Бессонница

– Милая, ты большая молодец. Я тобой очень горжусь… Постарайся заснуть. Молли Уизли гладила шестнадцатилетнюю дочь по голове, заботливо набросив на неё разноцветное покрывало. Мягкий свет лампы на прикроватной тумбочке, своеобразный маркер уюта, вот уже почти год был молчаливым компаньоном Джинни. Она ненавидела темноту. Назойливая бессонница заставляла её ощущать нечеловеческий ужас, если девушка натыкалась заплаканными глазами на тёмный потолок или стены. Гордится… ну конечно… Миссис Уизли поцеловала дочь, убавила яркость лампы на минимум и на выходе из комнаты добавила: – Если завтра захочешь прогулять школу, можем сходить по магазинам. Люблю тебя. Дверь захлопнулась, и Джинни вцепилась в покрывало тонкими взмокшими пальцами. Жалость бесила её. Мать из кожи вон лезла, чтобы Джинни смогла восстановить хотя бы половину того здравомыслия, которым она обладала ещё двенадцать месяцев назад. Она резко согнулась пополам на постели, завалившись набок, и изо всех сил ударила в стену кулаком. До крови. Костяшки хрустнули, а из голубых погасших глаз хлынули слёзы, настолько горькие и едкие, что обжигали юное веснушчатое лицо. Под лампой стояла фотография в рамке: две смеющиеся девушки обнимали друг друга, одна из них опустила кудрявую голову, так как в ту самую секунду, когда щелкнул затвор, она услышала шутку старшего брата Джинни. Рон всегда был ей симпатичен, и они часто проводили время все вместе. Мечтали о том, куда поступят после школы. Дурачились, штурмовали моллы и ночевали друг у друга по очереди. Самое лучшее время, как теперь думала Джинни. Беззаботная весна в голове. Гермиона мечтала стать врачом, как её родители. Джинни внимательно смотрела на фото, устало выдохнула и вытащила из-под кровати толстовку. Натянув капюшон на голову, она покрепче завязала шнурки и выскользнула из окна спальни. Уизли бегло мазнула взглядом по поврежденной руке, пока тихо закрывала за собой раму, и уголок её губ дрогнул. Ни ссадины. Лишь капли засохшей крови. Проверив карманы, Джинни удовлетворительно хмыкнула и с опаской обернулась. Нельзя, чтобы родители увидели её, иначе ничего не выйдет. Крадучись, словно тень, она пересекла двор и взглянула на неоновый циферблат электронных часов. Бледно-зеленые цифры показывали десять вечера, с минуты на минуту должна была появиться Пэнс. Джинни поднажала и устремилась к дороге. Под светом фонаря ей казалось, что она стоит на островке безопасности в океане тьмы. Пульс царапал артерии изнутри, и дышать становилось всё труднее. Эта ночь была волнительной, как ещё никогда в жизни.

***

Серый автомобиль затормозил возле Уизли, и из открытого окна высунулась Паркинсон. – Запрыгивай. Идеально ровная чёлка, безразличный взгляд, усталость в голосе. Панси сделала затяжку и стряхнула пепел в окно, выворачивая руль влево. На заднем сидении валялись кассеты инди-групп, косметичка и пара бутылок с водой. – Ты как? – небрежно бросила Паркинсон, сосредоточенно вглядываясь в ночную мглу. Она уже довольно хорошо водила даже до того, как родители подарили ей тачку на Sweet sixteen. В ней считывалась водительская уверенность. – В норме. Мать думает, что я сплю. – Курить хочешь? Джинни кивнула, и Панси тут же всучила ей пачку. Уизли не беспокоилась, что её рыжие локоны и одежда пропитаются табачным дымом. – Блять… Погоди… куда я её дела… – Вот зажигалка. Смотри на дорогу. Панси чуть потянулась, принимая более удобное положение. Тихая музыка успокаивала расшатанные нервы. – Отсюда ещё четыре мили. Где лес начинается. – Помню. Помощь моя нужна? – Нет, Пэнс. Просто жди меня. Если не вернусь через час, уезжай. – Пиздец, Джин. Я никуда не поеду без твоей задницы. – Ты же помнишь, что я как Титаник, только наоборот. Непотопляемая. – Титаник наоборот – это ебаный дирижабль. Они обе глухо рассмеялись, психика требовала куда-то слить напряжение. Панси качала головой и, едва скрывая раздражение, процедила сквозь зубы: – Постарайся закончить всё быстро. Ты сможешь. Пэнс, несмотря на свою нелюдимость и черствость, была верным другом. Она хорошо помнила, как Джинни сидела на полу в женском школьном туалете, нервно ожидая вместе с ней результат теста на беременность. Как Джинни позволяла рыдать ей в плечо слезами облегчения, помогала ей отвлечься после расставания с главным ублюдком школы. Её до сих пор тошнило при виде платиновых волос. Пэнс ни за что бы не бросила Джинни, они были разными, но такими необходимыми друг другу. Обе разбитые, переломанные и одинокие. И они могли свободно обсуждать всё. Абсолютно. – Погоди… остановись тут на минуту. Джинни вышла из машины и сделала несколько шагов от дороги в поле. Где-то здесь год назад нашли зверски изнасилованную и убитую Гермиону. Пэнс заглушила мотор и внимательно следила за каждым движением Уизли. Вот она сложила руки в карманы, поёжилась от холода, запрокинула голову и глубоко вдохнула. Дрожь на кончиках пальцев Паркинсон выдавала её чувства. – Так, я готова. Музыку выруби. Джинни упала на пассажирское кресло и крепко связала резинкой рыжие волосы в хвост. В горле стоял ком. Пэнс выключила магнитолу и вместо сигареты отправила в рот мятную жевательную пластинку, чтобы хоть как-то унять стресс. Она бросила взгляд на Джинни, которая рисовала линии на ладони перочинным ножом. – Больно? – Хер знает… вроде как да. Но через минуту даже следа не остаётся. – Джин, это ничего не меняет. Будь осторожна. Джинни выглядела обманчиво расслабленной. Её зрачки блеснули в полумраке недобрым ледяным свечением, и она кивнула. Дом на отшибе в лесу был похож на хижину, настолько он был запущенным и ветхим. Во дворе валялись запчасти автомобилей, шины, мангал и какие-то бочки. Огромный цепной пёс лениво храпел возле крыльца. Паркинсон ощутила, как ужас скребётся вдоль позвоночника и желудок сжимается в тошнотворном спазме. – Ближе не надо, могут заметить, – отчеканила Джинни, снова кутаясь в капюшон. Они с Панси обменялись взглядами. Уизли выглядела решительной, хладнокровной и даже надменной. Будто само провидение оберегало её от всевозможных опасностей, и она твёрдо в это верила. Пэнс хотела сказать хоть что-то, но всё внутри неё замерло. Губы остались неподвижными, лишь тёмно-болотные глаза понимающе сканировали ту, кто через несколько минут уже будет стучать в дверь этого проклятого дома. – Помнишь? Дольше часа не жди. А если они увидят тачку, дави на газ. Не хочу потерять ещё и тебя. Джинни крепко стиснула рукоять ножа, облизала потрескавшиеся губы и направилась к двухэтажной развалюхе.

