Сладкий запах греха

      Небо было серым и мрачным, грозные тучи заполонили его, оповещая всем своим видом, что скоро пойдет дождь. Маленькая ведьмочка, придерживая свою розовую шляпку, которую так и норовил сдуть ветер, шла вдоль темных памятников и маленьких синеньких железных заборчиков, рассматривая каждую, ища нужную. Уже более двухсот лет он занимается своим делом, принося людям пользу, которых так интересует загробная жизнь, а не собственная. Чимин уже привык к просьбам глупых людишек, что ведутся на фразу «бесплатные ритуалы», не зная, что за все они платят либо здоровьем, либо будущими проблемами с финансами. Есть более продуманные, что приносят ему собственно выращенную еду, с тех плата не берется, но таких крайне мало.       Вдалеке слышен чей-то вой, и будь Чимин человеком, давно бы убежал со страху, потеряв любимую шляпку по дороге, но он магическое существо, которое само кого захочешь напугает, поэтому, не обращая внимания, идет к своей цели. В лесу очень холодно, потому руки начинают подрагивать, а тело — заполняться мурашками, что неприятно атаковали кожу.       Пройдя еще парочку могил, он нашел нужную. Для очередного обряда много сил и времени не надо, очередной людишка попросил просто упокоить душу его дяденьки, перед этим задав несколько вопросов. Чимин с этим справится на раз-два, зато несколько мимических морщинок, что появились совсем недавно, исчезнут, а к возрасту прибавятся еще двадцать лет от жизни человека, что заказал ритуал.       Блондин, забрав волосы под свою розовую, самодельно покрытую блестящими стразами мантию, повесил свою сумочку на ветку самого ближайшего дерева, достал спирт и омыл им свои руки по локоть, закатывая рукава. Ничего связанного с ним не должно участвовать в обряде, иначе могут случится не поправимые вещи, а ему этого не надо. Следом он достал все нужные предметы, разложил их на земле и присмотрелся, вспоминая нужное ему заклятие.       Первым делом Чимин взял колбу с ярко-зеленой жидкостью и вылил ее на землю рядом с искусственными цветами, где на глубине двух метров лежало мертвое тело. Блондин выдохнул и начал читать заклятие, слыша, как его голос слегка дрожит от холода. Выкинув все мысли из головы, чтобы ненароком все не напутать, он закончил произносить последние слова и перед его глазами вспыхнул белый дым, а из него вылетело облако, похожее на привидение, оглядывающееся по сторонам в поисках ответов.       — Где я? — пискнуло оно, испугано смотря на Чимина.       — В живом мире, — безразлично ответил блондин, разглядывая свиток с вопросами клиента. Пятнадцать глупых вопросов, да он здесь, походу, до старости просидит или до первых морозов, после которых и наступит его кончина. — У меня есть перечень важных, что просто не требуют ожидания вопросов, от одного хорошо знакомого тебе человека, — душа тут же заинтересовалась и перестала оглядываться, считая ворон. — Чхве Дио. «Ты слышишь меня?» — зачитал он первый вопрос и взглянул на облачко перед собой, что лишь растеряно моргнуло. — Значит, слышишь. Зачем вообще мертвому живых слушать? — закатил глаза блондин, помечая что-то на своем свитке. — «Ты простил меня?». Ну конечно, все после твоей смерти резко становятся святыми, — вновь закатил глаза, смотря на комочек перед собой, ожидая ответа.       — Да я и не обижался, — будь у него плечи, он бы, наверное, ими сейчас пожал, но ему остается просто парить в воздухе. Блондин кивнул на его слова и продолжил чтение своего списка.       — «А рай существует?». Минул уже девятнадцатый век, а люди все также наивно верят в курорт после смерти…       — Нет, не существует, вместо него души…       — Стой! — прервал его Чимин. — Такое им знать нельзя, — пометив что-то в свитке, он перещел к следующему вопросу. — «Почему ты не приходил ко мне во сне?». Ну да, у душ же есть определенный график, по которому они к каждому приходят, — честно, Чимин с каждым разом поражался людской глупости все больше и больше. Практически все клиенты приходили с одним списком вопросов, явно берут их с какого-то единого сайта и как недоразвитые сразу тащат его к блондину. Чимин уже может просто не ходить и не выполнять ритуалы, ведь души отвечают одинаково, просто заполнять все ответы за них, но, к сожалению, тогда он не получит свою долгожданную оплату, поэтому приходится.       Уже через пятнадцать минут он закончил свою работу, благо душа попалась неразговорчивая, что лишь поддакивала его сарказму и едва что-то рассказывала. Теперь он шел обратно к себе в избушку, уже готовый принять ванну, да лечь под теплый пледик с книжкой и чашкой чая в руках. Вот только, как назло, именно в эту минуту из тяжелых серых туч полил сильный дождь, омывая все живое своей водицей. Чимин не успевает среагировать и вот вся его мантия насквозь сырая, как и мокрая тулья, что вовсе опала.       В очередной раз за этот вечер он закатывает глаза, выпуская измученный грудной звук. Сегодня случайно не пятница тринадцатое? Тогда почему все идет через жопу? Мокрый блондин продолжает идти в сторону дома, придерживая шляпу, которую так и норовит украсть ветер, морщась от холодных, отрезвляющих мысли капель.       Когда он подходил ближе к своему дому, то вдалеке заметил что-то странное. Подойдя поближе, он рассмотрел в нем человека с белой, как мел кожей, и синими, словно вены, губами. Тело сильно дрожало, но было без сознания. По всей видимости, он хотел зайти к Чимину в гости, но плохая погода не дала ему этого сделать. Так как блондин не желал возле своего дома устраивать кладбище из мертвых людишек, он обречено выдохнул и подхватил тело на руки.       Будучи дома, блондин повалил человека на пол, вставая в ступор, не зная, что делать. Покумекав еще пару секунд, в голову пришло только одно: растопить камин, да как-то отогреть это замерзшее тело.

