Глава 19: Ленты и парадоксы
30 ноября 2025 г., 13:06
Небо в пятницу грозило дождём, что мгновенно повергло половину школы в панику из-за погодных условий перед предстоящим матчем по квиддичу. Однако волноваться было не о чем — к тому времени, как закончились утренние занятия, небо прояснилось до прохладной, безветренной синевы. После алхимии Гермиона наскоро перекусила и пошла навестить Хагрида вместе с Гарри и Роном. Они в основном обсуждали квиддич и занятия Хагрида, но Гермиону порадовало, что тыквы для Хэллоуинских танцев росли впечатляюще на заднем огороде — уже почти достаточно большие, чтобы сам хранитель ключей мог поместиться внутри.
Позже восьмикурсницы из Когтеврана собрались в своей спальне.
— Я так рада, что наступили выходные! — воскликнула Лайза. — Сегодня квиддич, завтра Хогсмид!
— Я пойду за покупками, когда окажусь в Хогсмиде, — сказала Падма. — Мне нужен костюм для следующего уикенда, а у меня до сих пор нет ни одного.
— О, у меня тоже нет!
— Я не помню, чтобы когда-то раньше матчи по квиддичу проводили вечером, — заметила Дафна.
— Это идея МакГонагалл, — объяснила Падма. — Как и новые предметы в этом году. Эрни и я думаем, что она пытается вести дела иначе, чем Дамблдор или Снейп, чтобы показать: теперь всё лучше.
Не то что Хогвартс времён войны, мысленно подтвердила Гермиона. Она решила, что в этом есть своя мудрость.
— Смотрите, что у меня есть! — гордо пропела Лайза.
Она вытащила из глубины сундука охапку ярких, кричащих лент.
— И для чего всё это? — спросила Гермиона.
— Для наших волос, разумеется!
Раздался радостный смех и перешёптывания, и Лайза быстро убедила всех четырёх соседок по комнате позволить ей заплести им волосы.
— В поддержку школы, — ухмыльнулась она, начиная со своей собственной головы.
Гермиона умела многое, но причёски никогда не были её сильной стороной. Она с изумлением наблюдала, как Лайза ловко заплетает в своих коротких волосах две миниатюрные французские косички. В одну она вплела синие и бронзовые ленты, в другую — жёлтые и чёрные.
— Надо же показывать гордость за барсуков, — заметила Дафна со смешком.
— Абсолютно, — без тени смущения согласилась Лайза и ткнула Дафну в нос. Та моргнула, поражённая таким безыскусным проявлением нежности. — Пуффендуй и Когтевран — мои два факультета.
— Я следующая, — быстро вызвалась Сью, устраиваясь перед Лайзой на кровати. — Только цвета Когтеврана, пожалуйста.
— Но ведь игра — Пуффендуй против Слизерина, — возразила Гермиона.
Сью покачала пальцем.
— Как официального члена команды Когтеврана по квиддичу, меня не поймают за поддержкой команды-соперника.
Когда Сью была готова, Лайза повернулась к Дафне. Бывшая слизеринка взглянула на косички Лайзы, обдумывая, и решила:
— Мне тоже только когтевранские цвета, пожалуйста.
Пока Лайза творила магию с волосами Дафны, Гермиона переключила внимание на Сью и Падму, которые вовсю сплетничали.
— Я решила пойти на танцы со Стивеном Корнфутом, — говорила Сью. — У него тоже не было пары, я узнала утром на Алхимии. Лайза только что сказала, что идёт с Джастином Финч-Флетчли как друзья, и я не хотела быть единственной без пары.
— Падма, ты следующая! — объявила Лайза. — Какие цвета хочешь?
Староста улыбнулась.
— Сделай мне цвета Слизерина и Пуффендуя.
— Что? — возмутилась Сью. — Без Когтеврана?
Падма покачала головой, всё ещё улыбаясь.
— Когтевран не играет, так что мне всё равно, кто выиграет.