***

– Кто там, блять, припёрся… Карл, иди глянь… – Главное, чтобы не копы. Ненавижу ебаных копов. Четверо мужчин развалились на первом этаже своего захудалого жилища перед экраном телевизора. Тот, что был с пивным животом и в трусах, пожирал попкорн, роняя его изо рта прямо на пол. Он косился на своих братьев и продолжал заталкивать раздутые кукурузные зёрна в рот, хотя они уже не лезли. – Ты оглох? Шевелись давай. Тощий высокий парень в сальной майке-алкоголичке недовольно скривил небритое лицо и поковылял к двери. Ему было не привыкать к роли шестёрки. – И собаку заткни, заебал лаять. Кто-нибудь кормил пса? – прогремел Джонни, щелкая пультом. Рукава его клетчатой рубашки были порваны ровно по линии бицепсов. – Да разве эту скотину прокормишь… в нём кило шестьдесят уже… – Нихуя, ты считать умеешь? Под гоготание и шум телевизора Карл распахнул дверь и увидел её. Необыкновенно изящную голубоглазую девчонку с невинным взглядом. Рыжая, уязвимая, такая… Такая притягательная. Карл опешил, но тут же опомнился и выдавил из себя: – Малышка, ты заблудилась? Мужчины притихли и тут же убрали звук. – Здравствуйте, сэр… я… мы попали в аварию, папа без сознания… и я… Она опустила глаза, дрожа всем телом. Карл ощутил, как слюна заполняет рот. – Заходи, девочка. Мы вызовем спасателей. Покажешь, где папка твой? – Со своего места поднялся Джонни и тут же перехватил инициативу, бросая беглый гневный взгляд на младшего брата. Съебись. Мужчина в трусах отложил попкорн и расплылся в довольной улыбке, расставляя ноги шире. Такая удача представлялась не каждый день, чтобы добыча сама плыла к ним в руки. – Спасибо, спасибо большое! Он там, на трассе. Я минут сорок шла, мне бы позвонить… – лепетала рыжая девушка и переминалась с ноги на ногу. Мужчины смело называли имена друг друга, не опасаясь того, что кто-то их запомнит. Свидетелей никогда не оставляли в живых. – Как тебя зовут, красавица? – крикнул с кресла Винсент, на вид самый опрятный и симпатичный из них. Он то и дело прикладывался к бутылке холодного пива и в открытую пожирал гостью глазами. – Джинни. Она улыбнулась ему и оглядела комнату. – Не покажите мне, где у вас уборная? Винс кивнул Джонни, давая добро. В комнате повисло тягучее и сладостное предвкушение.

