ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: РАЗБОР ПОЛЁТОВ С ДОШИРАКОМ И СЛЕЗАМИ Валеры

Наступило утро. Туманное, влажное, как салфетка, которую забыли выбросить после вчерашнего доширака. В бывшем свинарнике царила звенящая тишина, нарушаемая лишь храпом дяди Миши, который спал, обняв мешок с удобрениями. Валера сидел на краю самодельной кровати, собранной из ящиков из-под того самого доширака. Он смотрел в пол, чувствуя себя более разбитым, чем его гитара после картофельного поля. Перед ним, опершись на свои знаменитые вилы, стояла Светка. Молчала. И это молчание было страшнее любых криков Гели. Из-за занавески, сшитой из старых афиш, за происходящим с невозмутимым видом профессионального киномеханика наблюдала Геля. В руках она по-прежнему держала смартфон. Валера (первым не выдержал тишины): Свет... это... это не то, что ты подумала. Светка (холодно, не отрывая взгляда от его лысины): А что я, по-твоему, подумала, Валера? Что ты занимался с дядей Мишей... художественной ковкой? Или maybe вы репетировали новый номер в стиле «фермерская любовь»? Валера (вскочил, размахивая руками): НЕТ! Блядь, Свет, я же... я же артист! Я искал... вдохновение! Новые образы! Он... он олицетворяет связь с землёй! С народом! Это был... Перформанс! Да, перформанс! В этот момент из-под кровати выполз Анатолий, отряхиваясь. Анатолий: Перформанс, блять. А я то думал, это у тебя виagra с самогонкой так интересно прореагировала. Я, кстати, всю ночь протокол вёл. Со стороны виднее. Могу отчёт предоставить. За печеньку. Геля (не отрывая глаз от экрана, комментирует шепотом): Оправдание №1: «Творческий поиск». Штамп. Не проканает. Светка: Вдохновение? – её голос задрожал. – Ты искал вдохновение в... в его портках, пропахших навозом? Я тебе что, вся эта осень в сердце, все эти «I LAVE»... это всё тоже было для вдохновения?! Из её глаз покатились тяжёлые, настоящие слёзы. Не те, что льются в кадр для стрима, а горькие, солёные, от которых щипет глаза. Вид её слёз поразил Валеру сильнее, чем удар огнетушителя. Вся его напускная бравада исчезла. Он сник и снова плюхнулся на ящики. Валера (тихо, почти шёпотом): Нет... Светка... Всё это было по-настоящему. Я... я просто испугался. Он поднял на неё глаза, полные искреннего, животного страха. Валера: После всего этого... После пришельцев, после того, как мы чуть не умерли... Я испугался, что это... что это счастье ненастоящее. Что оно вот возьмёт и закончится. И я... я полез в эту хуйню, как в чёрную дыру, чтобы... чтобы проверить. Убедиться, что после самого пиздецового дна меня... что меня кто-то ещё сможет вот так, по-идиотски, любить. Воцарилась тишина. Даже Анатолий перестал жевать невидимую печеньку. Геля (шепчет в свой смартфон, включая диктофон): Оправдание №2: «Экзистенциальный страх и самосаботаж». Глубже. Уже теплее. Продолжай, лысый, ты на верном пути. Светка смотрела на него. Гнев в её глазах понемногу таял, сменяясь усталым пониманием. Она-то знала его лучше всех. Этого вечного мальчишку, который боялся своей же удачи. Валера: I LAVE YOU, Светка. По-дурацки. По-косноязычному. Но это всё, что у меня есть. Кроме гитары и долгов Гели. Он потянулся к пакету, стоявшему на полу, и достал оттуда помятый, но заботливо разогретый на пару «Доширак». Валера: Я... я тебе завтрак приготовил. Как ты любишь. С двумя пакетиками соуса. Светка посмотрела на эту кривую лапшу, на этого испуганного, виноватого человека, на всю эту нелепую, уродливую, но ИХ жизнь. Она медленно опустила вилы. Звук металла о пол прозвучал как точка в этом споре. Она взяла из его рук пластиковый стаканчик. Светка: I LAVE you too, Валера. Но если ты ещё раз полезешь искать вдохновение в штаны какого-нибудь тракториста... Я не вилами приду. Я Гелью пришлю с её исковыми заявлениями. Понял? Геля (удовлетворённо кивает и выключает диктофон): Вот теперь сценарий завершён. Можно пускать в продакшен. Название: «Прощение. Сезон 1. Серия 1». А Валера сидел и смотрел, как Светка ест его доширак. И впервые за долгое время в его сердце, прямо рядом с осенью, затеплился маленький, хрупкий, но настоящий весенний росток. Он понял, что его «I LAVE» прошло проверку. Самую страшную. И выжило.