Когда Лайза закончила (а это заняло время, потому что волосы Падмы были очень густыми и почти до талии), она повернулась к Гермионе и озорно ухмыльнулась:
— Я оставила тебя напоследок — с твоими волосами уйдёт больше всего времени. Какие цвета хочешь?
— Такие же, как у Падмы, — ответила она, думая о том, что Гарри и Рон впервые играют друг против друга.
Гермиона решила, что они составляют забавную группу, когда собрали вещи и направились в Большой зал на ужин. Их причёски были почти одинаковыми, различались лишь цветами лент, и на лицах у всех сияли улыбки, а шарфы Когтеврана были обмотаны вокруг шеи каждой девушки, чтобы защититься от холода конца октября.
— Пойдём, — подтолкнула Падма, шагая первой.
В Большом зале стоял гул голосов, смех и дух соперничества. Пообещав вернуться через минуту, Гермиона протиснулась через толпу студентов вокруг слизеринской и пуффендуйской команд по квиддичу, чтобы пожелать удачи Гарри, Рону и Джинни. Затем она вернулась к столу Когтеврана, где её ждали соседки по комнате.
Поначалу Гермионе было трудно не вернуться к своей старой привычке — читать за обеденным столом. Она не взяла с собой ни одной книги, но пальцы всё равно зудели, так хотелось пролистать конспекты по мандалe. Она чувствовала лёгкую тоску от того, что сегодня они с Драко не будут чертить мандалу Когтеврана, но мысль о том, что они сделают это ровно через неделю, служила утешением.
В конце концов, дружба помогла выиграть войну… а сегодня Гермиона должна была поддержать своих друзей.
Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как Забини пытается без слов уговорить Дафну перейти к ним — к нему, Драко и Теодору, сидевшим в конце стола. Дафна отказалась, очевидно решив остаться с подругами. Это не ускользнуло от внимания ни одной из девушек.
— Ты всё ещё идёшь на танцы с Забини? — с любопытством спросила Сью. Они уже давно не слышали, чтобы Дафна о нём упоминала.
— О да, — подтвердила Дафна, затем уточнила: — просто как друзья.
— Мне бы тоже хотелось подружиться с ним, — поддразнила Сью, бросив взгляд на красивого темнокожего мальчика. Лайза хихикнула.
Парвати присоединилась к своей близняшке за их столом, и девушки быстро переключились на новые разговоры. Это дало Гермионе возможность прошептать Дафне:
— Ты пойдёшь пожелать Рону удачи?
— Я уже пожелала, — призналась Дафна с маленькой, тайной улыбкой. — Он, знаешь ли, учит играть меня в волшебные шахматы. Блейз и я часто играем, и он всегда меня размазывал, потому что у меня не было никакой стратегии. Рон узнал об этом пару недель назад и предложил научить.
— Рон — отличный стратег, — подтвердила Гермиона, довольная таким поворотом событий.
Оглянувшись по сторонам, будто проверяя, не слышит ли их кто-нибудь, Дафна продолжила:
— Я вчера спустилась в гостиную Пуффендуя, чтобы посмотреть его турнир по шахматной лиге. Он меня пригласил, и я не смогла отказать.
— Рон снова выиграл, конечно?
— О да. — Улыбка Дафны, которая всё шире становилась по мере рассказа, вдруг дрогнула. — Я пыталась провести немного времени с Пэнси, пока была там, но Пэнс сказала мне… — Она замялась, нервно.
— Что?
Прикусив губу, Дафна снова огляделась.
— Пэнси сказала, что моя чистота была… осквернена.
— Это глупость!
— И это снова заставило меня переживать, что любые отношения с Роном — плохая идея.
— Ты не можешь позволять Пэнси Паркинсон решать, что важно в твоей жизни!
Дафна покачала головой, рассеянно гоняя овощи по тарелке.
— Он бы никогда на меня не посмотрел — и не смотрел — пока у меня не появился галстук другого цвета.
— Опять предрассудки факультетов. Я не говорю, что Рон раньше был другим, но теперь он и Джинни — первые Уизли, кто не в Гриффиндоре… не знаю, за сколько лет. Уверена, их взгляды изменились, так же как и твои.
