Пушок

Дарсериан по привычке с нетерпением ждёт дня рождения. Это что-то из детства, когда день всегда начинается с улыбок, подарков, маминых объятий. Всё только для него одного, настоящее чудо. Сейчас же чудом является, если Дарси не напивается к двенадцати часам, когда календарь сменяется на одиннадцатое ноября. — С дэ-эр меня, — ровно в полночь он слабо улыбается, ударяясь своим о бокал Лилит. Да, никаких больше тёплых сюрпризов, внутреннего трепета из-за праздника. Просто день, когда все улыбаются и пишут, раздражая иной раз чуточку сильнее, чем обычно. Идеальным было бы, если бы никто его не трогал, позволив просто просидеть сутки в комнате. А лучше — проспать весь день. Общее внимание, конечно, льстит, но сил как будто уже совсем никаких не остаётся. Занятия тоже, конечно же, не отменяются. И вот там уже приходится снова держать голову высоко поднятой, тянуть улыбки, отвечая на рукопожатия с поздравлениями, а после спешить в полис. Дарси старается сильно не попадаться никому на глаза. В планах завалиться в кровать и пару часов предаваться разным невесёлым мыслям. Вот только, открыв комнату, он сразу чувствует что-то неладное. Хмурится и тянется к выключателю, щёлкая им. Ну, конечно же… — С днём рождения, Дарси! — Скэриэл сидит на полу за кроватью, так что от двери видно только плечи и тёмную макушку. Он слегка оборачивается с довольным видом. — Огромное спасибо, а теперь вали, потому что я точно пожалуюсь. Лучшим подарком станет твоё, наконец, исключение, — Дарси невольно смущается, вспоминая прошлое проникновение Скэра в его спальню, но стойко держит лицо. Ничего не было, абсолютно ничего. — О, а я так надеялся сделать тебе настоящий подарок, — Скэр театрально дуется, но в глазах так и пляшут чертята. И тут Дарси слышит то, из-за чего резко захлопывает дверь за спиной и округляет глаза. Тихое слабое кошачье мяуканье. — Лоу?! — Та-даа! — Скэриэл не скрывается и поднимает на уровень своего лица пушистый комочек. — Ты… — ругательств не находится. Котёнок. Самый настоящий. Дарсериан даже былой злости не ощущает. Плюёт на всё, в два шага обходит кровать и садится прямо на пол, трепетно принимая из рук полукровки крошечное животное. — Как ты.? Нельзя же… — слова разбегаются в голове. Котёнок с интересом обнюхивает руки Дарси, тычась мокрым носиком, и внутри тут же становится тепло и светло. Как в детстве. Праздник. Чудо. — Да, оставить его у себя не получится, но я уже нашёл, где устроить ему тайное логово, — Скэр сияет, как начищенная монета. Не скрывает довольного и гордого оскала. — Главное, чтобы никто не спалил, и он сможет жить на территории Академии. Дарси, наверное, должен сказать «спасибо». — И зачем тебе это? — но он лишь подозрительно спрашивает. — Пораскинул мозгами и понял, что лучше подарка не придумаю, — Скэр легко жмёт плечами. — Хотя, конечно, есть ещё план Б, но думаю, ты откажешься, — и взгляд такой снисходительный, что несмотря на перебирающего лапами и мурчащего котёнка в руках в Дарси снова коротко вспыхивает раздражение. — О чём ты? *** — Ч-чёрт, больно… — Не ной, Дарси, я почти. — Мх, — он прикусывает ребро ладони, жмурясь и напрягаясь всем телом. — Ну, хороший мальчик, потерпи ещё… совсем чуть-чуть… План говно. Дарси не хочет в нём участвовать. Он брезгует. Но соглашается. И через ещё несколько мгновений боли наступает тишина. Кожа пульсирует, в ушах звенит, шок от произошедшего пока ещё не сформировывается до конца. Дарси смотрит вниз. Скэриэл аккуратно убирает машинку, а на ноге Дарси красуется крошечная татуировка в виде кошачьей лапки. Сообщник чернокровки мирно мурчит клубочком на груди. — Ты псих, — заключает Дарси вслух с тяжёлым дыханием. Он и сам псих, раз соглашается на эту авантюру. Подумать только, в его же спальне полукровка бьёт ему тату на день рождения. Если бы Дарси сам в этом не участвовал, ни за что бы не поверил. И что теперь делать вообще? — Приходи в себя, обработаем, замотаем и пойдём относить Пушка домой. — Пушок? Ты серьёзно? Я думал, ты более оригинальный, — нет, котёнка Дарси ни за что не будут звать самым банальным в мире именем для питомца. — Я просто перечислял ему, и на Пушке он мяукнул, — со смехом Скэр жмёт плечами. — Давай поднимайся. Дарси, наверное, всё ещё должен сказать ему «спасибо». Хотя бы за почти позабытое ощущение праздничного чуда. Но всё ещё только показательно громко ворчит, уводит глаза и пыхтит. Скэр улыбается, потому что прекрасно знает, как это всё переводится с языка Дарсериана на человеческий.