***

– Заходи. Джонни открыл дверь ванной и пропустил Уизли. Она неуверенно шагнула внутрь, и он быстро зашёл следом за ней, закрыв за собой дверь за замок. Щелчок заставил сердце Джинни подскочить к горлу, она буквально затылком ощущала на себе масляный взгляд, скользящий от лопаток до задницы. – Чувствуй себя как дома, – хрипло прошептал мужчина, навалившись на дверь спиной. Джинни обернулась и удовлетворительно кивнула, осознавая, что она не ошиблась. Что её подозрения оправдались на все тысячу процентов. – Дома я не хожу в туалет при посторонних… – Ну, мы с тобой сейчас познакомимся достаточно близко, так что посторонним меня язык не повернется назвать… Джонни смотрел с вызовом. Накаченные руки, сложенные на груди, все были в синих наколках. Борода с крошками чипсов неряшливо торчала в разные стороны, а выцветшая кепка чуть наползала на брови. – Вы хотите, чтобы я разделась? – невинно моргнула Джинни. В руке уютно устроилась рукоять ножа, и, чтобы заставить мужчину наклониться ближе, пришлось расстегнуть замок толстовки свободной рукой. – Умная девочка…

***

– Помогите!!! Ему плохо!!! Из уборной раздался девичий крик. Винсент нахмурился и крикнул Карлу: – Иди проверь, что там! – Иди сам! Я вам что, прислуга? – А были какие-то сомнения? Метнулся быстро! Карл закатил глаза и ломанулся в ванную. В глаза бросилась неестественно большая лужа крови. Джинни вся была покрыта ей, и поначалу Карл решил, что она ранена. – Помогите… – она лежала на полу рядом с Джонни, изображая предсмертные конвульсии и хватаясь за горло. – Джонни, твою мать! Не мог подождать! Карл наклонился к ним, и Джинни отчаянно вцепилась в его плечо, чтобы заглянуть в его испуганные глаза. – Ты не переживай… он не мучился… – Что? – И ты не будешь. Мгновение, вспышка боли, лезвие вонзается в артерию на шее и рвёт её ко всем чертям. Джинни зажала рот тощему парню и обхватила его голову, шепча успокаивающие слова: – Спи… спи… не вставай… тебе больше никуда не нужно… Когда Карл перестал дёргаться, она обшарила карманы обоих негодяев и обнаружила пистолет, который пришелся как нельзя кстати.

***

Джинни включила воду, вылезла в окно и обогнула дом. Осталось ещё двое, как она успела заметить. Кровь кипела от огромной дозы адреналина, мозг пульсировал и гудел, а сердце то сжималось до размера атома, то раздувалось, как облако от ядерного взрыва. Собака внезапно неистово залаяла, и Винс приблизился к двери, пока его тучный кузен осматривал ванную. Джинни уверенно постучала несколько раз. Скрип половиц после недолгого молчания заставил её занервничать, и от вопроса «это ты?» Джинни нервно вздрогнула. – Вы все сдохните, – медленно и с наслаждением пропела Уизли. Внезапный оглушительный выстрел из дробовика разнёс дверь на куски, и Джинни ощутила внутри себя осколки раскаленного металла и дерева. Одежда стала стремительно напитываться кровью, и в глазах потемнело. Может… я ошиблась… И теперь мне конец… Остекленевший взгляд устремился в ночное небо, Джинни упала, задыхаясь от болевого шока. Перочинный нож выпал из руки. Пэнси услышала выстрел и напрягла зрение и слух. Списывать Джинни со счетов было рано. – Тащи эту суку в дом, – проскрипел Майк. Он был самым опытным в вопросах по избавлению от улик. В подвале его терпеливо ждали ножовки и заточенный мачете. Как только Винс приволок тело рыжей девушки в дом, Майк почесал затылок, с досадой осматривая «труп». – Она убила Карла и Джонни, – выплюнул Винс, гневно переводя взгляд на Майка. Тот с отвращением посмотрел вниз и хлопнул себя по лбу: – Кто она, блять, такая вообще? – Теперь уже у неё один хрен не спросим. Иди готовь разделочный стол. – А ты зачисти кровь. Мужчины разбрелись по комнатам, не прекращая материться. Разумеется, они не видели, как тело Джинни исторгает из себя чужеродные предметы, осколки и щепки. Как её раны чудесным образом затягиваются, и как кожа зарастает без единого намёка на повреждения. Кровь регенерировала столь же быстро. Через три минуты Джинни сделала резкий вдох, ощупала грудь и живот, и привстала, осматриваясь в комнате. Эти имбецилы оставили мне пистолет. Шуршание мокрой тряпки по полу подсказало, где сейчас находится Винсент. Но ей было плевать, как его зовут. Всё, что имело сейчас значение, это вопрос «куда». В затылок. Я же не изверг какой-то. Майк, раскладывая инструменты, услышал шорох за спиной и непринуждённо поинтересовался, не поднимая головы: – Контрольный в голову? Джинни с вымученной улыбкой ответила короткое «да».

***

Пэнс краем глаза поглядывала в зеркало заднего вида, в котором виднелся стремительно удаляющийся столб пламени на том месте, где ещё час назад стоял дом. Вокруг бегал отвязанный пёс и пытался сипло лаять. Они ехали молча. Джинни курила, устремив расфокусированный взгляд в окно. Сегодня ночью она спала крепко впервые за год.