— Я просто не думаю, что он мне нравится в этом плане.
Даже для ушей Гермионы слова Дафны прозвучали не слишком искренне. Она опустила взгляд на браслет, который ей подарили Гарри и Рон, и увидела, что сапфировые камни потемнели до густо-чёрного цвета. Подруга лгала.
— Кого ты пытаешься убедить?
Дафна тяжело вздохнула.
— Себя.
Когда когтевранские девушки (и Парвати) доели ужин, обе команды по квиддичу поднялись из-за столов, чтобы уйти. В зале вспыхнули аплодисменты, несколько человек поддержали их громким свистом. Гарри взял Джинни под руку, и Гермиона проводила их взглядом.
Тем временем Рон незаметно подкрался к столу Когтеврана и подошёл к ним.
— Пожелайте мне удачи, — прошептал он, одновременно взволнованный и нервный.
Гермиона лишь улыбнулась. Она вовсе не думала, что он говорил это ей.
Бросив ещё один быстрый взгляд вокруг, Дафна наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Удачи.
Было забавно наблюдать, как лицо Рона стало такого же красного цвета, как и его волосы, но при этом вся его нервозность испарилась, уступив место выражению абсолютной решимости. Он выглядел так, будто готов отправиться на поединок. Он пробормотал:
— Спасибо, — и исчез из зала вслед за своей командой.
— Ты серьёзно, Гринграсс? — Раздался гнусавый голос. — Дафна обернулась и увидела, как перед ней возникла Пэнси, скрестив руки на груди. — Предатель крови? Серьёзно?
Дафна промолчала. Появление Пэнси привлекло внимание всех девушек-восьмикурсниц, которые теперь открыто наблюдали за её реакцией.
Пэнси продолжила своим жалобно-презрительным тоном:
— Видимо, ты всегда была немного мягкотелой. Похоже, это правда — можно происходить из самого чистого, лучшего рода, и всё равно безнадёжно себя испортить.
Гермиона вспомнила плесневелую старую книгу о чистокровных родословных и припомнила, что и Паркинсоны, и Гринграссы были в списке Священной Двадцати Восьми — рядом с Малфоями и Ноттами. Что именно делало семью «предателями крови»? Считала ли Пэнси Рона хуже, чем, скажем, магглорожденного?
Пэнси обвела взглядом окрестности и на мгновение задержалась на Гермионе, добавив:
— Общаясь с грязнокровками…
— Заткнись, — тихо сказала Дафна, почти неслышно.
— Что ты мне сказала? — потребовала Пэнси.
Дафна подняла голову, и Гермиона заметила, что её руки дрожат.
— Я сказала: заткнись, Паркинсон. Я могу сидеть с кем хочу и поддерживать любую команду… и если мне нравится, ты не имеешь права запрещать мне это.
С другого конца стола Сью тихо прыснула, издав короткий свист; Падма тут же ткнула её локтем в бок.
Пэнси кипела от ярости, её глаза стали холодными.
— Ты изменилась, Гринграсс.
Дафна вздернула подбородок, глядя на подругу.
— Надеюсь, что да.
Они некоторое время смотрели друг на друга в упор. Когда стало ясно, что Дафна не собирается отступать, Пэнси издала короткий вскрик раздражения и выскочила из Большого зала под взгляды и шёпоты окружающих. Гермиона заметила, что Трейси Дэвис, ещё одна бывшая слизеринка, наблюдала за Дафной с гриффиндорского стола с непроницаемым выражением.
— Ух ты, Дафна, — нарушила тишину Лайза, — рада, что ты с нами. Ты как защита от слизеринцев!
Тёмные глаза Дафны на секунду метнулись к Гермионе, затем перевели взгляд на Лайзу — с холодным недоверием.
— Я слизеринка.
Гермиона лишь ободряюще улыбнулась и поправила подругу:
— Теперь ты когтевранка. Как и мы.