***

      Легкий сосновый запах, исходящий из тлевших в камине дров, вкупе с чайными травами убаюкивал и навеивал хорошие мысли. Тепло грело не только тело, но и душу, пробирая до костей. Последствия дневной прогулки к вечеру почти сошли на нет, но на туловище простого смертного, которого Чимин подобрал, проявилась лишь лихорадка. Он закутался в ворох одеял, которыми его накрыл блондин, и продолжал дрожать, но уже не напоминал бездыханно-мертвого трупа.       Чимин сидел на кресле напротив, то и дело проверяя дыхание и сердцебиение человека, к счастью, все было, вроде, хорошо. Бледная кожа перетягивала каждый раз все внимание на себя, маня своим не людским цветом. Мужчина сам по себе был красив: черные шелковистые волосы, что едва доставали до плеч и чуток вились на концах, теперь губы были не синими, а налито-красного цвета, выделялись на светлом лице, на шее красовался яркий странный шрам от клыков, что был практически свежим, который не предвещал ничего хорошего.       Через пару минут разглядываний человек пришел в себя и резко приподнялся на локтях, осматриваясь по сторонам. Он тут же поморщился от боли в теле и голове, видимо, не учел своего больного состояния. Чимин взглянул на растерянное создание и ему даже стало чуть-чуть того жаль, но он быстро откинул все мысли и подошел к дивану.       — Ты как?       — Где я? — не ответив, спросил человек, смотря прямо в глаза Чимину.       — В доме, где тебя не съедят, если, конечно, не будешь задавать глупых вопросов, — съязвил блондин. — Кто ты?       — Я… я помню только свое имя, — с дрожью в голосе произнес он, накидывая на свое тело одеяла. — Юнги.       — Ладно, Юнги… — размышляя над тем, что делать дальше, блондин кивнул. — Чай? — Юнги смущенно кивнул и положил руку на шею прямо на место укуса:       — Что это? — удивился он, пытаясь нащупать и понять чем являются эти полузажившие болячки, Чимин отвечать не стал, надеясь, что его догадки не будут верными.

