Сигаретный дым

Время не лечит, оно учит жить с болью, которая не уходит. Райдер, как обычно, не мог уснуть, бессонница мучила, и даже снотворное не помогает, также его начали мучить сны... С человеком, которого он любит или любил? Как же сложно понять себя... Райдер долго ворочался в постели, но сон не шёл. Мысли путались, как спутанные нити, каждая из которых тянула его в разные стороны. Он встал, накинул куртку и вышел на улицу. Что он терял? Щенки могли справиться сами, а ему нужно было разобраться в себе. Его голова была полна хаоса, и только холодный ночной воздух мог хоть немного успокоить этот бурлящий поток. На улице царила тишина, пропитанная одиночеством. Фонари бросали холодный свет на мокрый асфальт, и каждый шаг Райдера отдавался эхом в пустых переулках. Этот свет был слишком ярким, режущим глаза, будто напоминал о том, что он так старался забыть. На перекрёстке он замер, наблюдая за парнем, который решительно шагнул на красный свет. Райдер инстинктивно схватил его за руку, чтобы удержать. И только тогда понял, кто перед ним. Гарольд. Его Гарольд. Сердце сжалось так сильно, что на мгновение он подумал, что задохнётся. В глазах защипало, но слёзы не пролились — они застряли где-то внутри, обжигая душу. Он все ещё любил этого блондина. Несмотря ни на что. Несмотря на годы, ложь, предательства. Любовь не исчезла. Она просто стала тяжелее, невыносимее. Гарольд тоже смотрел на него. В его глазах читалась смесь удивления, боли и чего-то ещё — чего-то, что он не мог определить. Может быть, это было осознание того, что Райдер тоже до сих пор чувствует то же самое? Почему раньше он не замечал, как красив этот брюнет? Почему не видел, как его глаза горят даже в темноте? — Жить надоело? — резко бросил Райдер, отпуская руку Гарольда. Его голос дрожал от злости, которую он пытался скрыть. Злости на себя, на ситуацию, на весь мир. — Может и надоело... — ответил Гарольд, демонстративно отворачиваясь. Его голос был тихим, почти обиженным, словно он снова стал тем капризным ребёнком, которого Райдер когда-то так любил. Между ними повисла тишина. Тяжёлая, давящая, как будто она поглощала все слова, которые они хотели сказать, но не могли. Слова застревали в горле, превращаясь в ком, который невозможно проглотить. Они стояли на перекрёстке, разделённые не только дорогой, но и годами, обидами, недосказанностью. — От тебя все ещё пахнет сигаретами... — нарушил молчание Гарольд. — Ничего не изменилось... Райдер молчал. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то внутри. Что он мог ответить? Что все изменилось? Что ничего не осталось от их прежней жизни? Что он до сих пор любит его, но эта любовь стала невыносимой? Он не мог. Не сейчас. Не здесь. Он развернулся и пошёл прочь. Да, он любил Гарольда. Но что это меняло? Между ними теперь была пустота — тягучая, разъедающая душу. Холодный ветер бил в лицо, но он не чувствовал его. Все, что он чувствовал, — это боль в груди, которая становилась все сильнее с каждым шагом. На перекрёстке они навсегда расстались. Гарольд стоял и смотрел, как фигура Райдера растворяется в темноте. Его сердце сжималось так сильно, что казалось, оно вот-вот остановится. Хотелось побежать за ним, закричать: «Вернись... Я люблю тебя!» Но ноги отказывались двигаться, а в горле застрял ком, не давая выкрикнуть эти слова. Он любил. Но что теперь делать с этой любовью? Она обжигала, как огонь, и оставляла после себя лишь пепел. Из глаз потекли горячие слёзы. Они обжигали щёки, но он не пытался их стереть. Гарольд остался стоять там, на холодном перекрёстке, пока силуэт Райдера полностью не исчез из виду. Райдер бежал. Ему нужно было уйти как можно дальше. Куда угодно, лишь бы не видеть больше этих глаз, которые преследовали его даже в темноте. Он свернул за угол, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Дрожащими руками закурил, затягиваясь так глубоко, будто пытался заполнить эту пустоту внутри себя. Но никотин не помогал. Боль оставалась. Он сполз по стене и сел на холодный асфальт. Слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули. Он смотрел на тлеющий кончик сигареты, который медленно догорал, и чувствовал, как его собственное сердце горит вместе с ним. Воздух был пропитан запахом табака, но даже этот знакомый аромат не мог успокоить его. Он думал о Гарольде. О том, как все могло бы быть иначе. О том, как он до сих пор любит, но уже никогда не сможет вернуть. Сигарета догорела, оставив лишь горький привкус во рту. Райдер сжал её окурок в руке, чувствуя, как горячий пепел обжигает кожу. Но эта боль была ничто по сравнению с той, что разрывала его изнутри...