Это немного успокоило Дафну, хотя она всё ещё чувствовала себя неловко, когда девушки вместе с остальными учениками направились к полю для квиддича. Лайза, Гермиона и Дафна на мгновение остановились, пытаясь направиться к своим прежним факультетским секторам, расположенным в разных местах стадиона. К счастью, Сью и Падма направили их в нужную сторону, и вся пятёрка расположилась в первом ряду трибун Когтеврана.
Отсюда открывался совершенно другой вид на поле. Они оказались прямо рядом с пуффендуйскими кольцами — это давало отличный обзор на Рона, описывающего круги вокруг своей зоны с хищной, направленной манерой игры.
Странно видеть его в жёлтом, отметила про себя Гермиона. Это был совсем не его цвет.
Комментировать матч им поручили третьекурснице Гриффиндора, Фэйлен Данбар.
— Добро пожаловать на первый матч по квиддичу в этом сезоне: Слизерин против Пуффендуя! — Раздался рёв с трибун. — У слизеринцев в этом году совершенно новый состав, и капитан команды — Гарри Поттер… — На трибунах раздались новые крики. — Он собрал потрясающую команду: Поттер… Роупер… Томас… Уизли… Корнер… Симмонс… и Чаудхари! Разумеется, Гарри Поттер и Джинни Уизли считаются чем-то вроде мощного дуэта в мире квиддича. Есть ли у Пуффендуя хоть какие-то шансы?
Пуффендуйцы начали топать ногами и кричать, показывая, что да, есть.
— У Барсуков снова есть капитан, Меган Джонс, и она собрала достойную похвалы команду из участников команд по квиддичу, против которых играла в прошлом. Поприветствуем: Джонс… Пёркс… Гровер… Эспозито… Эспозито… Уолш… и Уизли!
Игра началась, и адреналин толпы свободно бурлил в воздухе. Казалось, дух соперничества был куда слабее, чем в других матчах, которые Гермиона видела раньше — возможно, потому, что большинство игроков теперь выступало за факультет, к которому раньше не имело привязанности.
Примерно через час Гермиона оглянулась, чтобы просмотреть когтевранские трибуны в поисках знакомого лица, но быстро отвела взгляд, когда случайно встретилась глазами с Оливером. Она вовсе не его искала…
Сначала она пыталась убедить себя, что не ищет Драко, но после второй вынужденной проверки стало ясно, что притворяться бессмысленно.
В конце концов она заметила его на задних рядах рядом с Забини — его взгляд был сосредоточен на игре. Ей стало интересно, хотел ли он быть на месте Гарри — носиться по полю в зелёной форме Слизерина, охотясь за снитчем.
Судя по его пустому выражению лица, она решила, что скорее всего, так оно и есть.
Она повернулась обратно и поправила свой шарф Когтеврана как раз в тот момент, когда Пуффендуй забил ещё один гол, и Лайза начала орать у неё над ухом до хрипоты.
Мы бы уже могли сотворить магию мандалы, с раздражением подумала она. Ей стало интересно, размышляет ли Драко сейчас о том же самом.
