Вампиров привлекает кровь.

Ночь была холодной, мрачной. Непроглядной. Лололошка никогда не сомневался, что это ремесло может быть столь опасным, но даже так всё равно согласился. Однако когда приходилось дежурить в ночное время, невольно по телу каждый раз пробегал табун мурашек. Как и на этот раз. Охотники - не те охотники, о которых привыкли слышать люди - часто имеют дело с разными видами нечисти, будь то кикимора, ведьма или вампир. Последние встречались реже всего, а могли и не встречаться вовсе. Они по своей природе редко досаждали людям, ибо обосновались слишком далеко от них, и это не могло не радовать. Очень сложно было избавляться от кровопийц, когда хотя бы один заведётся под боком. Лололошку приняли в охотники не задумываясь. Годфри, глава группы, был хорошим другом родителей Лололошки, и когда тех не стало, забрал мальчишку под своё крыло. От чего погибли мама с папой, ему не говорили, даже когда тому исполнилось двадцать. Внегласно эта тема стала жестоким табу, которое не поднимали ни разу. В охотниках Лололошка самый молодой, как и его друг – Альфред. Годфри стал для них примером, вёл себя заботливо, но строго, почти как настоящий отец, несмотря на то, что своих детей у него никогда не было. Лололошка ценил в нём эту искренность, которую удавалось заметить не каждому. Обычные люди охотников тепло не жаловали, да и не хотели заниматься этим ремеслом – считалось, что это к несчастью. И хотя многие говорили, что для того, чтобы стать охотником, много ума не надо, на деле это было далеко не так. Существует два направления: охотник-одиночка или группа. Одиночки – название говорит само за себя. Они работают сами по себе – их нанимают, и охотник должен выполнить заказ. Группа же работает сама на себя. Им никто не платит, кроме церкви, чьё поселение они защищают. И в отличие от одиночек, у групп есть определённые правила и обязанности, которые должен выполнять каждый её член. Один из примеров – дежурство. Каждые две ночи один из членов группы должен был проводить дежурство в хижине, которая находится в лесной глуши; обходить и зачищать территорию от нечисти и всякого сброда. На этот раз двухсуточные ночные смены достались Лололошке. Открыв скрипучую дверь, в помещение сразу же залетел прохладный воздух. Это место было не скверным, а даже наоборот – очень приятным. Если не знать подробностей, можно подумать, что здесь живёт семья лесника. Лололошка прошёл вглубь, попутно скидывая со своих плеч тяжёлые сумки на пол вместе с кобурой. В сумках находились необходимые инструменты – разнообразные атрибуты для защиты от нечисти, а также продукты питания, которыми он будет питаться следующие сутки, не считая охоты на местную дичь. Оставалось лишь зажечь камин, чтобы согреться. Дрова уже были сложены рядом, словно кто-то позаботился. Подходя ближе, Лололошка невольно улыбнулся, понимая, что это дело рук Альфреда. Тот всегда старался облегчить жизнь товарищам, даже в мелочах. Беря одно полено в руку, парень не сразу осознал, что грубая древесина впилась в кожу ладони. Скривившись от неприятной боли, он посмотрел на руку, в то время как кусок дерева был безжалостно выкинут в огонь. Пострадавшая ладонь была исцарапана до безумия. Из-за того, что маленькие занозы впились глубоко в кожу, Лололошка, не церемонясь, расковырял её, лишь бы достать каждую. Охотник проклинал свою торопливость и невнимательность. Обычно он был куда более осторожен, но теперь вместо неги у камина его ждала мучительная процедура извлечения заноз. Это всё заняло не больше пятнадцати минут, и от того, насколько же глубоко парень был погружён в процесс, он не заметил, как мимо окон несколько раз мелькал один и тот же силуэт. – Есть кто живой? – послышался едкий, надменный голос в дверях. Парень инстинктивно потянулся за оружием, но совсем позабыл, что снял его у входа в дом. Он развернулся, прожигая взглядом непрошеного гостя. – Да уж точно поживее тебя найдётся, кем бы ты ни был. Лололошка нахмурился, подступая к кобуре, дабы достать свой пистолет. В этой глуши нет ни одной живой души, а ближайшее поселение в десяти миль на восток. А что больше всего не нравилось Лололошке, так это то, что он даже не слышал, чтобы за ним кто-то шёл. – Как грубо. Я ведь просто мимо проходил, а ты, – гость самовольно перешагнул порог, разглядывая убранство с видом настоящего ревизора, – даже заблудшую душу приютить отказываешься. – Что? Но я даже и слова тебе ещё не сказал, – тут