Падает снег

      Он иногда поражался способности брата засыпать в самых неожиданных местах. В любое время суток, в любой позе — для Тимура это были мелочи жизни, не заслуживающие его внимания.       Он так не мог. Или не особо хотел. Или привыкать так спать было слишком поздно.       Брат завозился рядом, но глаз не открыл. Сонное дыхание было ровным и спокойным. Ильяс кинул на него взгляд, протягивая руку, намереваясь поправить сползшую с плеча толстовку. Кроме того, что засыпал Тимур всегда, словно по щелчку пальцев, спать ему нужно было только в жаре. Вот и час назад, когда они сели в машину, он отобрал у брата его толстовку, закутавшись в нее с головой.       Ночь была слишком звездной, завораживающей дух. Ему бы сейчас уехать за город, валяться на траве и смотреть вверх, разглядывая небо и отпуская мысли в пространство. Но рядом спал брат, завтра у них интервью на радио, а времени осталось не так уж и много, чтобы немного сомкнуть глаза и постараться отдохнуть.       Откровенно говоря, его так и подмывало толкнуть Тимура в плечо, просто из-за того, что он ощущал, что усталость накатывает волнами, а ехать им еще не меньше часа. Час ночи, а дороги забиты так, словно они едут днем. Его бы спас простой разговор. Или музыка. Но Тимур спал. Разговор и музыка отпадали сами по себе. Каким бы периодами говнюком он не был, Ильяс его любил. — Просыпайся, — тихо позвал Ильяс, слегка касаясь плеча брата. — Тим, мы приехали. — Отстань, — сонно завозился он, слабо морщась. — Я не хочу с тобой ругаться. Давай, просыпайся. Пойдем.       Толстовку Тимур ему так и не отдал, и Ильяс зябко повел плечами. Ночь может, и была теплой, но в гараже было слегка прохладно. В одной-то футболке. — Я лягу с тобой, — поставил его перед фактом Тимур, скидывая толстовку на руки брата, быстро и весьма не аккуратно, ковыряя пяткой пол, пытаясь снять кроссовки. — С чего это? — Ильяс, едва успел ухватить его за вычурный ремень на джинсах, возвращая к себе. — Блять, сними их нормально. — А то что? — Они, вообще-то, мои, — он слабо отвесил ему подзатыльник, продолжая раздеваться, аккуратно ставя кроссовки ухода. — Ты мне их сам отдал, — недовольно отозвался Тимур. — Больно вообще-то. — Переживешь, — отмахнулся Ильяс. — Так ты ответил — с хрена ли ты со мной спать собрался? — Греть меня будешь, — глухо отозвался он, стягивая футболку, бросая ее прямо на пол, пытаясь параллельно выбраться из джинсов, прыгая на одной ноге.       Ильяс, понаблюдав пару минут за этой пантомимой, махнул рукой, скрываясь в ванной комнате. Ему было жизненно необходимо хотя бы умыться, до душа он уже не планировал двигаться. Это можно сделать и завтра. Точнее, уже сегодня.       Тимур все же догадался притащить из своей спальни подушку и одеяло, сейчас очень активно сооружая гнездо на его кровати. — И что тебе у себя не спится… — Ильяс, поставил будильник на телефоне, откладывая его на прикроватную тумбочку.       Лохматая голова высунулась из-под одеяла, чтобы окинуть его взглядом. — Ты все равно не поверишь, — Тимур скрылся обратно, сворачиваясь клубком, судя по очертаниям одеяла. — Да куда уж мне, — беззлобно отозвался Ильяс, наконец вытягиваясь на кровати, о которой мечтал последние полдня. — Спокойной. — Взаимно…       Ильяс проснулся от ощущения пекла. Если учитывать, что он частенько спал с открытым окном, и, в целом, обожал свежесть, сейчас ему было, мягко говоря, не комфортно.       На светлом фоне телефона, мягко обвившего его лицо, он с трудом разглядел время. Прошло всего часа три, как он лег. Еще бы и спать и спать.       Он повернул голову и вздохнул — Тимур выпутался из своего гнезда, обвив его всеми своими конечностями, уложив вихрастую макушку на грудь. Как в детстве, ей богу. Вот только из детского возраста они давно выросли, и Тим был совсем не легким.       Ильяс напряг мышцы, пытаясь выпутаться из объятий, и не разбудить при этом брата. Тимур расцеплять свои руки не желал. Он поморщился, тихо захныкал во сне, но все же поддался. — Пиздюк мелкий, — проворчал Ильяс, укладываясь за его спиной. — Чтобы я еще хоть раз позволил себе дать слабину…       Второй раз он проснулся ближе к будильнику, но уже не от жара. Тимур, как и пару часов назад, устроился на нем вместо подушки. Но теперь к этому всему добавилась еще и физиология. Ильяс недовольно закатил глаза, выпутываясь из конечностей. Да, он понимал все: и физиологию, и потребность, и вечную усталость. Но, пожалуй, стоит оставлять это за разными дверями.       Тимур открыл глаз, наблюдая за передвижениями брата по спальне. Ильяс явно собирался в душ. Мысли против воли потекли совсем в другом направлении, особенно после того, как брат наклонился, поднимая что-то с пола.       Он прикрыл глаза, слыша в тишине, как хлопнула дверь, и раздался шум воды.       Его чувства возникли давно. И изначально, дико его напугали. Это не нормально — билась мысль в голове. Не нормально хотеть своего брата. Это, во-первых, сраный инцест, а во-вторых, отношения, которые преследуются в разных вариациях того или иного проявления. Но отделаться от чувства внезапного собственничества ему было сложно.       Он честно пытался переключиться: девушек менял как перчатки, с кем-то даже пытался встречаться дольше пару месяцев, но не озвученные чувства сжирали изнутри, мешая мыслить здраво, не вызывая подозрений.       Тимур лениво потянулся, напрягаясь от ощущений. У него стояло так, что хоть гвозди забивай. Забываясь, он скользнул пальцами под резинку боксеров, сжимая ладонь вокруг члена. Пара привычных движений, несколько воспоминаний за закрытыми веками, и позорное ощущение липкости в трусах. — Заибись, — устало выдохнул Тимур, спуская ноги на пол с кровати, закутываясь в одеяло. Что-то ему подсказывало, что Ильяс не просто так поднялся в такую рань. Продолжить спать ему точно не посчастливится. — Точно. Радио, — он взлохматил волосы на затылке. Ладно, поспим потом…