***
Игра продолжалась до поздней ночи, а поле было укрыто магическим куполом света. Почти через четыре часа Гарри наконец поймал снитч, обеспечив победу Слизерину. Надо отдать должное Рону: он пропустил совсем немного голов — и оба забила его сестра, которая, по всеобщему мнению, была превосходным охотником. Поздно ложась спать — школа ещё долго гудела ночными разговорами после матча — и в субботу утром Гермиона проснулась позже обычного. Свет бил в окна, и она торопливо собрала свои вещи для своего привычного субботнего удовольствия — посещения ванной старост. По субботам она чаще всего сталкивалась с Драко либо по дороге в ванную, либо выходя из неё. Это не было чем-то особенным — за исключением первого раза, когда они почти столкнулись нос к носу — ведь у мальчиков и девочек были отдельные купальные комнаты, отходящие от одного общего входа. Обычно они просто кивали друг другу в кратком приветствии и расходились по своим гендерным сторонам, чтобы помыться. Сегодня утром Драко, похоже, уже ушёл. Она, должно быть, совсем разминулась с ним. Было настоящим блаженством лениво плавать на поверхности пушистой белой пены. Воздух был насыщен ароматом жасмина и роскошного мыла, а витражные окна бросали мягкие блики света на плитку и иногда ярко сверкали на позолоте ванны. Но её мысли упрямо блуждали, не желая расслабляться вместе с телом. Она всё думала о Драко и их проекте. Каково будет призывать такие базовые архетипические элементы? Что почувствует её тело, став проводником этих сил? Плохая ли это идея? И волновало ли её вообще, что это может быть плохой идеей? Ей было так любопытно... Через мгновение её мысли унесло к тому, каково это — целовать Малфоя. Даже в собственных мыслях Гермиона не могла отрицать, что находит Драко привлекательным. По большей части, во всяком случае. Когда же это произошло? Возможно, всё началось после того, как он сидел в общей гостиной и ждал девушек, возвращавшихся с вечеринки Слизерина. Возможно, это возникло из её странного желания доказать ему, что она не лицемерка, как он тогда намекнул. Возможно, это было связано с её полуодобрением его нерешительности относительно того, чем он хочет заниматься в жизни, зная лишь, что он просто хотел быть кем-то другим, не тем, кем был раньше. Возможно, это случилось в тот момент, когда он одолжил ей алхимический журнал Когтеврана и предложил стать его напарницей в академическом проекте… возможно, возможно, возможно… У него было много качеств, которыми она восхищалась, но его прошлое заставляло её испытывать облегчение от того, что никто не знал: она уже целовала бывшего Пожирателя смерти не один раз — и ей это нравилось… …Нравилось очень сильно. Некоторая часть пузырей в ванне начала оседать — это означало, что Гермионе пора собираться. Она должна была встретиться с Гарри, Роном и Джинни в Большом зале на завтрак, а потом они планировали сходить в Хогсмид. Надевая выходную одежду, она обнаружила в своих спутанных волосах чёрную ленту, которую, как ей казалось, она сняла ещё вчера вечером. Сняв украшение, она даже не посмотрела в зеркало, прежде чем собрать свои полурасчёсанные волосы в хвост и взмахом палочки выдернуть пробку из ванны. Вода ещё стекала, когда она вышла. Идя по коридору, она прошла мимо неглубокой ниши в стене, под широким окном, где иногда сидели ученики. Это было идеальное место для учёбы — или для поцелуев, в зависимости от предпочтений. Сейчас там никого не было, но Гермиона задержалась на мгновение, вспомнив, как Падма на неделе упоминала случай: двое третьекурсников сцепились именно в этой нише, и в итоге проигравший провёл два дня в Больничном крыле, а победитель получил месяц отработок. Отмахнувшись от неприятных мыслей, она быстро отошла от ниши, будто та всё ещё хранила следы недавней драки. Нельзя было отрицать, что в Хогвартсе витала скрытая враждебность — особенно среди младших учеников, которые до конца не понимали масштабов войны. Старшие тоже были затронуты, но большинство из них стремилось поскорее оставить всё позади, цепляясь за последние остатки своей юности. Погружённая в мрачные размышления, Гермиона