***

      Через пару дней, излечив больное существо от сильной температуры, напичкав его кучей трав и растворов, ведь тот даже разговаривать не мог, Чимин ушел на совершение своего очередного ритуала, оставив Юнги дома за старшего. Брюнету было уже легче самостоятельно передвигаться, боль в голове и висках уже не так сильно давила и пульсировала. Чимин до сих пор поражался своей доброте и заботе, что он будучи ведьмой-одиночкой решился на такой шаг и приютил у себя ходячий вирус.       Блондин вернулся ближе к ночи, заказ выдался тяжелым: душа сначала не хотела к нему являться, а после — уходить, мол очень ей ведьмочка приглянулась, жаль, что Паку не льстили комплименты от мертвецов. По крышам вновь барабанил дождь, конец октября как-никак, на улице большие лужи и множество слякоти с размокшими листьями. Громко выдохнув, он стянул ботинки, поднял взгляд и ужаснулся. Юнги сидел перед открытым окном и смотрел вдаль.       — Ты с ума сошел? Ты же снова простудишься! — воскликнул Чимин, подбегая к брюнету, отталкивая его и закрывая окно.       — Там просто был котенок, — тихо произнес Юнги, с грустью смотря на парня перед собой. — Он грелся у стены, я хотел его позвать…       — В такую погоду кошки на улицу не выходят, — с прищуром во взгляде ответил блондин.       — Я чувствую биение его сердца и тепло тела, — тихо сказал Юнги и отвернулся к панорамному окну. Чимин вздрогнул. В его голове продолжал складываться пазл о личности мужчины и итог не предвещал ничего хорошего. Укус, тепловизор — признаки вампира, Чимин же их с самого детства не любит, поэтому всей душой надеется, что ему кажется.       — Юнги, иди спать, — твердо произнес блондин.       — Я не могу уснуть. Моя голова болит, как только я закрываю глаза, а странные мысли заполняют ее от и до, — по телу ведьмы пробежали мурашки. Он схватил со стола чашку и протянул ее мужчине.       — Пей травы. Они от всего помогают, — Юнги послушно отпил, но тут же поморщился, словно обжегся.       — Горько. И они воняют железом, — сказал он, глядя в кружку, рассматривая плавающие листики. Блондин от этих слов похолодел, в отваре были только мята, чабрец, да ромашка.       — Ты просто устал, — выдохнул Чимин, стараясь не думать ни о чем плохом. — Отдыхай, — произнес он и ушел в свою спальню.

***

      Даже к трем часам ночи блондину так и не удалось сомкнуть глаз, то подушки слишком теплые, то одеяло слишком твердое. Он все это время был на нервах, стараясь, как можно тише передвигаться, дабы слышать все, что исходит из соседней комнаты. Чимин порой слышал болезненные стоны, но выходить из своего укрытия слишком боялся, он не знал на что способна та нечисть в его гостиной.       До ушей доносится жалобный скулеж, сердце разрывается, парень не выдерживает и, накидывая красный шелковый халат, выходит из спальни. Юнги сидит на полу, спиной упираясь в диван, окно настежь открыто, а ветер колышет занавески и его темные волосы. Пальцы и кисти брюнета стали прозрачными с легким белым оттенком, видны были только ярко-голубые вены, что тянулись от начала к локтям и предплечьям, на последних все еще покрытые человеческой кожей. Юнги повернул голову в сторону парня, грустно смотря ему в глаза, словно извинялся, закусив алую губу, появившимися клыками.       Вампир.       Чимин подозревал сущность брюнета, но опасался этого. Кровососов он всю жизнь ненавидел и убивал их, но даже не подозревал, что один из них сможет прожить с ним рядом больше двух дней. Блондин выдохнул, пытаясь включить критическое мышление, чтобы решить, что делать.       Убить или помочь?       Он хватает острый большой нож с кухонного гарнитура и медленно идет ближе к Юнги. Мужчина поднял глаза, зрачки были черными, словно омут. Ни страха, ни тревоги, ни угрозы, ничего. Он не шелохнулся, даже когда холодная сталь блеснула в свете луны. Юнги не собирался убегать, он все равно скоро умрет, только с разницей в десять минут.       — Режь, не тяни, — с хрипотцой произнес он, пальцы рук и пол-предплечий, покрытые лишь синими венами, уже не работали, мужчина даже их не ощущал.       — Заткнись, — прошипел Чимин, сжимая рукоять ножа сильнее.       — Мне тяжело дышать… — он посмотрел на ведьму снизу вверх, склонив голову. — Слишком душно. Слишком… живо, — он зажмурился, словно в его глаза попал лучик света. — Все эти запахи, кровь других, пульс живых… ты не понимаешь, насколько это громко.       — Ты — чудовище, — голос ведьмы дрожал так же, как и железо в руках.       — Возможно, — пожал плечами вампир. — Но я не выбирал, кем мне стать.       Чимин зажмурился, не зная, что делать. Он ощутил, как мир раскололся на два мнения: инстинкт — «убей», сердце — «спаси». Блондин сжал нож покрепче, начал приближаться к Юнги и вдруг увидел, как мужское тело дрожит, словно жалкое травоядное животное перед смертью.       Он не был охотником. Он был добычей, которую кто-то уже изуродовал.       Блондин приблизился, как только мог, осел на колени и замахнулся. Алая кровь хлыстнула из вен ручьем. Второй удар. Третий. Ведьма откинула в сторону кровавый нож и схватила вампира за длинные черные волосы.       — Лижи, — протянул Чимин ему свое запястье, из ран которого лилась жизнь их двоих, оба не могли без нее существовать. — Укусишь — убью, — прохрипел он, крепко удерживая пальчиками гриву вампира, если он и цапнет, то блондин быстро предотвратит это.       Юнги накинулся на свою еду голодным псом, слизывая с ранок дозу крови. Ощущения были божественными, руки, что уже успели исчезнуть до плеча, начали возвращаться обратно, голова больше не кружилась, если только чуть-чуть от кайфа.       Чимин вздохнул, чувствуя, как напряжение внутри постепенно отпускает его и на смену адреналину и эмоциям приходит спокойствие и боль. Чтобы хоть как-то отвлечься, он начал не только держать волосы Юнги, но еще и массировать его макушку своими пальцами и длинными ногтями. Брюнету была приятна такая ласка, поэтому в ответ он гладил спинку Чимина руками. Теперь это был не просто прием пищи и самопожертвования, это был интимный момент для них двоих, что пробирал до мурашек.       Отстранившись от руки, Юнги припал к блондину с мягкими объятиями, окольцовывая своими большими руками тонкую талию. Чимин в ответ зацепился за чужую шею.       Через пару минут Юнги поднялся на ноги, держа блондина на руках, и лег с ним на диван, укрываясь теплым, тяжелым одеялом. Дождь все еще барабанил по крыше, но дома было уютно и хорошо, по всей жилой площади был слышен запах трав, воска и крови.       — Ты… — тихо с дрожью в голосе начал Юнги. — Почему ты не убил меня? — блондин, что лежал на его груди, взглянул на него, а потом ответил:       — Я не знаю… наверное, впервые послушал сердце, — пожал плечами. Юнги уже раскрыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Чимин накрыл его своей маленькой ладошкой и сказал: — Давай разберемся завтра? Я хочу спать, — и в качестве подтверждения зевнул. Юнги кивнул и лишь сильнее притянул к себе ведьмочку.

