Сад из осколков

Ехать до дома Хеммиков пришлось не долго. Хэммики жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Пока Ники парковался на обочине, Нил из-за плеча Эндрю посмотрел в окно. Снаружи все выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зеленой травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке – новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни – темной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Взгляд Нила прошёлся по окнам второго этажа, чистые, аккуратные окна, лишь одно из них было зашторено. Нил слегка напрягся, ему показалось словно шторка слегка сдвинулась и вернулась на место. Возможно ему показалось, но напряжение никуда не делось. Он не заметел как в машине потяжелел воздух когда Ники заглушил мотор, воцарилась гробовая тишина, молчал даже Эндрю. Ники побарабанил пальцами по рулю. – Пожалуй, зря мы приехали. Нил был согласен, что то странное не довало ему покоя. – Ну надо же, дошло, – фыркнул Эндрю, выбираясь из машины. – Поздняк метаться. Нил положил клюшку на сиденье и вышел следом, но, как только спрыгнул с подножки, Эндрю нырнул в салон и забрал его новое приобретение. Покрутил в руках, примерился с замахом, оценивая вес, потом закинул на плечо и двинулся к автомобилям. Ники выскочил из машины как ошпаренный. – Эндрю, ты что задумал? Нил задумался, а какое лицо будет у Ники если Эндрю сейчас расхреначит машину, в голове возник образ Ники, бледного с широко открытым ртом и ужасом в глазах, это был довольно комичный образ. – Для святоши у него слишком шикарное авто, – заметил Эндрю. – Надо это исправить. Ники догнал его и выхватил клюшку. Эндрю мог бы ее и не отдавать, но, очевидно, ужас на лице Ники доставил ему куда больше удовольствия. Довольный произведенным эффектом, он расхохотался и театральным жестом пропустил его вперед. Ники вернул клюшку Нилу. Нил и Кевин пересекли двор и встали неподалеку от крыльца. Аарон и Эндрю остановились на мощеной дорожке. Впервые за все время, сколько Нил их знал, близнецы держались плечом к плечу. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул Нилу улыбкой, Нил в ответ лишь качнул головой. Дверь открыла Мария Хэммик. Она оказалась выше, чем представлял Нил, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Когда Нил при первом разговоре отметил сильное различие во внешности близнецов и Ники, тот в шутку обвинил в этом мать. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а еще – ее глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто. – Мог бы и не звонить, – вместо приветствия сказала Мария. – Это больше не мой дом, – напомнил Ники. Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Нил и Кевин. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло. – Вы, должно быть, Кевин и Нил. А меня зовут Мария. Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнес: – Приятно познакомиться. Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. – Аарон, давно не виделись. – Аарон – это я, – сообщил Аарон. Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно. – Да, разумеется, – сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. – Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, – с легким оттенком раздражения напомнил Ники. Эндрю немедленно расставил всë по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток. – Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? – Эндрю, – сквозь зубы простонал Ники. Щеки Марии вспыхнули. – Верхнюю одежду можете оставить здесь. – За узкой дверцей справа от нее оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков. Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней. – Сюда, пожалуйста. – Неужели ты даже не скажешь племянникам… – начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошел на кухню и увидел отца. Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, темную с проседью бородку. Даже на расстоянии Нил разглядел, как напряжены плечи Лютера – воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники, Нил напрягся, это было слегка странно, ведь именно он настаивал на приходе, хотелось надеяться, что волнение Лютера связано с его намерением отринуть старые предрассудки. Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил все свое внимание на гостях. По Кевину и Нилу он лишь скользнул равнодушным взглядом. Нил определенно заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына. Считал ли он племянника лишь косвенно причастным к смерти сестры или в глубине души винил целиком и полностью, Нилу оставалось лишь предполагать, не замечая как с каждым разом секира всë ближе. Ники упоминал, что выход Эндрю из колонии только усилил депрессию Тильды и ее тягу к наркотикам. Возможно, Лютер жалел, что вообще узнал о существовании Эндрю. Нил попытался отвлечься, разглядывая обстановку. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, одна из них зацепила его внимание «Взывают праведные, и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их», интересно а по какому критерию бог кого то спасает, должен ли он отдать ему всë, или же хватает только молитв, Нил в это не верил, молитвами нет спасения. Нил оглянулся и заметил что Эндрю на него смотрит, тот всë стоял с химической улыбкой и смотрел, но это не заставило Нила проглотить свой вопрос. – Лютер опасен? Он спросил так чтоб никто другой их не услышал. Ему нужно было это знать, параноя не могла дать ему покоя с тех пор как они подъехали к этому дому. Эндрю насмешливо приподнял бровь. – Этого святошу даже Ники сможет одолеть с закрытыми глазами, он безобидный. Нил ему поверил, Эндрю как никто другой лучше знает определение опасности в человеке. Переведя взгляд на кухню он осмотрелся, у квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проем защищала сетка, но сквозь нее Нил прекрасно видел террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый, интересно, почему не в доме. – Ники, – наконец поприветствовал Лютер. – Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость: – Привет, дядя Лютер. Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Нила и Кевина. – Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. – Спасибо за приглашение, – откликнулся Кевин. – Это можно оставить здесь, – сказал Лютер, глядя на клюшку в руке Нила, тот не хотел с ней растоваться, но всë же оставил. Лютер дождавшись, пока тот прислонил ее к стене, жестом указал на заднюю дверь. – Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту. Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме. Вокруг стола стояло восемь стульев – по три с боков и по одному в торцах, снова лëгкая тревога наплыва на Нила, жпочему тут был лишний стул, вместе с родителями Ники их было всего семь. Нил решил обратить внимание на сервировку и судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. Ники сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Кевин и Нил усадили Эндрю между собой, чтобы за ним присматривать; Нил сидел ближе к Лютеру, Кевин – к Марии. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Нил не понял, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Нил тоже опустил голову, хоть и позже остальных, и исподлобья покосился на Эндрю. Тот даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин с другой стороны от него из вежливости повторял слова молитвы. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера. Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы, а Нилу пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что он сидит сложа руки, Лютер спросил: – Ты верующий? – Нет, – сказал Нил. Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Нил смотрел на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: – Почему? – Я бы предпочел не поднимать этой темы, – ответил Нил. – Не хочу ввязываться в конфликт. – Да ты что! – усмехнулся Эндрю. – Ты ведь у нас всегда такой категоричный. – Не понимаю, каким образом мой вопрос может вызвать конфликт, – сказал Лютер Нилу. – Пап, ты вправду хочешь начать именно с этого? – вмешался Ники. – Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учебе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. – Поздравляю, – механически проговорил Лютер. – Ага, от всего сердца, – заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Повисла неловкая тишина. Ники прервал ее, вяло поинтересовавшись: – Когда перекрасили кухню? – Два года назад, – ответила Мария. – Человек, который делал ремонт, – прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? – Когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нем поддержки, потом сказала: – Так какая у тебя специализация, Николас? Где-то в глубине души Нил считал, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Нил надеялся на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Пускай у его собственной матери был жесткий характер и тяжелая рука, но она любила Нила, яростно и преданно. Они были двумя половинками несчастного целого, неразлучными сообщниками. – Маркетинг, – сказал Ники. – Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. – Ты собираешься вернуться в Германию? – Мария бросила на мужа встревоженный взгляд. Подбородок Ники окаменел, и все-таки, глядя в глаза матери, он сказал: – Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его все бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь навестить нас. – Нас, – эхом отозвалась Мария. – Значит, вы все еще… – Она растерянно умолкла. – Да, мы все еще вместе, – закончил за нее Ники. – Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймете? – Когда уже ты поймешь, что это дурно? – подал голос Лютер. – Гомосексуализм – это… – Лютер, – вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской. – Я его люблю, – решительно повторил Ники. – Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даете ему ни единого шанса? – Мы не можем потворствовать греху, – сказала Мария. – Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры? – Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим, – отрезал Лютер. – Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, – жалобно проговорил Ники. – Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. – Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, – сухо произнес он. – Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. – Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. – Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжелым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. – Просвети-ка нас. – Эндрю подался вперед, словно ему не терпелось услышать ответ. – Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей? Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника. – Первый шаг – исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. – Ну нет, – возразил Эндрю. – Я здесь только потому, что Нил все приставал и приставал ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть. Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: – Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый. После суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Нилу местах и людях – очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с легкостью ее поддержали, а у Ники появилось время успокоиться. Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушел в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Нил слышал их голоса через сетчатую ширму, но слов разобрать не мог. Он напряженно прислушивался, опасаясь стычки, и порывался даже пойти к ним, но понимал, что его появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого, но всë же Нил в это с трудом верил, поэтому не думая дважды он встал из за стола и спросил где у них туалет, Мария дала указания и Нил вышел. Не успел он выйти как Лютер оказался в проëме, Нил бросил что ему нужно в туалет и не дождавшись ушёл. Нил быстренько догнал Эндрю что поднимался на второй этаж, тот с интересом оглянулся и насмешливо сказал. – Вот это ты конечно параноик, не боись, святоши тебя не будут поить святой водой, это уже не изгонит бесов! Нил лишь отмахнулся, его часто пытали с помощью воды, так что это его бы не удивило. Они уже поднялись на второй этаж и подошли к закрытой двери, Эндрю потянул за ручку. – Лютер думает откупиться с помощью коньяка, вот же иди- Договорить Эндрю не успел, как только они прошли внутрь дверь захлопнулась и кто то ударил Эндрю по голове бутылкой, стекло разлетелось во всё стораны, а Эндрю потерял сознание, Нил был слишком медлительный и поплатился за это. Руки схватили его за шею и подняли, Нил вспомнил руки отца, тот любил наблюдать как сын корчиться от того что ему не хватает кислорода. Сознание поплыло, погружая во тьму.

***

Нил пришёл в себя и хотел было вскочить но руки были связаны за спиной, а ноги так чтоб колени были согнуты, было не шелохнуться, а повязка на глазах мешала что либо увидеть. Нил ненавидел не видет ничего, он заметил что когда лишался чувств зрения то ощущения становились в десятки раз ярче, сильнее, ужаснее. Его размышления прервал смех, кто то смеялся и спустя время он понял что рядом с ним лежит обладатель смеха, это был Эндрю. –Нил, Нил, Нил! Ахаха! помнишь что я говорил про Лютера!? Забудь всë, это было помутнение рассудка! Ахаха! Он привëл Дрейка! Всë внутри Нила похолодело, он догадывался что Дрейк сделал с Эндрю, а то что на нëм не было ничего снизу только подтверждало эту теорию. –Эндрю, в каком ты состоянии? Нил должен знать, может если Эндрю слегка свободнее то они смогут выбраться, Эндрю лишь громче рассмеялся, Нил смог уловить ужас, горечь и отчаяние с гневом в голосе Эндрю. – Отрахан и привязан руками к изголовью! – Чëрт! Нил был беспомощен, они попались так глупо, он мог лишь корить себя но тут громоздкое тело, тяжёлое и явно состоящее из мышц опустилось на него. Нил заметался, но человек, явно Дрейк лишь слегка засмеялся. – Эй-Джей, ты привëл друга! Какая удача! Но жаль что не брата, было бы ещë интереснее. – Слезь с него Дрейк, жди, когда