же возмутился парень, наконец достав оружие. Неизвестный, завидев это, даже бровью не повёл. На его лице лишь проскользнула самодовольная улыбка, а глаза, которые приобретали более насыщенный оттенок, пристально смотрели на раненую руку, с которой маленькими капельками стекала кровь. – Неужели поранился, бедняжка? – промурлыкал незнакомец, приближаясь к Лололошке. Его голос стал мягче. – Стой где стоишь, – процедил охотник, направляя пистолет на незнакомца. По спине пробежал холодок. Эта неизвестная ему доселе аура давила со всех сторон. – Кто ты такой и что тебе нужно? Говори сейчас же. Неизвестный остановился, подняв руки в примирительном жесте. Его улыбка не сползала с лица, и это невероятно злило Лололошку. – Спокойно, охотник. Я не желаю тебе зла. Просто проходил мимо, – он пожал плечами, закатив глаза, – к твоему сведению, знакомства начинают не так. Он протянул руку для рукопожатия и продолжил: – Меня зовут Джон. Джон Дэйви Харрис. Лололошка недоверчиво прищурился. Харрис? Странно, он впервые слышит эту фамилию, значит, точно не из деревни. Просто путник? Но у него ни походной сумки, ни даже фляги с собой нет. Да и слишком уж наглый он для простого прохожего. И тут Лололошку осенило – нечисть! Джон лишь усмехнулся. – Позволь мне взглянуть на твою рану. Лололошка отошёл, заведя руку за спину и лишь точнее навёл прицел на свою цель. – Ты не иначе как вампир, верно? – стараясь сохранить спокойный тон голоса, спросил он. Джон не ответил. Он уже оказался за чужой спиной, нежно утыкаясь носом в мягкую, тёплую шею, в которой так яростно пульсирует кровь, протекая по венам и артериям. Его холодная кожа дотронулась до кровоточащей раны, хватая конечность и преподнося к своим губам. – Какой смышлёный, – как настоящий искуситель проговорил Джон, прислоняя рану к губам, словно он пил дорогое вино из хрустального бокала. Лололошка скривился в отвращении и непонимании. Этот вампир с ним просто… заигрывал. Он не выглядел как тот, кто хочет убить, но это не значит, что ему можно доверять. – Что ты делаешь? – не удержался он от вопроса, выдергивая свою руку. – Ммм, чудесно, – Джон совершенно проигнорировал чужой вопрос и тут же впился в мягкие и живые губы напротив. Душа Лололошки перевернулась с ног на голову. Это было самое неожиданное, что мог вытворить этот вампир. Глаза бешено носились по помещению, а мозг отключился, позабыв о наличии оружия. Харрис сразу почувствовал это замешательство и, усмехнувшись, углубил поцелуй, шагая на свою жертву и ловким движением отнимая пистолет с серебряными пулями, откидывая тот куда-то к камину. Разум был затуманен страстью, в доме поселилась похоть и желание. Ранее чистая душа Лололошки была пропитана греховным чувством. Он плавился от напора, с которым действовал Джон, и, честно говоря, ему это нравилось. Впервые его посетили подобные мысли, впервые он вёл себя так раскрепощенно. – Знаешь, охотник не должен вести себя так, – шептал Харрис в разгорячённое ухо, проходясь пальцами по обнажённому торсу. В ответ он услышал лишь удовлетворительные стоны, и это заставило улыбку на его лице стать более надменной. Взгляд его не отрывался от окровавленной руки, и раз за разом Джон проходился по ней языком, ощущая пьянящий вкус, который оставался на губах. – Джон, – полувыдохом позвал Лололошка, поднимая замутнённый взгляд. Он протянул руку, запуская свои пальцы в мягкую копну волос и утягивая вампира в очередной поцелуй, который прерывался лишь стонами от глубоких и резких толчков, становившихся с каждым разом точнее и чаще. – Джон! – Что такое, красотка? – сладостно шепчет Харрис. Он прекрасно понимал, чего от него хотят, и он даст это, чтобы увидеть на лице партнёра больше эмоций. В стенах, пропитанных духотой, раздался звук, больше похожий на всхлип. По телу охотника прошла мелкая дрожь, а пальцы ног поджались. – Ох, уже? – раздосадовано произнёс Джон, размазывая по животу Лололошки его же семя, которое всё ещё сочилось из напряжённого органа. Джон наклонился, оставляя легкий поцелуй на покрасневшей щеке. Его дыхание опаляло кожу, вызывая новую волну мурашек. Он медленно отстранился, наблюдая за тем, как Лололошка пытается отдышаться, его грудь тяжело вздымалась. В глазах плескалось смешение стыда и желания, такая гремучая смесь, что Джон не мог отвести взгляд. – Ты прекрасен, – прошептал он, проводя пальцем по контуру губ Лололошки. – Слишком хорошенький для охотника. Искуситель делает своё дело.