***

      С того вечера Юнги иногда стал пропадать ночами. На улице уже ноябрь, холод, а он ночью где-то шляется. Чимин долго возмущался по этому поводу, но, видимо, его мнение не считали особо важным и значимым. Блондин слышал, как из леса доносились крики и болезненные стоны умиравших от вампирских клыков.       Юнги возвращался домой под утро, на рассвете, но он никогда не приходил с пустыми руками. То булочки принесет, то свежие травы, откуда они у него в ноябре? Брюнет освоил свою особенность и понял, что кровь ему нужна просто, чтобы не умереть. Он может питаться обычной людской едой, но хотя бы раз в неделю кровь должна быть в его рационе. Полукровка — одним словом.       Юнги, приходя домой, прячет окровавленные руки под рукавами и сразу уединяется в ванной, натирая кожу над тазом наждачкой, чтобы избавиться от противного чувства грязи. Ему было стыдно за себя.       А потом, как ни в чем не бывало, садится напротив за кухонным столом, протягивая пакет с булочкой.       — Это тебе, — говорил он хрипловато. — Она с малиной.       — Точно ли с малиной? — прищурившись, шутит Чимин, смотря на местами красную выпечку.       — Да, — опустив стыдливый взгляд, ответил Юнги. — Она точно с малиной, — он понимал, на что намекает блондин и все равно улыбнулся — чуть виновато, чуть устало.       Чимин взял в руки булочку, она была теплой, ароматной и румяной. Глядя на нее, у ведьмочки уже полились слюнки изо рта. Откусив кусочек мягкой выпечки, он замычал от удовольствия, это было божественно. Малина была в меру сладкой и без косточек, а тесто лишь дополняло и улучшало вкус. На губах осталась сахарная пудра, которую его быстрый язычок тут же слизал. Юнги от такого вида сглотнул горький ком своих фантазий и отвернулся, чтобы лишний раз не тревожить свой похотливый разум.