остановилась, когда её нос уловил затхлый запах сигарет у основания башни Когтеврана. Она резко остановилась и раздражённо фыркнула. «Опять?» Заглянув за угол скрытого балкончика, она сразу заметила отсутствие Забини, но Малфой и Нотт, судя по всему, только что были прерваны посреди тихого разговора. Оба затягивались контрабандными сигаретами. — Ты. Староста! — отчеканила она, топая к ним и сверля Драко взглядом. К её удивлению и ужасу, Драко посмотрел на неё так, будто она была чем-то особенно забавным, а Тео разразился смехом. — Я не понимаю, что здесь смешного! Не произнеся ни слова, Драко поднял руку, наклонился вперёд и большим пальцем мягко провёл по её линии челюсти. Когда он убрал руку, на его ладони оказалось довольно заметное скопление мыльной пены из её ванны, которая, должно быть, прилипла к её коже. Гермиона уставилась на его раскрытую ладонь — и только тогда поняла, что его плечи мелко дрожат от сдерживаемого смеха. В ужасе она медленно подняла глаза к нему. Моргнула раз, другой — и он тут же вымазал её нос этой пеной! — Драко Малфой, да ты…! — выдохнула она, соскребая пену с лица. — Ты…! — Просто дай мне покурить, Гермиона, — попросил он, и бледные глаза блеснули весельем. — Жизнь стала напряжённой с того самого момента, как моего отца выпустили из Азкабана. Гермиона вспомнила, что Макгонагалл упоминала: Люциуса поместили под домашний арест, довольно мягкий. Разве это не должно было обрадовать Драко? Он ведь всегда смотрел на своего отца снизу вверх, разве нет? Тео наконец перестал хохотать и задумался, прежде чем сказать: — Знаешь, для меня курение всегда было скорее тихим актом бунта, чем способом снять стресс. Ну, типа мой отец пытал больше магглов и грязнокровок, чем я вообще могу себе представить, а я сидел у него дома и курил маггловскую сигарету… …магглов и грязнокровок… Гермиона сердито посмотрела на Тео. Как он мог всё ещё употреблять это слово, особенно когда она стояла прямо перед ним? — Тео, — произнёс Драко, пристально глядя на друга. Его глаза метнулись к Гермионе и обратно. Улыбка полностью исчезла с его лица. Тео поднял взгляд от сигареты, которая, судя по всему, сама собой погасла. Сначала он будто не понял, что произошло, но затем его лицо медленно прояснилось. — Ах, — догадался он. — Прости, Грейнджер. Я стараюсь не говорить так, правда. Просто иногда выскакивает. Я не это имел в виду. Скрестив руки на груди, Гермиона проигнорировала извинения и потребовала: — Потуши сигарету. Сейчас же. — Она уже потухла! — защищаясь, крикнул он, показывая ей, что она сгорела до тла. Взмахом палочки Гермиона уничтожила её — прямо из его пальцев — и тут же метнула взгляд на Драко, который поспешно докуривал свою. С чрезмерно резким движением палочки она уничтожила и её, а затем резко развернулась и направилась к башне Когтеврана. — Грейнджер… Она услышала, как Драко произнёс её фамилию, но даже не обернулась. — Грейнджер! Она продолжала игнорировать его и устремилась к длинной лестнице, ведущей к стражу. — Гермиона! — позвал он. — Что? — спросила она, резко обернувшись к нему. Драко резко остановился прямо перед ней и на мгновение просто посмотрел на неё. — Ты же понимаешь, что он не имел этого в виду. Она приподняла бровь, вызывающе: — Не имел в виду что, уточни? — Называть тебя… — Он сделал паузу, словно надеясь, что она заполнит пробел за него. И в этот момент оба почувствовали: речь идёт уже не о случайной оговорке Тео. Она ждала с нетерпением. Она слышала это слово на его губах, как он столько раз бросал его ей в детстве. Грязнокровка. То самое слово, что теперь навсегда выгравировано внутри её предплечья, шрамом, проникшим в самые её кошмары… — Называть меня кем? — Оскорблением, — выбрал он слово. — Грязнокровка. Она сказала это за него, позволив этому отвратительному слову повиснуть между ними. Он не осознал, что она это сказала, лишь посмотрел на неё, словно оценивая. Тяжело дыша, она продолжила: — Грязная, вонючая грязнокровка, да? — Нет, — ответил он твёрдо. С ноздрями, раздувшимися от ярости, с жёстко стиснутой челюстью, Гермиона снова развернулась и продолжила подниматься по