Teacher's pet

– Хватит! Наиль, ХВАТИТ! – Миловидная девушка срываясь на крик, смотрит на своего уже бывшего парня, что в который раз проебался и снова ищет оправдания, в который, мать его, раз.. – Слушай, Рада, може-... — Нет. — она резко выдыхает, словно отрезает не фразу, а целый кусок своей жизни. – Мы, блять, просто расстанемся. Не хочу тянуть кота за яйца. Всё. С этой секунды – мы свободные люди. – Несдержав слезы, она отворачивается и уходит в даль, оставляя Наиля, уже далеко позади. В прошлом. Она говорила это слишком ровно. Слишком правильно. Как будто репетировала. Наиль сначала молчит. Потом начинает что-то лепетать ей вслед – оправдания, обещания, знакомый набор слов, которые раньше действовали, как пластырь на гниющую рану. Радмила больше не слушает, идя строгой походкой дальше, не оборачиваясь. – Да пошла ты нахуй! – летит ей в спину. И в этом крике вдруг нет боли. Только точка. Школа встречает её тишиной. Почти стерильной. Радмила идёт по коридору, механически считая шаги. Полы вымыты, стены увешаны стендами, на которых написано слишком много правильных слов: будущее, выбор, ответственность. Она выглядит аккуратно, дотошно мило – юбка, корсет, любимая заколка. Со стороны она кажется собранной. Почти счастливой. Внутри пуста, гниющая уже слишком долго. Это странно: место, где обычно душно, сегодня кажется безопасным. Здесь никто не лезет в душу. Здесь от неё ничего не требуют. Просто будь. Просто сиди. Просто слушай. Она заходит в кабинет истории почти случайно. Формально – консультация. На деле – ей просто некуда идти. – Проходи, – Голос звучит спокойно. Асем Сеитовна стоит у доски. Прямая, собранная, будто пространство подстраивается под неё. Короткая причёска, светлый блонд, полукруглые очки. Строгая. Даже пугающая – на расстоянии. Но когда она говорит дальше, интонация ломает ожидание. – Ты выглядишь так, будто алюминия хапанула. Садись Радмил. Рада моргает. Один раз. Второй. Она садится. Урок идёт как обычно — даты, события, имена. Но Асем Сеитовна рассказывает историю не как набор фактов, а как цепочку выборов. Кто-то испугался, кто-то рискнул, кто-то ошибся, а кто-то... Кто-то является просто школьницей, которая похоже влюбилась в свою историчку. Радмила ловит себя на том, что слушает слишком внимательно. После звонка она не встаёт. Просто сидит, сжимая ремешок рюкзака. – Ты что-то хотела? – спрашивает Асем Сеитовна уже мягче. – Не знаю, – честно отвечает Рада. И это, почему-то, принимают без давления. Они разговаривают. Долго. Сначала – о предмете. Потом — о том, как сложно решать, когда тебе пятнадцать, а от тебя ждут взрослости. Радмила говорит мало, но каждое слово выходит настоящим. Не для того, чтобы понравиться. Просто потому что можно. Она ловит себя на странной мысли: со мной сейчас не играют, не тянут, не проверяют границы. Просто слушают. Это пугает сильнее, чем крик. В голове всплывают сцены из манхв – драматичные, перегруженные эмоциями, где всё ясно и громко. Реальность оказывается тише, увы без порно. И именно поэтому – опаснее. – Рада, – Асем Сеитовна произносит её имя осторожно. – Я должна быть честной. Сердце уходит в пятки. – Ты мне симпатична. Как человек. Но есть границы, которые я не перейду. Не потому что ты сделала что-то не так. А потому что ответственность – это тоже форма заботы. Это не отказ, к которому она привыкла. В нём нет унижения. Нет холода. Радмила кивает, чувствуя, как в груди одновременно больно и… спокойно. Сообщение от Наиля приходит вечером. Глупое. Злое. Слишком знакомое. Она не отвечает. Через несколько недель – зимний бал. Последний день. Она больше не ученица, в этом сером свитере, подходящий на платье, уж точно нет. Много кто приглашал ее на танец, но Рада ждала лишь одного – Асем. Увидя как ее бывший устраивает гачи мучи с бывшим её подруги, она решила покинуть бал. Уж больно душно там, нет того родного. Она тихо бродит по коридорам школы. В коридоре тихо мирно стояла она. Радмила сталкивается с Асем Сеитовной случайно. Без формы. Без дистанции. – Привет, Радён. – говорит та и улыбается. Радмила улыбается в ответ. Теперь я могу выбирать, – думает Рада.