я выберусь то убью тебя! Нил слышал как Эндрю сыплет угрозами, но Дрейк лишь смеялся над ним. Руки опустилось к его бëдрам и не успел Нил что либо осознать как его пронзила боль, словно раскалëный жезл что решил проткнуть его насквозь. Нил слегка вскрикнул и прикусил губу дабы не издавать звуков. Он не знал сколько это длилось, минута, час, а может и день, он не знал, впервые испытав такую боль он не смог быстро прийти в себя. Дрейк кусал его шею и вскоре отстранился, что то липкое стикало по его бëдрам, он знал что это кровь в перемешку со спермой. Единственное что могло заставить Нила соображать это Эндрю, он чувствовал как его лоб слегка прижать к его голове и он шепчет слова, что сейчас Нил был не в состоянии разобрать, но они утешали и не заставляли уйти в себя. – Походу мои таблетки уже не так действенны, Нил, а это значит что мы уже по любому здесь пол часа, интересно, они поэтому на улице решили засесть. – Эндрю... Как только выберемся.... Хн.... Я убью Лютера. – Мы. Или вставай в очередь. Эндрю замолк, огромное тело схватило Нила, и бросили на Эндрю, они сразу напряглись. В данный момент такой контакт был утишением и проклятием, кто знал что взбрело Дрейку в голову. – Дрейк, ты ублюдок, только посмей! Ноги Нила из за того что были связаны в коленях, были раздвинуты по обе стороны и Нил, сидел на Эндрю. Нилу совсем не понравилось к чему это ведëт, а Эндрю что в гневе пытался ударит ногами Дрейка лишь подтвердил это. – Эй-Джей! Ну чего ты, будь хорошим и не возникай, а то знаешь же, хуже будет, как думаешь выдержит ли твой друг два члена? А то уж больно возбуждающе ты там шепчешь. Внутренности Нила похолодели, он в ужасе попытался отодвинуться, но это был ужас по Эндрю, он не хотел чтоб это сломило его окончательно, он не хотел чтоб они стали тригером друг для друга. Поэтому Нил решил высказать всë что чëрт возьми он думает. – Ты ублюдок, чëртов эмпотент с неконтролируемыми гормонами! Понятно чë ты до детей добрался, никто же не даст мужику что даже себя не может контролировать, ты лишь пытаешься получить удовольствие и утвердить своë никчëмное эго, но знаешь что? Такие как ты потом гниют где то в канаве и всем насрать! Я не буду под твою дудку плясать, я не стану его тригером! Поэтому подивись свои-! Нил не успел договорить как боль снова его пронзила, он мог лишь закричать, его голову вдавили в подушку рядом с головой Эндрю. Он сквозь шум слышал как Эндрю кричал на Дрейка, Нил мог лишь радоваться что вывел его настолько что тот не исполнил задуманное. Дрейк отстранился, Нил понадеялся что это конец, но вскоре услышал ужасный звук, Эндрю вскрикнул, ему ничего не оставалось как сыпать Эндрю рандомными фактами дабы отвлечь от этого ужаса. Вдруг всë прекратилось, тяжёлое тело Дрейка обмякло и сволилось с кровати, кто-то кричал, голос смутно напоминал Аарона, тот был на грани истерики, Нил попытался отстраница от Эндрю чтоб не прижимать его к кровати, но руки, тяжёлые и грубые от держания вратарской клюшки удержали его на месте, что то накрыло их тела и шум наконец-то стал различим. – Эй, Ники, позови Лютера! Нам нужно о столько поговорить! Эндрю был в бешенстве, но руки что держали его были нежными и не позволяли провалиться. Нил почувствовал как путы на теле ослабли и тело, сломанное, с ужасной болью смогло лишь слегка раслабить. – Эй, Нил, на тебе нет повязки. Нил открыл глаза, перед лицом он увидел Аарона, бледный с бешеными глазами, ужас и отчаяние так и наполнили его глаза, сзади был Ники, он уставился в пол и плакал навзрыд, на коленях дабы открыть обзор на Лютера, тот стоял в ужасе, может он осознаëт что Эндрю может с ним сделать, вот только Нил явно присоединиться к этой вечеринке. Только потом Нил увидел на полу громоздкое тело, без дыхания, из проломленной головы вытекало вещество и коавь, он надеялся что тот умирал медленно. Но сейчас его внимание сосредоточилось на Лютере, а не на мертвеца. – Лютер, ты ублюдок, ты ведь знал да? Ты блять знал и привëл его!? Нил хрипел, но это точно не остановило бы его, даже мать не смогла выбить из него это, Эндрю усмехнулся и его слова звморозили комнату. – О Нил, Лютер решил назвать это недоразуменим, он решил что это проявление братской любви! – Э-это уже случалось... Раньше?... Аарон в ужасе смотрел на Эндрю, Нил засмеялся, чëрт, Лютер решил не поверить Эндрю, обвинил его в недоразумение и сколько это продолжалось? Эндрю жил в семье Спир с 12 лет. – Я убью тебя Лютер. Нил не бросал слов на ветер, это было обещание расправы, но Нил уже не мог оставаться в сознании, он отрубился от изнеможения, за окном шумела сирен, а Эндрю был рядом.