лестнице — топая так, будто мстила каждой ступеньке лично. — Подожди, — окликнул он. — Зачем? — Тео полон дерьма. Ты должна его простить. — Пять баллов с Когтеврана за твою грязную брань, — отрезала она. Драко отмахнулся от её слов, следуя за ней по винтовой лестнице башни. Навстречу им спустилась пара третьекурсников; они уставились на них, пока не скрылись за поворотом. — Гермиона... — Мне нужно встретиться с друзьями перед походом в Хогсмид, — грубо перебила она. — Если тебе больше нравится стоять и губить своё здоровье вместе со своим предвзятым другом, то это не моё дело. — Ты можешь хотя бы выслушать? — прошипел он, хватая её за руку, чтобы удержать на месте. Его пальцы сомкнулись как раз на том месте, где на её предплечье была выжжена метка Беллатрисы. — Отпусти меня! — Ты устраиваешь сцену, — предупредил он, оглянувшись по сторонам. — Я бы и не устраивала, если бы ты убрал руку, — заявила она, резко дёрнувшись назад. Потирая место, где он её схватил, она прижалась к стене и всё же ждала, что он скажет. Драко глубоко вдохнул. — Прости. — Её голова резко поднялась, но взгляд оставался настороженным — она ему не верила. Его глаза задержались на её руке, там, где она потирала кожу. — Я причинил тебе боль? Она покачала головой. Боль причинила его сумасшедшая тётя, не он. Впрочем, объяснять это было бесполезно. — Ты простишь меня? И Тео? Прощение — вещь, о которой я размышляю почти постоянно. Он сказал ей это однажды. Гермиона вздохнула, её плечи безвольно опустились. — Я простила тебя уже несколько недель назад. Брови Драко приподнялись. — Во время войны ты был всего лишь ребёнком, — продолжила она. — Просто делал то, что делали все мы: пытался выжить как мог. — Она покачала головой. — Проблема не в прощении. Забыть гораздо сложнее. Его сланцево-серые глаза стали суровыми. — Значит, ты никогда не сможешь забыть? Это ты хочешь сказать? Она моргнула, сделала медленный вдох и тихо ответила: — Если мы забудем, мы разучимся. Есть много событий, которые я бы предпочла забыть, но учиться заново я не хочу. Драко несколько долгих секунд смотрел на неё — настолько долгих, что время будто растянулось. Через мгновение мимо них начала спускаться стайка пятикурсниц, и ему пришлось подождать, пока они пройдут. — Я бы хотел, чтобы ты разучилась считать меня своим врагом. Гермиона фыркнула: — Сообщники. Не волнуйся, я помню. Он пристально посмотрел на неё. — Позволь мне проводить тебя до вершины башни. Она не стала спорить, и остаток пути они прошли молча. На вершине их встретил дверной молоток в форме орлиной головы, задавший очередную запутанную загадку: — Следующее предложение — ложь. Предыдущее предложение — истина. Гермиона бросила взгляд на Драко и заметила, что его лицо полностью застыло от сосредоточенности. Должно быть, он уже провёл своё обычное утреннее купание, потому что его волосы были менее идеальными, чем обычно, мягко падая на лоб. По сравнению с привычно уложенной причёской, сегодня он выглядел почти растрёпанным, несмотря на свежевыбритую кожу. Его высокие скулы казались особенно отчётливыми, а от него исходил лёгкий запах лосьона после бритья, смешанный с резким запахом сигарет. Он красив, решила она. Ей хотелось поцеловать его, но также хотелось запустить в него чем-нибудь. — Это парадокс, — наконец ответил он на загадку. Верно подмечено. Она так увлеклась тем, что наблюдала за ним, что полностью забыла о загадке. — Отличная дедукция, — похвалил дверной молоток, позволяя тяжёлой деревянной двери распахнуться внутрь. — Хорошо провести время в Хогсмиде, Грейнджер. — Бросив на неё ещё один долгий взгляд, он начал спускаться по лестнице. — Драко! — окликнула она его. Он прошёл всего пару ступеней, но сразу остановился, обернувшись. Оставив вход открытым и дверь приоткрытой, она быстро сбежала вниз на несколько ступеней, где он ждал, глядя на неё с ожиданием. — Я рада, что ты пошёл за мной, — призналась она и быстро поцеловала его в щёку. Она даже не рискнула посмотреть на его лицо, стремительно взлетая обратно к распахнутой двери — и была безмерно благодарна, что никто не стал свидетелем их разговора.
