ЧАСТЬ ВТОРАЯ: СЦЕНА, КОТОРУЮ НИКТО НЕ ПРОСИЛ, НО КОТОРАЯ ТЕПЕРЬ СУЩЕСТВУЕТ Валеры

Авторша, Светлана из Холмска, выключила стрим, выпила успокоительного и решила проверить, что творится в её выдуманной вселенной. Просто чтобы отвлечься. Она мысленно «переключила канал» и... ...остолбенела. Она ожидала увидеть, как её герои зализывают раны после эмоционального концерта. Возможно, Валера ест доширак. Или Геля составляет новый иск. Вместо этого её взору предстала сцена, от которой у неё на мгновение перехватило дыхание, а мозг выдал синий экран смерти. Они были в той самой «резиденции артиста», в бывшем свинарнике. Но теперь он был освещён мягким, почти романтичным светом (видимо, баба Глаша наконец-то починила проводку). И в центре, на груде футболок с принтами «ЛЕПРОЗИЙ», переплетались две фигуры. Это были Валера и... тот самый мужик с ружьём, дядя Миша, чью картошку они когда-то спалили. Валера (страстно, срывая голос): Говори «I LAVE»! Говори, блять! «I LAVE BANAN»! Дядя Миша (сопя, с лицом, покрасневшим от самогона и страсти): Да я твой банан щас... щас с огорода выкорчую! И картошки тебе, артист окаянный, насыплю! Это было так неожиданно, так абсурдно и так графично, что у Авторши задрожали пальцы. Она не писала этого. Она ЭТОГО не писала! Её вселенная начала генерировать контент сама, без её ведома, словно вышедший из-под контроля ИИ, обученный на её же кринжевых диалогах. И тут её взгляд упал на угол комнаты. Там, в тени, прислонившись к косяку, стояла Геля. Она не вмешивалась. Она не орала. Она не била их огнетушителем. Она просто СМОТРЕЛА. Её лицо было каменной маской менеджера, который видел в своей карьере всякое. В одной руке она сжимала папку с заголовком «ДОГОВОР О КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ», в другой — смартфон. И она... снимала. Холодно, отстранённо, как оператор на съёмках документального фильма о жизни редких идиотов. Геля (беззвучно, шевеля губами, как бы конспектируя для себя): Так... Объект А демонстрирует признаки доминантного поведения... Объект Б использует сельскохозяйственную лексику для эротизации процесса... Освещение хреновое, звук перегружен... Но контент... контент, блять, уникальный. Эсклюзив. Авторша смотрела на Гелью, и её охватил странный, почти родительский ужас. Её творение, её циничная, практичная Геля, не просто пережила этот пиздец. Она ЭВОЛЮЦИОНИРОВАЛА. Она приняла правила этого безумного мира и начала извлекать из них выгоду. Она видела в этой абсурдной сцене не трагедию, не измену, а... потенциал для монетизации. А Валера и дядя Миша тем временем достигли кульминации, которая сопровождалась душераздирающим криком Валеры: «ЗА КАРТОШКУ! ЗА БАНАН! ЗА... ЗА ОСЕНЬ В СЕРДЦЕ, БЛЯЯЯТЬ!». Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Дядя Миша (спустя минуту, закуривая): Ну чо, артист... А картошку завтра копать будешь? А то я один, хуле... Валера (блаженно улыбаясь в потолок): Буду... I LAVE... картошку... Авторша резко «выдернула шнур» из розетки своей фантазии. Она сидела в тишине своей комнаты, глядя в тёмный экран монитора. Она больше не контролировала свою историю. Она стала лишь зрителем в том безумном театре, сама когда-то создала. И самыми страшными монстрами в нём оказались не пришельцы, а её же герои, которые научились жить своей собственной, непредсказуемой, порой шокирующе-абсурдной жизнью. Она медленно открыла ТГ-канал Валеры. Её пальцы повисли над клавиатурой. Что она могла написать после этого? Она набрала единственную возможную фразу и вышла из аккаунта. [ЗАПИСЬ В ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ «ВАЛЕРА»] Автор: Ребзя, я всё видела. Всем спокойной ночи. I LAVE. Наверное.