить уже расхотелось. Странно. Обычно бутыль исчерпывалась быстрее, чем кто-либо успевал сказал «вереск», но, видимо, не в этот раз.       Король слегка повернул голову, вслушиваясь в тишину ночи. Где-то снаружи хрустнула ветка, и эльф взялся за меч. Кому это взбрело в голову шастать зазря около их отряда? Видимо, страх им не ведом. Что же, Трандуил быстро это исправит!       На палатку упала тень. Силуэт был невероятно схож с фигурой главы Дейла, но что ему, уставшему человеку, делать здесь посреди ночи? Вероятно, то был не он. Так что Трандуил неслышно подкрался к выходу из походной палатки, намереваясь дать бой всякому, кто задумал напасть на него в таком положении.       Шаги остановились перед самым входом. Так что, недолго думая, король эльфов одним размашистым, но всё изящным движением одёрнул полог, скрывающий его.       — Что вы здесь делаете? — изумлённо спросил Трандуил первое, что пришло в голову при виде неожиданного гостя.