***

      С утра все шло на перекосяк. Чимин проснулся с ломотой в теле и ненавистью на все и всех. На кухне гремела посуда, гудел чайник и доносились слишком громкие шаги. Ведьмочка поднялась, накинув на тело первую попавшуюся рубаху, и с громким топотом босых ножек о деревянный пол рванула разбираться с этим балаганом.       На кухне Юнги уже во всю раскладывал готовый завтрак по тарелкам, как ворвался взъерошенный и сонный блондин с лицом, на котором написано: «лучше не подходи — укушу». Наверное, вампиру все-таки стоило смотреть под чьими воротами он умирает и обнаружить надпись на несуществующей табличке: «осторожно! злая собака».       — Че смотришь? — пробубнила ведьма, рассматривая удивленное лицо брюнета, тот лишь отрицательно помотал головой и поставил две тарелки на стол, а рядом две кружки с кипятком, в которых бултыхалось по пакетику черного чая с бергамотом. — Ты можешь хотя бы с утра не шуметь? Мои кастрюли — не барабаны, чтобы с такой силой по ним громыхать! — возмущался он.       — Чимин, извини, я не хотел. Садись кушать, все уже готово, — поджав губы, пряча глаза с погрустневшим взглядом, произнес брюнет.       — Надо же… целый завтрак приготовил, — хмыкнул блондин, садясь на стул, глядя на идеально нарезанные кусочки хлеба. — Хоть где-то ты полезен, — выдал Чимин, и лишь после этого заметил, как губы вампира дрогнули.        — Я тебе обязан.       — А вот я терпеть по утрам отвратительный шум — нет! — настаивал он на своем, чувствуя, как непонятная злость с каждой секундой становится все сильнее и сильнее.       Чимин злился, сам не понимая почему. Хотел сказать что-то вроде «не дуйся, я не со зла», но слова застряли где-то между обидой и усталостью. Он просто ел молча, чувствуя, как внутри растет раздражение на себя, на Юнги, на все.       В течение всего дня, пока вампир протирал пыль, заваривал чай, читал книгу возле растопленного им же самим камина, Чимин вставлял кучу ненужного и неуместного сарказма, показывая всем этим свое настроение, который Юнги изо всех сил старался игнорировать, а игнор бесил ведьму еще больше, поэтому уже к вечеру блондин не выдержал:       — Юнги, да ты даже обидеться нормально не можешь! — резко бросил он, проходя мимо. — Ходишь и молчишь, словно немой! — вырвалось из уст ведьмы, на что вампир медленно и гордо поднял голову, хоть и движение едва заметное, но от него у Чимина внутри все сжалось.       — Хочешь, чтобы я обиделся? — голос Юнги был низким, спокойным, но в нем звенела угроза.       — Я хочу, чтобы ты хоть что-то сказал! — вскрикнул блондин, не зная, чего он добивается своим поведением.        Юнги откидывает с колен теплый плед, откладывает тяжелую книгу на столик и медленно встает. Он делает шаг на встречу ведьме, но та ровно на столько же отходит назад. Шаг за шагом брюнет приближает Чимина к стене, пока тот не упирается в нее всем телом. Юнги хватает двумя пальцами его острый подбородок, поднимая его, дабы их глаза встретились. Взгляд вампира был наполнен холодом и спокойствием, а Чимина наоборот — трусостью и… возбуждением.       — Я не твоя посудомойка, Чимин, и не щенок, которым можно командовать, — медленно, смакуя каждый слог, произнес он, дабы ведьма точно все уяснила. Юнги не причиняет вреда, но психологически ставит все на свои места. Пусть блондин впервые почувствует страх — или наоборот, трепет, что граница между ними тоньше, чем казалось. Вот только Чимин хватает его за черную атласную рубашку и притягивает к себе, соприкасаясь губами.        В этом поцелуе было все: и не обговоренная обида, и бесконечная нежность, и вызов — словно он хотел вырвать весь холод и спокойствие из чужого тела. Юнги замер, не отталкивая, а только слегка открыл глаза, удивленный смелостью блондина, и позволил себе мягко ответить, не теряя своей силы.       Дыхания соединились, губы и языки искали друг друга, исследуя все предоставленные им области, а руки блуждали по телам друг друга. Юнги гладил бедра ведьмы, сжимая их, забираясь под коротенькую рубашечку. Чимин одной рукой был в черных шелковистых волосах, а другой — без зазрения совести лез в чужие штаны, нащупывая там огромный член. Вампир залез пальчиками в кружевные трусики своей ведьмочки, чувствуя там странную по консистенции влагу, но, решив не углубляться в это, кончиком указательного раздвигает губки и трогает жаждущий прикосновений клитор, надавливая. Чимин издает томный выдох прямо в чужие губы, сильнее хватаясь за член, массируя его, аккуратно переходя на яйца.       Вытащив пальцы из истекающей киски, Юнги подхватил блондина под попку, тот обвил его шею и талию, и через пару секунд они уже лежали на кровати Чимина. Вампир услышал странный сладкий, но железный до боли знакомый запах крови и начал делать резкие вдохи без выдохов, дабы понять откуда этот божественный аромат.        Осознав откуда идет кровь, он приподнял край чужой рубашки и облизнулся. Теперь понятно почему у его ведьмочки весь день сегодня апатия… Не сдержавшись, он нагибается и проводит языком по пульсирующей киске, что так и жаждет получить в себя большой вампирский член. Менструальная кровь намного вкуснее обычной, а также имеет большое количество полезных веществ, например, гормоны, белки, минералы, Юнги, считай, к зиме запасается.       Чимин стонал и извивался под юрким язычком, держась руками за шикарную черную шевелюру, выкрикивая имя вампира каждый раз, когда тот забирался глубоко в дырочку или приносил особое удовольствие. Юнги наворачивал круги в его киске, держась за ведьминские бедра, массируя их, принося Чимину двойное удовольствие.       Вылизав жадную дырочку полностью, словно голодный кот миску, вампир облизнулся, проходясь по поверхности еще раз, чтобы не упустить ни единой капельки. Он снял с Чимина бесполезную рубаху, которая все это время закрывала ему обзор на самое сексуальное тело в мире. Груди, которые едва помещались в его руках, а большие розовые соски были такими чувствительными, что от любого прикосновения к ним он вздрагивал, а тело пробирало до мурашек. Юнги перевернул блондина, усадив его на свои бедра, а сам облокотился на спинку кровати.        — Седлай и прыгай, ведьма, — с пошлой ухмылкой произнес он, смотря, как Чимин мило смущается, но ослушаться не смеет. Аккуратно одной рукой хватается за большие мужские плечи, а другой держит член и осторожно опускается на него, чувствуя, как головка приятно проезжается по большому клитору. Они оба громко выдохнули и Чимин продолжил насаживаться, пока вампир продолжал исследовать его тело, сжимая, то бедра, то ягодицы, то груди, оставляя на шее укусы.        Опустившись до конца, ведьма издала полустон, пытаясь привыкнуть к размерам, а спустя пару секунд начала постепенно подниматься и опускаться, ускоряя темп. Декольте Чимина сладко тряслось, словно желе, маня вампира совершать абсолютно не хорошие вещи, например, хватать две вкусные груди, облизываясь преждевременно, и сжимать их до сильной боли, до чужих стонов то ли боли, то ли удовольствия, а после целовать и кусать их, сопровождая ударами.        Теперь темп Чимина был во множество раз быстрее, но до сих пор не достаточным для того, чтобы им обоим разрядиться. Он пытался как-то ускориться или начать лучше подмахиваться киской, но все попытки были тщетны, ведьма просто тратила больше энергии.       — Я устал, Юнги… — проскулил блондин, кладя свои маленькие лапки на большую грудь, поглаживая ее. Вампир, не найдя другого выхода, начал работать бедрами, втрахивая свой член в чужую дырочку, слыша, как чужой скулеж и стоны удвоились, усмехнулся.        Через несколько минут Чимин кончает на член вампира, сжимая его своей разъебанной дырочкой, чувствуя, как в нее продолжают вбиваться, но через пару секунд, она лакомится вкусной вязкой спермой, а сам блондин — поцелуями и объятиями Юнги, укладываясь к нему на грудь. Вампир, сжав руками сладенькую толстую попку, накрывает их одеялом.

***

      Утро Юнги началось с больной головы, которая, пульсируя в висках, напоминала о себе то и дело. На его плече лежала голова посапывающей во сне ведьмы. Вампир, посмотрев на эту милоту, улыбнулся и, переложив тело Чимина с себя на матрас, он сполз на середину кровати, даже ближе к концу и, раздвинув чужие ноги, брюнет аккуратно проверил дырочку на наличие менструальной крови и не ошибся, за ночь пару капель все-таки скопилось. Юнги их быстренько слизал, слыша томный вздох ведьмы, и отстранился, возвращаясь к ней в объятия, укрывая ее одеялом.        Благодаря чужой крови, головная боль смягчилась и не была такой невыносимой. В голове появилась огромная куча воспоминаний, которых до этого не было, одним из которых был укус вампира несколько недель назад, когда он шел за помощью ведьмы, а на него набросился тот странный кровожадный тип, желая его убить.        Повезло ему повстречать свою ведьмочку, что спасла его дважды: от смерти и от скучной жизни. Юнги повернулся к блондину, огладил его тело рукой и начал будить мягкими поцелуями.